Время игры

***

Юнги покусывает губы смотря на своего парня, увлечённого игрой, сосредоточенный взгляд и точные движения которого завораживают. Хосок тяжело дышит периодически смахивая пот со лба и висков, что кажется Юнги чертовски сексуально. Взгляд парня скользит по крепким бёдрам, следя за накачанными мышцами. Впрочем у всех волейболистов подтянутое тело. Но Юнги уже в лужу стёкся и пытается не смотреть так плотоядно, дабы избежать чужого внимания. Мин выпал из реальности. Он уже давно не следит за счётом этой дурацкой игры. Фантазия подкидывает разные картинки, вызывая у младшего не самые приличные мысли. Он улыбается уголками губ и бросает взгляд на счёт, примерно прикидывая сколько осталось до конца соревнований. Мин ужас как хочет броситься на шею старшему и целоваться до тех пор пока кислород не кончится. И похуй, что на них будет пялиться весь стадион. Юнги не привыкать. Его парень - самый горячий волейболист Кореи. Юнги ревнует. Каждую секунду и к каждому столбу ревнует. А как иначе, когда все пристальные взгляды устремлены на его Хосока, и кто знает о чём они думают. Юнги тихий, не любит шумные компании и предпочитает проводить время в тишине - полная противоположность Хосока, который с трудом усидит дома и не пропустит ни одной вечеринки. Мину трудно находить связь с людьми, но Хосок как-то сам нашёл эту связь. И встречаться предложил сам. Юнги и выбора никто не дал. Просто поставили перед фактом. Но кто сказал, что он был против? Никто представить не может как они уживаются друг с другом. Но ясно лишь одно – эти двое понимают друг друга с полувзгляда. Они так давно не виделись, и всё из-за новой работы Хосока, на которую тот уезжает в другой город. А у Мина диплом на носу и дел невпроворот. Но Юнги не был бы Юнги если не отменил все дела и не примчался на соревнования. Надежда на маленькую возможность хоть как-то увидеться не покидала его. Младший нетерпеливо ёрзает на сиденье, когда судья объявляет счёт и конец игры.

***

Юнги больше не в силах ждать. Забегая в раздевалку, не обращая внимание на других переодевающихся волейболистов, он мчится к своему парню, что стоит к нему спиной увлечённо обсуждая с либеро прошедшую игру. Не дав договорить младший подтягивается руками на чужой шее и проталкивает язык в приоткрытый от замешательства рот, втягивая в долгий поцелуй. От неожиданности Хосок секунду думает, что это очередная безумная фанатка, но разглядев родные черты, удивляется и скрещивает руки на родной талии, отвечая на поцелуй. Все с интересом наблюдали за трогательной сценой, пока это не заметил сам Юнги и застеснявшись отстранился от мягких губ. Хосок пристально оглянул присутствующих и те сразу отвлеклись, занявшись своими делами. — Что ты здесь делаешь? — интересуется Хосок смакуя долгий поцелуй. — Лучше позвони в следующий раз, — он понимает, что мог стараться лучше, зная, что его парень смотрит на него. Только на него. Чон уверен. — Я соскучился, — утыкаясь в влажную шею связующего, Мин шумно вдыхает родной запах, которого так не хватало все эти дни, и прикрывает глаза. — Я весь мокрый… — предупреждает Чон, однако ещё крепче прижимает хрупкое тело. Хосок зарывается носом в растрёпанные кудри. Младший как всегда пах чем-то пряным и уютным. Чону тоже не хватало этого успокаивающего запаха. И не только запаха… Кладя свою широкую ладонь меж ягодиц, Хосок мягко улыбается, будто не он сейчас скользит там своими пальцами. И вообще он здесь не причём. Юнги округляет глаза, пытаясь убрать руку, а Чон издевается, надавливая сильнее. — Нет, пожалуйста, давай не будем здесь… — младший тяжело дышит и закусывает губу, чтобы не издать лишних звуков. — Согласен, не нужно портить репутацию, — произноситься с ухмылкой и явной издёвкой, но Чон всё же убирает руку. — Подожди меня у гардероба.

***

— Не делай так больше, — Юнги притворяется обиженным и упирается когда Хосок ведёт его в спальню, всем видом показывая, что та выходка в раздевалке не сойдёт ему с рук. И вообще пусть подумает над своим поведением. Но, кажется, Чона это ничуть не смущает и даже забавляет. Он знает, что Мин на него долго злиться не может, поэтому берёт младшего под бёдра и несёт в их комнату. — Прости, я так соскучился, что не смог сдерживаться, — усаживая Мина на край кровати, Хосок надвисает, ставя ноги по бокам от ног Юнги. Парень берёт его лицо в ладони и улыбается, рассматривая изящные черты напротив. На фарфоровой коже еле заметен румянец и губы поблёскивают от розовато-прозрачного блеска. Мин Юнги безупречен как всегда. Хосок целует коротко в губы, затем в скулу и сгиб шеи. И принимается освобождать парня от лишней одежды. Футболка со спортивными штанами летят в неизвестном направлении, пока Юнги снимает рубашку Чона и оставляет поцелуи от ключиц до крепкого торса, придерживая за талию. — На колени, — звучит сдержанный приказ и возражения не принимаются. Чон расстёгивает молнию, демонстрируя орган немалых размеров. Юнги смотрит в помутневшие глаза, сглатывая слишком громко, и высовывает язык, острым кончиком обводя головку. Мин старается взять глубже, заломив брови. Его ресницы дрожат, а лоб покрывает испарина. И Хосок думает о том, насколько эстетично это выглядит. Юнги сам по себе синоним слова "эстетично". Не позволяя довести себя до предела, Хосок нехотя отрывает младшего. Чон наклоняется и проводит языком по чужим губам, слизывая собственную естественную смазку. Они перемещаются на большую двуспальную кровать. И Мин растягивается на животе, словно сытый кот, ожидая ласки. Но Хосок нарушает его планы и приподнимает за округлые бёдра. Гибкая спина прогинается под напором чужих рук. Чон стягивает боксеры, медленно ведя ладонью по ямочкам позвоночника, и упивается бархатом разгорячённой кожи. Комнату освещает мягкий свет настольной лампы. Хосок на ощупь находит баночку смазки и выдавливает достаточное количество, холодными тонкими пальцами размазывая субстанцию по всей промежности. От этого калейдоскопа ощущений Юнги накрывает тремор. Ещё немного и старший вводит первый палец, а затем и второй. Юнги сам начинает насаживаться, извиваясь и поскуливая до тех пор, пока длинные пальцы не достают до чувствительного места, заставляя Мина высоко стонать… — Сильне, ещё сильнее, — младший так круто изворачивается, что Хосок едва удерживает его, чтобы тот не свалился с кровати вместе с ним. Чон не думал, что обычно застенчивый Юнги будет настолько чувствительным после долгого перерыва. Ради такого Хосок возможно станет чаще уезжать на подработку, но так долго он и сам не протянет. Ноги Мина окончательно подкашиваются, но он продолжает брыкаться и сил держать его больше нет. Хосок не выдерживает и смачно ударяет младшего по ягодице, отчего тот взвизгивает и на какое-то время успокаивается. По смуглой коже скатываются капельки пота. Держать взрослого мужчину не такая уж простая задача. Вот и хосок уже вымотался. — Прекрати, я сейчас… — Чон понимает и останавливается, вытаскивая пальцы. Мин тяжело сопит, пытаясь выровнять дыхание. — Прийдётся тебя связать. — Что? Чон, это не смешно! — Юнги округляет глаза, не веря своим ушам. — Я не могу тебя держать. — Хосок достаёт самые крепкие ремни из шкафа и наигранно крутит ими перед лицом. — Это в твоих интересах, иначе я выломаю тебе кости. — старший говорит достаточно серьёзным тоном, чтобы Мин не посмел и пискнуть что-то против. Он заводит руки младшего за спину, стягивая их широким ремнём, также обматывает пару ремней выше колен, и укладывает его в изначальное положение. — Ну что, готов? Чон проникает наполовину, давая привыкнуть к размеру. Мин тихо скулит, но скорее от желания, чем от боли, поэтому Хосок спокойно входит до конца. Старший утробно мычит запрокинув голову, потому что Юнги настолько узкий, что искры, звёзды и все планеты перед глазами. Хосок начинает двигаться, наращивая темп и придерживая Юнги за бёдра, потому как тот сейчас не в самом удобном положении из-за ремней. — Хорошо? Ну же, скажи как тебе хорошо, — Чон хрипит, почти рычит от возбуждения, сжимая ягодицы до побелевших костяшек, толкаясь глубже с каждым разом, слыша в ответ надрывистые полу-стоны полу-крики. — Блять, папочка. — Мин зажимает в зубах подушку, потому что горло болит от неконтролируемых криков. Угольно-чёрные пряди липнут к молочной коже. Глаза сверкают от слёз, мокрой дорожкой стекающих по подбородку вперемешку со слюной. Младший тихо выругивается, когда Хосок несколько раз подряд точно попадает в простату и крепче вжимается, поддаваясь вперёд. Юнги выгибается так, что сводит поясницу, и слёзно умоляет двигаться быстрее. — Что ж, больше у тебя не будет сил брыкаться, — Хосок буквально вдалбливает хрупкого парня в кровать, делая их почти одним целым, выбивая из младшего стоны иногда переходящие в хриплые крики. Юнги кончает, раскрыв рот в беззвучном стоне. Мин смотрит в одну точку, пытаясь вернуться в реальность. Чон кончает внутрь и младший приходит в себя, чувствуя пульсирующий орган внутри. Пот льётся с обоих. Искры перед глазами уже исчезли и осталась только приятная усталость. — Юнги? — Хосок поворачивается в сторону Мина и его хитрое выражение лица явно не вызывает доверия. — Да? — Что ты тогда сказал? — В каком смысле? — Юн подозрительно косится на старшего, не понимая о чём речь. — Мне показалось или это было что-то вроде "паапочка"? — Хосок специально делает дрожащий голос, пародируя младшего. — Дурак, — Юнги толкает Чона в плечо, чтобы тот заткнулся. — Тогда ты не смущался, — игриво смеётся Чон. — Ох, давай просто забудем об этом, — Мин устало вздыхает и бурчит что-то оскорбительное в сторону старшего. — Я никогда этого не забуду, сохраню в своей памяти и буду вспоминать, когда понадобиться. — мечтательно призадумывается, но его мысли перебивает возмущение Юнги: — Извращенец. — Кто бы говорил, любитель кошачьих хвостов. — парирует Чон, зная, что попал точно в цель. Оба улыбаются, понимая абсурдность спора, и засыпают в тепле друг друга.