Double game

      Резко остановившись посреди улицы, Генри круто развернулся к Элли. — Нет-нет, ты ошибаешься, — с самодовольной усмешкой на губах он не дал ей себя обойти. — В спарринге один-на-один я тебя сделаю.       Тихо прыснув, словно он сейчас рассказал какую-то глупую шутку, Элли скрестила руки на груди, с азартом в глазах смотря на него. — А я думала, ты перерос тот период, когда парни считают всех девушек слабым полом.       Её азарт передался и ему — теперь Генри хотелось во что бы то ни стало доказать ей свою правоту. А как сделать это самым быстрым и доступным образом? — А давай прямо здесь и проверим, — отходя немного дальше по улице, предложил Генри, быстро оглядываясь по сторонам. Эта улица была не такой уж и оживлённой, так что места для небольшого боя вполне хватало.       Нахмурившись, Элли тоже огляделась, больше задерживаясь взглядом на случайных прохожих. — Не думаю, что это хорошая идея.       Не трусит, нет. Стикмин это точно знал — вот уж кто, а Роуз всегда была готова влететь в бой, не боясь сблизиться с противником лицом к лицу. Просто не хочет привлекать ненужное внимание. Другое дело, что ему хотелось проверить это прямо здесь и сейчас, не откладывая дело в долгий ящик. — Да ладно, — Генри усмехнулся, расслабленно сцепив руки за головой в замок. — Если здесь не появляюсь я из будущего, чтобы надавать себе по ушам, значит, эта идея не так уж и плоха. — Но путешествия во времени работают не так, — насторожилась Элли, но уже вставала в свою боевую стойку — её Генри уже давно успел изучить за месяцы работы бок-о-бок.       Довольно усмехнувшись, он тоже сменил свою расслабленную позу на более собранную — получить один неожиданный удар и оказаться на земле не особо хотелось. — А это уже не так важно.       Генри сомневался в том, что Элли будет нарушать негласные правила в спарринге — всё-таки они хотят только проверить, кто из них сильнее, а не навредить другу.       Девушка первая кинулась в атаку, стремительно разорвав ту небольшую дистанцию, что была между ними. Удар в корпус Генри блокировал предплечьем, и отошёл в сторону, не дав Элли ударить по ногам — этот трюк он слишком часто наблюдал со стороны, чтобы попасться на него. И, не оставаясь в долгу, сам предпринял несколько попыток атаковать, не давая загнать себя в глухую оборону.       Их спарринг осложнялся не только тем, что они были знакомы с приёмами друг друга, но и обстановкой — случайные прохожие становились свидетелями необычной картины. Кто-то начинал болеть за одного из противников, кто-то призывал разнять драчунов, а кто-то даже грозился вызвать полицию. Последнее было самым маловероятным, да и если бы кто-то действительно позвонил, они успели бы быстро смыться ещё до того, как назвали улицу.       Странное столпотворение насторожило Дейва. Переглянувшись с Бертом, который равнодушно осматривал толпу, он поспешил к скоплению людей — где-то рядом здесь должны были быть Генри с Элли. Молчаливой хмурой тучей за ним последовал Берт, видимо, угадав причину беспокойства — чувство, что ушедшие вперёд товарищи как-то связаны с этой шумихой, только усиливалось с каждым шагом. — Простите… Можно я пройду? — проталкиваясь сквозь толпу, Дейв с виноватой улыбкой осыпал извинениями всех случайно задетых прохожих. — Прошу прощения…       Панпа бесконечно извинялся перед всеми, даже если виноват был Кертис, который прошёл и не заметил возмущённый вскрик. Но в один момент замолчал, когда наконец вышел в первые ряды. Именно в этот момент Генри, ухватив Элли за туловище, резко завалился в бок, вместе с девушкой проверяя на мягкость асфальт. Дейв уже ожидал, что сейчас они продолжат драться или начнут ругаться, как вдруг, пытаясь перевести дыхание, они громко засмеялись. Растерявшись, бывший охранник вышел к ним — «борцы» не спешили подниматься на ноги, только Элли тихо шептала: «Идиот… Генри, ты неисправимый идиот». — Ребят, вы чего тут устроили? — Дейв прокашлялся, привлекая к себе внимание.       Первой поднялась Элли, попутно отряхивая одежду и громко хохоча. Затем резко подняла на ноги и Генри, который, похоже, не планировал вставать в ближайшее время. — Мы проверяли, кто из нас победит в честном мордобое, — объяснила Элли, сбиваясь периодически на смех. — Победила гравитация. — А вот и нет! — возразил Генри, поправляя ветровку и отсалютовывая кому-то из толпы на одобрительный свист. — Я же повалил тебя всё-таки! — Ты и себя повалил, дурень, — фыркнув, она ткнула его в плечо, предпринимая первые попытки подавить смешки.       У Стикмина не нашлось аргументов против этого, так что он просто развёл руки в стороны, пожимая плечами.       Смотря на них, Панпа только тихо вздохнул: — Гравитация — беспощадная сила.       Место спарринга они покидали в спешке. Генри и Элли в пути смогли успокоиться и весь путь обсуждали новый друг для друга опыт. Если честно, Дейв не особо понимал, о чём они говорили — слова вроде и знакомые, но слышал он их так редко, что их смысл надо искать где-то в самых недрах памяти. Так что он просто шёл сбоку, временно позаимствовав стиль Берта — молчаливое слушание. Но внезапно Элли развернулась к нему. — Дейв, а ты ведь владеешь приёмами самозащиты?       На пару мгновений Дейв даже растерялся, не ожидал он этого внезапного вопроса. — Ну… — он замялся, пытаясь оценить свои навыки. — Я не так уж и плохо работаю с электрошокером, но драться раньше как-то не приходилось.       Драться — нет. Сбегать или терпеть побои — да. Он никогда не отличался высоким ростом или крепким телосложением, так что не было ничего удивительного в том, что в школьные годы на него периодически нападали задиры. Успокаивал он себя тем, что он не один такой, да и не так всё печально, как могло бы быть. — Значит, научим, — Элли переглянулась с Генри, тонко намекая ему, кто будет добровольной грушей для битья, на которой всё и будут показывать. — Лишним не будет, всякое в жизни случается, а мы с Генри не всегда можем оказаться поблизости.       Дейв молча кивнул и уставился взглядом под ноги. После всего, через что ему пришлось пройти, он не сомневался в том, что умение защитить себя в критической ситуации жизненно необходимо. Но всё равно становилось как-то не по себе, стоило только представить, что эти навыки ему действительно понадобятся. — Ты не волнуйся, — попытался приободрить его Генри. — Элли тебя не будет загонять, она и сама любит поваляться лишний час. — В отличие от некоторых личностей, я не ленюсь, а читаю, — в шутку оскорбилась девушка, скрестив руки на груди. — А ты и дальше залипай в телефоне вечером.       Усмехнувшись, Генри выставил перед собой руки в примирительном жесте — при необходимости этот жест легко превращался в захват обеих рук. Это Дейв уже тоже наблюдал несколько раз за неделю жизни с этими людьми. — А когда мы начнём? — поспешил поинтересоваться Панпа, пока эти двое опять не начали внеплановый спарринг посреди улицы. — Сегодня же вечером, — погрозив кулаком напарнику, ответила Роуз, ободряюще улыбаясь. — Нечего откладывать это дело в долгий ящик.       Сказано — сделано. Вечером, отодвинув стулья в их номере к стенам, Элли и Дейв встали друг напротив друга на образовавшейся небольшой площадке полтора на полтора метра. Нервно подпрыгивая на месте, Панпа оглядывался на устроившихся на кровати Генри и Берта — последний уже сидел со своей кружкой кофе. — Для начала тебе стоит научиться всегда быть начеку, — начала урок Элли, намеренно повернувшись спиной к кровати, чтобы не видеть кривляний Генри.       Только Дейв насторожился и хотел спросить, почему не начать сразу с тренировки, как тут же оказался на полу — хрупкая на вид девушка легко опрокинула его, словно он был бумажным человечком. Растерянно хлопая глазами, он снизу-вверх смотрел на ставшее серьёзным лицо Роуз. — Вот об этом я и говорю, — нравоучительно продолжила девушка, легко поднимая Панпу. — Если ты не будешь всегда готов к удару, то драка закончится ещё до того, как ты успеешь принять боевую стойку! — Буду иметь в виду, — потирая ушибленное при падении плечо, пообещал Дейв. Начало урока ему уже не особо нравилось — учиться кататься на коньках было и веселее, и приятнее.       Критически осмотрев всю его фигуру, Элли начала менять положение его рук и туловища, попутно осыпая его объяснениями. — В боевой стойке главное защитить свои уязвимые места и принять устойчивое положение, — его руки согнули в локтях и поставили немного ниже уровня груди. — Ты парень хрупкий, так что запугать противника размерами не получится, тебе нужно научиться защищаться.       Элли встала рядом, повторяя ту стойку, в которую поставила Дейва. Посмотрев на неё, он её немного подправил с одним различием — немного впереди была левая рука, а не правая. — Если у твоего противника нет оружия, удары блокируй предплечьями. Если можешь, хватай его за руки, сбивай их в сторону, толкай его самого, пытайся сбить с ног.       Жестом она подозвала Генри — с тихим вздохом он поднялся с нагретого места и встал напротив напарницы, приняв идентичную стойку. Элли попыталась нанести несколько быстрых ударов ему в грудь и лицо, но каждый был успешно заблокирован, а после Генри и вовсе перехватил её за кисти, выкручивая руки. Прошипев тихие ругательства, Элли выдернула свои руки, стоило ему ослабить хватку.       Встав напротив Дейва, она внезапно улыбнулась, заметив его унылый вид. — Давай, попытайся блокировать мои удары.       Сглотнув комок волнения, застрявший в горле, паренёк вновь принял боевую стойку. От одного воспоминания о быстрых и точных ударов Элли, отработанных до автоматизма, у него внутри всё сжималось. Но, щадя его на первой тренировке, Роуз намеренно наносила замедленные слабые удары — учитывая, что половину Панпа всё-таки пропустил, это было как нельзя кстати. — Молодец, — похвала Элли пластырем легла на подбитый настрой. — Очень хорошо для первой тренировки.       Очень хотелось в это верить. Ведь Дейв желал научиться защищать не только для себя, но и для тех, кто ему дорог. И, как бы глупо не было это всё, но за время, проведённое с этими людьми, он уже привык к ним и несколько сроднился — и всё равно, что прошло только немного больше недели.       Весь вечер они отрабатывали блок, делая короткие перерывы на отдых. Иногда Элли просила Генри выйти и помочь ей что-то показать, делилась своими секретами и парочкой излюбленных трюков. А под конец сказала одну очень важную вещь: — И, главное, помни — не стоит геройствовать. Если ты один, а противников пятеро, лучше убегай, не обращая внимания на их провокации и насмешки. Как говорится, самый лучший бой тот, который не состоялся.       Это Дейв знал — он так почти всю жизнь провёл. Но хотелось не только убегать, но и иметь возможность защититься. Ведь теперь он не один.

———

      Элли рассматривала в зеркале корни своих волос, с неудовлетворением отмечая, что её натуральный русый цвет слишком резко контрастирует с яркими розовыми волосами. Нужно подкрашивать корни. Но все её мысли о волосах вмиг улетучились, когда рядом в отражении выпрыгнул Генри. — Элли, есть дело, — сразу же начал напарник без долгих предисловий. — Можешь куда-нибудь забрать Дейва на часик? Хочу с Барри поговорить о том, кто на чьей стороне находится.       Роуз раздражённо выдохнула. И неясно было, что сейчас больше её разозлило — то, что Генри до сих пор открыто не доверяет Берту, или же то, что он даже спустя неделю жизни в одном номере продолжает регулярно путать его имя. — Генри… — хотела начать их давний спор Элли, но тот не стал слушать и просто закрыл её рот ладонью. И тихо вскрикнул, когда его за эту самую ладонь и укусили — а нечего свои ручки куда не надо класть.       Потирая укушенную руку, Генри от неё несколько отстранился, хмуро поглядывая исподлобья. Словно обиженный ребёнок, а не взрослый парень! — Я серьёзно. Мне нужно с ним поговорить так, чтобы Дейв не мешался. Барри не умрёт после этого, не волнуйся. — Берт, его зовут Берт, — тихо взвыла Элли, закрывая лицо руками. — Эта шутка уже давно перестала быть смешной.       Генри только отмахнулся. Опять. Вечно он отмахивается от настоящего имени Берта. Элли уже начинало казаться, что он это делал чисто из вредности и желания разозлить вечно спокойного как удав бывшего главу коммуникаций. «Наверняка он очень обижен тем, что Берт не ведётся на его провокации» — не без злорадства думала Роуз, когда видела, как в очередной раз Кертис терпеливо поправлял Стикмина. Вывести из себя Берта было просто невозможно, как и заметить на его лице хоть какую-то эмоцию — как-то раз Элли убила весь день на то, чтобы его заставить улыбнуться — всё было бесполезно. — Хорошо, — уступила Элли. — Но только один раз. И чтобы на Берте не было ни царапины!       Пригрозив своему напарнику кулаком, она с внутренним скрежетом посмотрела на его расслабленную улыбку. — Ничего не могу обещать.       Всё тот же Генри, который практически никогда не даёт обещаний. От этого его клятвы только приобретали ещё большую ценность. Но как же сильно это злило Элли…       Свою часть Элли выполнила безупречно — стоило только Дейву замаячить на горизонте, как она тут же подскочила к нему, пользуясь элементом неожиданности. — Дейв тут такое дело — можешь помочь мне с выбором краски для волос? — казалось бы, невинная просьба. Но для этого им придётся на какое-то время покинуть их номер. Оставалось только надеяться, что Генри хватит этого времени для душевной беседы.       Растерявшись, парень кивнул, давая согласие на эту затею. И только после этого спросил: — А Берт и Генри пойдут с нами? — От них будет больше вреда, чем пользы, — фыркнула Элли, оглядываясь на залипающего в телефон Генри, — Из Берта ни слова не вытянешь, Генри подлянку какую-нибудь мне устроит, а ходить с волосами цвета болотной жижи я не хочу.       Со стороны Стикимна послышались протестующие восклики. — В болотный?! — искренне возмутился парень, даже откинув на кровать свой телефон. — Ты какого обо мне мнения?! В ядрёно-жёлтый, чтобы тебя с другого конца мира было видно! Знаешь ли, я больше люблю яркие цвета.       Вот об этом Элли и говорила. Тихо прошипев нечто ругательное сквозь зубы, она подхватила под руку несопротивляющегося Дейва и потащила его к выходу. Генри проводил их взглядом и резко сел на кровати, когда они вышли из номера. Напускная весёлость, с которой он общался со своими друзьями, исчезла с его лица, сменившись серьёзностью — поигрались и хватит, в этом деле нет места весёлости.       Да, он не доверял Берту. Потому что не мог понять, что его толкнуло на предательство Топпата — и может толкнуть на предательство уже их маленькой компании. К сожалению, залезть в его голову и выбить все ответы из местных тараканов не получится, так что выяснять придётся у Берта лично. Генри не может рисковать их безопасностью и успешным выполнением миссии. Конечно, та уже была выполнена — орбитальная станция Топпата уничтожена — но для них всё закончится только когда они окажутся в родном краю.       Стоило Берту только зайти в их номер, как он сразу почувствовал неладное. Генри видел это по его беглому взгляду, которым он окинул их номер и который в итоге остановился в итоге на нём. Быть может, дело было в отсутствии Дейва и Элли, быть может, в серьёзном хмуром виде Генри, а может, он просто сложил оба эти факта и догадался, что сейчас ничего хорошего не произойдёт. Как бы то ни было, но это был первый раз, когда Кертис первый начал диалог. — Где Дейв и Элли? — спросил он, снимая с плеч свой плащ. — Неважно, — бросил Стикмин, внимательно наблюдая за ним. Вдруг решит какой-нибудь фокус вытворить, почувствовав опасность? — Поговорить надо.       Молча кивнув, Берт направился к кофеварке. Вот же кофейный маньяк несчастный…       Резко выступив перед ним, Генри загородил ему проход. Когда он всё также молча попытался его обойти, тот подобно зеркальному отражению переместился вбок, не пропуская дальше. А затем и вовсе толкнул к стене, лишая того пространства для манёвра. Нет-нет, сначала они обо всё поговорят, а уже потом кофе. — Почему ты предал Топпат? — прямо спросил Генри. Руки скрещивать на груди не стал, опасаясь, что Берт что-то сотворит. Хотя это будет глупо — пусть Генри и уступал ему в росте, но зато он был шире в плечах и гораздо сильнее физически.       А Берт молчал. И не угадаешь, что сейчас в его голове творится — в его безэмоциональных глазах невозможно увидеть мысли. Говорят, глаза — это зеркало души. Генри в существование души не верил. Но если бы верил, то сейчас мог бы с уверенностью сказать, что у Берта души попросту нет. — Хорошо, что я не обещал Элли не рукоприкладствовать, — только вздохнул Генри.       От резкого удара в живот Берт не успел закрыться. Захрипев, мужчина согнулся, хватая ртом воздух и морщась. Его плечо сжала крепкая ладонь и потянула вверх, заставляя подняться. — Ты, наверное, не понял, — внезапно Генри улыбнулся. И было что-то зловещее в его полуулыбке-полуоскале. — Это не тот вопрос, на который ты можешь просто отмолчаться. Если будет нужно, я грубой силой выбью ответ, хотя у меня и не было большого опыта в этом.       Берт не поднимал взгляда на него и продолжал молчать. Подобную игру на своих и без того потрёпанных нервах Генри не оценил, так что начал уже медленно заносить руку для нового удара. Ему нужна эта информация. Не потому что он такой плохой-сякой и грубо лезет в чужую душу, а потому что попросту не может доверять человеку, мотивы которого темны и неясны. Если он смог предать Топпат, в котором состоял долгие годы, то где гарантия, что он также просто не предаст и их в опасный момент?       «Зря всё-таки его с собой взяли, — с раздражением подумал Стикмин, — Надо было его просто тогда застрелить и бежать. Столько проблем бы избежали».       Если бы не Берт, им не пришлось бы пользоваться телепортером. Если бы не Берт, он мог вернее ввести координаты, и сейчас они могли бы уже быть в родном краю. Если бы не Берт, они бы с Элли не ссорились на регулярной основе по причине недоверия к бывшему топпатовцеву. — В последний раз повторяю вопрос — почему ты предал Топпат?       От нового, уже очевидного удара Берт не стал закрываться — просто стерпел его, крепко сжав зубы. «Это надолго» — успела мелькнуть в голове Генри мысль, пока он заносил руку для очередного удара. Удары сильные, точные и очень болезненные, пусть и сильного вреда не наносят — только причиняют боль. Всё-таки ему нужно именно разговорить Берта, а не избить до полуживого состояния. Хотя где-то в глубине души и хотелось. — Дейв.       И только сейчас Берт поднял на него взгляд. Генри даже не увидел, просто почувствовал то, что на пару мгновений выглянуло из-за маски холодного равнодушия. Отпустив его плечо, Стикмин отошёл от Кертиса, который, морщась, потирал побитые места.       Желание защищать Генри никогда ни с чем не перепутает. Берту не надо было говорить это, только имя и то выражение в его глазах — и всё уже было понятно.       Стикмин всегда считал, что неплохо разбирается в людях. И сейчас, вновь прокрутив в памяти все события, связанные с Бертом, и добавив к ним то, что он смог-таки выбить из него, Генри пришёл к выводу, что их не предадут. Пусть он и не знал, откуда растут ноги у этой странной привязанности, но это выяснять уже он не станет — Берт под нажимом только показал её существование, из него больше ничего не вытянешь. — Кстати, — смотря на то, как тот заваривает себе кофе (этот напиток Берт пил просто в невероятных количествах), вспомнил Генри. — Элли и Дейв ушли в магазин. Говорили что-то про краску для волос.       Тот молча кивнул, принимая эту информацию к сведению.       Странный человек, очень странный. Всё же лучше продолжать наблюдать за ним.

———

      Проходя мимо полок, заполненных различными средствами для ухода за волосами, Дейв порой оборачивался к Элли, которая задерживалась и что-то читала на упаковках. Сам парень совершенно не разбирался во всём этом, так что мог лишь служить группой поддержки — не срослось у него как-то с волосами, вот и не было нужды.       Сам небольшой магазинчик, в котором они сейчас находились, мог легко затеряться среди своих более крупных собратьев, если бы Элли не узнала о нём от своего приятеля. Порой способность Роуз находить общий язык с людьми поражала даже саму девушку. Но каким-то образом у неё получилось уже завести пару знакомых в городе, среди которых был парень с ресепшена в том мотеле, где они жили последнюю неделю. Не тот хмурый соня, который встретил их в ночь заселения, его коллега, работавший в дневную смену. Майкл был дружелюбен и весел, и как-то раз Элли даже назвала его милым парнишей — недовольство тенью мелькнуло на лице Генри, что не осталось незамеченным. Забавно, что к Дейву не ревновал…       Знакомство с тем парнем не было напрасно — он вырос в этом городе, знал многие места и прекрасно мог объяснить, где можно достать ту или иную вещь, что было очень полезно для их маленькой группы. Именно к нему и направилась Элли, когда ей понадобилось место, где можно без огромных наценок приобрести краску для волос.       И вот сейчас Элли ходит между полок, порой спрашивая что-то у Дейва и в ответ на один свой вопрос получая два-три новых. И тогда уже ей приходилось что-то неторопливо объяснять пареньку — как заметил Дейв, она вообще не спешила с выбором краски для волос, а он её не поторапливал. — Подожди, я сейчас вернусь, кое-что быстро спрошу на кассе, — в один момент произнесла Элли и, забрав у него из рук выбранные ранее упаковки с краской, быстро исчезла за стеллажами. — Хорошо, — запоздало кивнул Дейв, когда девушки уже и след простыл.       Подавив внутреннюю дрожь, Панпа взял случайную краску и начал читать весь текст на упаковке, пытаясь отвлечься. Оставаться в одиночестве было не то что неприятно — просто очень страшно. Даже если он знал, что рядом находятся друзья, холод ужаса пробирал до костей, поселившись где-то в груди. Пока что ему удавалось скрывать его от остальных, и всё равно, если предоставлялась возможность находиться рядом с кем-то из знакомых, Дейв тут же пользовался ею.       Мимо него прошёл какой-то парень с насыщенной фиолетовой шевелюрой, которая тут же привлекла внимание Дейва. В какой-то момент ему самому даже захотелось отрастить себе подобные волосы — так уж сильно его впечатлил интересный оттенок — но также быстро это желание и пропало, стоило только напомнить себе обо всей возне с уходом за волосами. Ну его, пусть Элли одна гордо ходит со своими неестественно-розовыми волосами.       А парень быстро прошёл мимо него. Сильный запах сигарет защекотал в носу, помешав сделать вдох, полной грудью.       Сигареты…       Тупая боль во всём теле. Во рту привкус крови. В голове звон, что заглушал все мысли о том, как же сильно хотелось уснуть и больше не проснуться. Свежие ожоги от затушенных сигарет жгли кожу рук. Словно сквозь толщу воды он слышал чей-то злобный рык, но слов разобрать не удавалось.       Грудную клетку сложно сжали, и в ней испуганной птицей металось сердце. Сделать вдох не получалось. Сконцентрироваться на чём-то одном — тоже. Просто смотрел на свои мелко подрагивающие руки, чувствуя, как на лбу проступают капли пота.       Было страшно. Чудовищно страшно. Не хотелось снова чувствовать боль. Не хотелось снова сидеть в ожидании смерти. Даже мыслей сейчас не было — только ужас, в котором он тонул, словно в ледяной воде.       Дейв почувствовал, как его крепко обняли. Только сейчас он понял, что дрожали не только его руки, но и всё тело. — Спокойно, — шёпот Элли смог пробиться сквозь ужасные воспоминания. — Дейв, я рядом, мы в безопасности. Слушай моё дыхание и повторяй за мной.       Её шумный долгий вдох, чёткая пауза. Шумный долгий выдох, за которым последовала та же чёткая пауза. Дейв послушно попытался повторять за ней, всё ещё мыслями находясь в тех страшных днях. Элли продолжала глубоко шумно дышать, крепко обнимая его и поглаживая по голове в попытке успокоить.       Это помогало. Постепенно Дейв начал возвращаться из своих кошмаров в реальный мир. Пусть липкие пальцы ужаса до сих пор сжимали его душу и сердце, но он уже мог сделать вдох полной грудью. Мысли прояснялись, и Панпа смог себя убедить в том, что ему сейчас ничего не угрожает. Время плена осталось позади, сейчас ему никто не причинит боль. — Стало лучше? — участливо поинтересовалась Элли. После его кивка она смогла выдохнуть и выпустила его из объятий. — Пошли, я сейчас заплачу за краску и посидим в кафе. Ты бледный, как привидение.       Дейв ей молча повиновался. У него совершенно не было сил на любые споры, просто хотелось уйти в какой-нибудь угол, укутаться в одеяло и забыться во сне. Вот только опять может присниться кошмар. Они ему снились почти каждую ночь, если не успевал вымотаться за день до состояния «только до подушки». Иногда своими кошмарами он будил и остальных — чувство вины после этого до сих пор периодически грызёт Дейва.       Как бы то ни было, но вскоре они уже сидели в небольшой уютном кафе за крайним столиком, вдали от остального столпотворения. Чашка тёплого чая и плитка любимого горького шоколада заметно приободрили Дейва, да и воспоминания о том, что случилось в магазине, несколько притупились, оставив только неприятный осадок на душе. И он был бы счастлив попытаться забыть об этом, если бы Элли сама не перешла в разговоре к этой теме: — Так что же тогда произошло, когда меня не было?       Дейв опустил взгляд на пустой стаканчик, покусывая губы. Элли он доверял (как не доверять той, кто вытащила его из плена?), но вот так вывалить свои проблемы на неё он не мог. Да и вообще не привык он к тому, что кто-то готов о нём таким образом заботиться. — Я… я не знаю, — тихо начал парень, не поднимая взгляда. — Просто воспоминания резко накатили. Мне стало страшно… очень страшно. Честно, я не знаю, что случилось, я даже не мог подумать о чём-то. А потом пришла ты и помогла мне.       Нахмурившись, Элли допила свой чай и отставила бумажный стаканчик в сторону. Сцепив руки в замок, она упёрлась им в лоб, напряжённо размышляя. Они с Генри уже обсуждали то, что у Дейва могут начаться серьёзные проблемы с психикой после полугодового плена — не тот у него характер, чтобы отнестись к этому с равнодушием. — Послушай, — выпрямившись, девушка положила свою ладонь на его руку, мягко улыбаясь. — Пока что мы ничего не можем с этим сделать. Но тебе помогут, когда мы вернёмся домой. А пока что, если ты почувствуешь себя плохо, сразу же обращайся к кому-то из нас, хорошо?       Они с Генри точно смогут оказать ему поддержку, подготовка у них затрагивала не только доврачебную помощь. Поговорить с Бертом, при необходимости проинструктировать его — и он тоже будет готов. Панические атаки — очень неприятная вещь, и Элли чувствовала ответственность за состояние Дейва. «Точно словно всеобщая мать».       Слабо улыбнувшись, Дейв поднял взгляд и кивнул. Хотя искренне надеялся на то, что больше никогда ему не понадобится чужая помощь.

———

      Хлопнула дверь в ванную — и в комнату вошла Элли, за собой оставив едкий аммиачный запах. Поморщившись от него, Берт отхлебнул кофе, питая слабую надежду, что горький аромат перебьёт этот запах. Дейв оглушительно чихнул от резкого запаха, а Генри прикрыл лицо ладонью. — Я надеюсь, запах выветрится быстро, — пробормотал Генри, еле сдерживаясь от вида своей напарницы.       Берт не особо понимал, что такого забавного в её внешности. Да, непривычно её видеть с прилизанными к голове волосами, покрытыми краской. Да, часть краски оказалась у неё на открытых плечах (Элли не стала рисковать своей кофтой и перед покраской сменила её на майку с тонкими лямками), теперь оставив на них трудновыводимые пятна. Но что смешного-то? — Не волнуйся, ночью ещё нанюхаешься, — услышав слова Стикмина, ехидно улыбнулась Роуз.       Тот незамедлительно развернулся к Панпе со свежим предложением: — Дейв, давай поменяемся местами на пару ночей, а?       Как-то получилось, что за ночи, которые они дружно провели в этом номере, у каждого из них появилось своё «место» на кровати. Так, к примеру, Берт всегда спал на левой половине на краю, только чудом ещё ни разу не упав с кровати (но шестое чувство шептало, что этот момент скоро настанет). А вот Генри спал в обнимку с Элли, и эта ночь обещала стать для него не самой приятной из-за аммиачного запаха.       Дейв от его предложения отказался, чем несказанно обрадовал Берта. Во-первых, ему хотелось быть рядом, если Дейв начнётся беспокойно метаться во сне от дурных снов, а во-вторых, после сегодняшнего Берту не особо хотелось видеть Генри ближе, чем в двух метрах от себя. Живот, к слову, всё ещё болел и наверняка на месте ударов остались синяки — Кертис не проверял, а под свитером не особо разглядишь. — Зато тебя сектанты ночью не украдут, — бодро заметила Элли, смотря на опечаленное отказом лицо Генри. — Я уж не дам тебя в обиду. — Между прочим, сегодня на улице опять ко мне подходили, — вспомнил Стикмин, а затем так эмоционально взмахнул руками, что случайно задел руку Кертиса, выплескав остатки содержимого кружки и даже не заметив этого. Морщась, бывший глава коммуникаций чувствовал, как горячий кофе стекает по его ногам вниз. Штаны теперь придётся стирать. — Я не пойму, мне на лбу надо написать, что я атеист и не верю во всю эту бредятину? — возмущённо произнёс Генри. — Я вам говорю, им только стоит увидеть человека с гетерохромией, как они уже хотят его к себе забрать, как будто реликвию какую-то. — Могу помочь с надписью, — предложил Берт, невозмутимо поднимаясь со своего места. Бёдра неприятно жгло кипятком, а брюки липли к коже. Впервые в жизни он задался вопросом, почему ему обязательно пить именно горячий кофе.       В спину ему донёсся тихое фырчание Генри. — Тебя я к своему лицу не подпущу. И Элли тоже, уже был опыт…       Ну, он и не настаивал. Но он и сам не был уверен в том, что в точности исполнил бы просьбу Генри — не после тех довольно-таки болезненных ударов. Но это желание как-либо отомстить слишком быстро ломалось под общим равнодушием, где-то в глубине только удивляя одним своим появлением на свет.       Когда Берт вернулся к остальным, Генри уже заканчивал рассказывать Дейву очередную историю — только на этот раз его то и дело прерывала Элли своими замечаниями. Что-то было про рисование на лицах и перманентные маркеры. — Элли, — позвал девушку Берт и указал на её голову. — Тебе не пора смывать краску?       Ойкнув, Элли посмотрела на время и пулей улетела в ванную. «А если бы я не напомнил?» — со вздохом подумал Берт, смотря на захлопнувшуюся за девушкой дверь. — Берт, — подозвал его внезапно Генри. Возможно, стоило удивиться, что спустя неделю он соизволил запомнить его имя, но Берт решил, что не стоит. — Она ведь написала там не «атеист», так ведь?       Генри убрал ладонь со лба. На светлой коже отчётливо было выведено «клоун». Дейв торопливо отвёл взгляд, судя по выражению лица, пытаясь подавить смешки. Берт же оставался как всегда невозмутим. Но с Элли (только одна «она» имела доступ ко лбу Генри) был полностью согласен.       Может, именно поэтому он не сказал прямо: — О тебе написана только правда.