Черная орхидея

Девственная природа - кажется, только теперь Адам в полной мере осознал значение этих слов. Стоя здесь, в самом сердце амазонских джунглей, он понимал, что сюда не только не ступала нога человека - мало какой зверь мог добраться сюда, примять траву на этой крошечной полянке в тесном окружении деревьев и самого причудливого вида зарослей. - Думаю, это место вполне подойдет, - довольно произнес Михаил, оглядевшись кругом. - Немного напоминает Эдем в самые первые дни. Тогда всё было таким новым, так кипело жизнью, и сила творения, казалось, была разлита в воздухе. Просто невозможно было удержаться и не попробовать сотворить что-то самому. И Отец позволил... В то время он еще был открыт новым идеям, - Михаил вздохнул. - Тогда я заслужил его похвалу своим творением. Я был так счастлив, пусть даже сотворил всего лишь цветок... - Черную орхидею, - протянул Адам. - Она и правда невероятно красива, Михаил. Адам знал, о чём говорит. Ту самую первую черную орхидею Михаил показал ему во время короткого визита в Эдем. Показал, отчего-то смущаясь - так, наверное, смущается взрослый при виде игрушки, которую сам смастерил в детстве. Правда, в отличие от детской поделки, у творения Михаила не было недостатков. Адам так и заявил, любуясь роскошным цветком с бархатно-черными лепестками и опьяняющим ароматом. Михаил, однако, покачал головой и ответил, что один недостаток всё же есть. - Да, она и впрямь красива. Но она принадлежит истории, написанной Отцом, и я не могу подарить ее тебе. А это то, чего я очень хочу, Адам. Конечно же, ангелы не краснеют. До тех пор, пока не обретут себе человеческое тело. А вот тогда, оказывается, даже архистратига можно вогнать в краску. Адам понял это, почувствовав, как краснеют его собственные щеки. Михаил, могущественнейший архангел, князь Небес, хотел подарить ему цветок. После апокалипсиса, Клетки и небрежного перечеркивания их судеб, вписанных в историю этого мира - Михаил хотел сделать подарок смертному, делящему с ним душу, тело, мысли, и влюбленное сердце. - Этот цветок так похож на тебя. Такой же красивый, хрупкий... - И он твой, - понять и продолжить мысль архангела было легко. - Твой, так же, как и я. Не стесняйся этого, Михаил. Я счастлив быть твоим и, думаю, орхидея тоже. - Спасибо, Адам, - благодать нежно приласкала душу, и одновременно Адам ощутил новую мысль Михаила, промелькнувшую почти так же быстро, как перелет архангела из Эдема в джунгли Амазонки. Михаил пристально рассматривал землю под ногами, точно решая, годится она или нет. Адам видел, как проникают в воздух, в почву мельчайшие частицы ангельской силы, пробуждая, наполняя жизнью, призывая тянуться к воздуху и свету новый росток. Как в ускоренной съемке, выпрямлялся стебель, разворачивались листья, раскрывались крупные лепестки цвета ночного неба, порой переходящего в полную черноту южной безлунной ночи. Голова у Адама слегка закружилась от наполнившего воздух аромата. Цветок пах... Эдемом. Запах райских цветов вспомнился Адаму мгновенно, но сейчас к нему примешалось что-то еще. Новая упоительная сладость, пополам с терпкой, почти горькой ноткой. Так, словно пахла и раем, и адом. И нынешней земной жизнью архангела и человека. Их любовью. - Так и есть, - шепнул Михаил. - Наша любовь... И наш цветок, Адам. Только наш. Никто не посмеет сорвать, растоптать и погубить его, так же, как и то, что есть у нас сейчас. Я не позволю этого, обещаю. Я буду беречь этот цветок, защищать его так же, как защищаю тебя. Вместе мы всегда сможем прийти сюда и любоваться этим цветком, когда бы не пожелали. Это мой подарок тебе, Адам. - О, Михаил, это... Это просто чудо! - выдохнул Адам. - Он прекрасен, правда. Спасибо тебе. Спасибо. Он чувствовал, как взволнованно забилось сердце и понимал, что долгих речей Михаилу не нужно, чтобы понять все переполняющие его чувства. Поэтому он лишь снова взглянул на орхидею и прошептал, словно заучивая наизусть: - Наш цветок... - Да, наш, - ответил Михаил. - А чтобы ты не сомневался... Присмотрись! Адам присмотрелся - и ахнул. На темных лепестках орхидеи проступали едва заметные глазу тончайшие серебристые прожилки, складывающиеся в енохианские знаки - А и М. Черная орхидея чуть покачивалась и тянулась вверх, словно вознося к солнцу начертанные на ее лепестках знаки. Два имени, слитые воедино - Адам и Михаил.