конец — близко

шарф все летел по небу, и его шелковые концы взлетали как крылья птицы море было чёрное, небо - чистым, и пахло, я помню, разожженным огнём свободы. ветер трепал мои волосы, и он был тёплый как чужое прикосновение, я, кажется, уловила тонкие нотки твоего чувственного парфюма. я протянула руку в небо, закрывая косые лучи и моя женственная кисть вдруг показалась мне уродливо-странной, я вспомнила твои пальцы — длинные, с выступающими суставами и вечно в краске, руки с голубыми разводами по запястью, с тонкой линией вен и крошечными мозолями, и то, как они бережно касались холста, вырисовывая истории, и то, как я трепетно их писала, создавая прелестный образ, длинная шея, белые зубы, тихий, чуть низкий, голос, рыжий небрежный локон, россыпь штрихами веснушек, прекрасное бледное тело в драгоценных шелках и кружеве, и глаза — с застывшей в них болезненною решительностью, маслянисто блестящие в сумраке, лихорадочные и сизые, с водоворотом чувств и ворохом незнакомых, новый эмоций. образ спорхнул с холста, обернувшись прекрасным монстром, отбирая у меня сердце, взамен одарив надеждой, любовью хрупкой, прекрасной и столь невесомо нежной, такой больной, такой неправильной и несчастной, что я прокляла тебя, своё серебряное причастие. я уже знала — конец близко. море было чёрное, небо — чистым, а шарф все летел по небу, и его концы взлетали как крылья чаек, лениво, как-то сонно набирающих высоту со старенького причала, уходящих в розовато-дымчатую линию горизонта. моя рука казалось мне до болезненного уродливой, а моя неспособность догнать тебя — жалкой. ты улетела птицей с переломанной парой крыльев.