Нарик, Евгений Дмитриевич и Хуила

Хуила с замиранием сердца ждал реакции своего Евгения Дмитриевича. И реакция случилась. Уборщик вырвался из хватки убийцы своего любовника, схватил со стола ножницы и всадил Хуиле в почку. — Что ты наделал? — Хуила схватился за бок и упал на колени. — Отбился от тебя, мудак несчастный! Тебе очень больно? — Нет блять, немного чешется, а так всё заебись! Евгений Дмитриевич почувствовал вину за содеянное, а гнев из-за смерти Нарика стал угасать, снимая с глаз пелену влюбленности в этого подонка: жестокого человека и отвратительного мэра. Уборщик кинулся к истекающему кровью Хуиле, приподнял верхнюю часть его тела и прижал к своей груди. — Прошу тебя, Хуила, не умирай… — Я умираю, Евгений Дмитриевич… Чтобы выжить, мне нужна вторая почка. Иди к трупу Нарика и вырежи у него почки… — Но зачем тебе две почки? — Продадим, Евгений Дмитриевич… — Что ещё я могу для тебя сделать? — Скажи, что любишь меня. — Я-я… Я даже не знаю. — Ты действительно любил Нарика? Это ваши отцы были любовниками и поставили вас на свои места. Я помню ваш первый секс в туалете, ты выглядел таким несчастным. Даже сейчас на тебе живого места нет, этот поганый садист достоин смерти. А я буду тебя любить. Евгений Дмитриевич, выходи за меня! — Это был не первый секс, но я согласен! Наконец это случилось. Взаимный поцелуй со вкусом крови и страсти. Их губы соединились в единое целое, такое долгожданное целое. — Милый, есть ещё одна проблема. Вернее две. Три. — Евгений Дмитриевич наконец включил голову и задумался. — Во-первых, сюда скоро прибудут копы, во-вторых, ты всё ещё умираешь, в-третьих, у меня с Нариком есть сын. — На копов похуй, я честно убил Нарика и стал новым мэром, и я не умираю, просто спиздил помидоры в Ашане, пока шёл сюда, и спрятал под одежду. Какой нахуй сын, ты ебанутый? — Ему сейчас 8 месяцев, он в пробирке. — Окей, где он сейчас? — В шкафу. Хуила встал, пошёл к шкафу и открыл его. На нижней полке лежал зародыш в прозрачной колбе. — Пиздец он страшный, пошёл нахуй! — и колба полетела в окно. Приземлилась она рядом с трупом Нарика и разлетелась на мелкие кусочки. — а теперь мы пойдём и спиздим у него обе почки. Му-ха-ха! А трупами займёмся завтра. И жили мэр Хуила со своим мужем, уборщиком Евгением Дмитриевичем долго и счастливо. Конец!..? — Ай блять, что за нахуй? Откуда во мне дырки, кто спиздил мои почки? — Нарик открыл глаза и смотрел на высокое небо. Всё тело болело, а вокруг не было ни души. — Да пиздец нам. Тебя расстреляли, а мою колбу сломали к хуям! Нарик повернул голову и захрипел от шока: перед ним сидел голый младенец, всё ещё напоминающий эмбриона. — На чё зыришь, папаша? Прикурить не найдётся? — младенец достал сигару и взял в рот. — зови меня Филипп. — Блять ты живой нахуй? Ещё и разумный? — Нет блять, мёртвый и отсталый. Прямо в своих папаш блять. Быстро гони мне пацанскую одежду и пивасика, а то я уже заебался ждать, когда ты очухаешься. Хуила кстати теперь мэр, а тебя завтра хоронить будут. Пизда. — Что? Хуила? Мы будем мстить! — О-о-о да, будем мстить. — Филипп состроил жуткую гримасу и коварно взглянул на своего папашу.