Маяк

Водоворот разверзнулся в самой тиши небес. Скомканные тучи грудой тетрадных листов взвились к ногам Повелителя, склоняясь в безмолвном подчинении. Легкое тело мужчины вздрогнуло, как схваченное тисками, и рванулось ввысь. Вместе с ветром затрепетали и все его мысли, воздух подхватил, цепляя перья, лаская и любовно вороша. Тьма поглотила его и выплюнула, он бесшумно ступил на землю. В едва различимых в черте небосклона звёздах было столько тоски и жажды, что крылья сами поднялись и сложились за спиной. Водоворот выплюнул к окраине города, где однажды ему уже приходилось бывать. Взору предстал когда-то принадлежавший ей дом, огороженный низким белоснежным забором. Она — просто пешка, павшая жертвой пред войнами равновесия. На потеху всей Цитадели с её чопорными снобами-серафимами, чёртовой Ребекке Уокер собственной персоной, выжившей и не проронившей над дочерью ни слезы. И во славу одному лишь демону из легенд, одержавшему над непокорными небесами в конечном итоге верх. Всего лишь Вики. Та самая. Проклятая Вики Уокер. Издёвка судьбы, очередной плевок мироздания в искривлённое болью лицо полукровки — Вики Уокер была единственным существом во всей вселенной, кому было дело до него, врага и монстра. И сейчас он готов был бродить по земле, такой же проклятой, чужой и холодной, лишь потому что однажды по ней ступала она. Это был её дом. По-настоящему эта история началась с его пробуждения. Прежде для одной части его сути она была лишь пешкой, неотъемлемой и необходимой. Его цели были чёткими, её жизнь — необходимой в качестве жертвы. Он возомнил себя господом богом, высчитывая шаги к возвышению, искушая, подобно демону, и даруя надежду на возмездие тем, кто на своей шкуре вкусил прелести поганого равновесия, не соответствующего своей первостепенной задаче ни на йоту. Её появление на небесах завело механизм. С неё началось всё. И снимающий чары Шепфа обряд был завязан на их с отпрыском Сатаны крови. Обряд стал началом конца: освобождения и бессчётных видений, связи с Непризнанной, чертовски тянущей на свою шкуру проблемы, и понимания, зародившегося давно, метко — в день, когда сорванный с её головы мешок пал к ногам, а сам он, пускай того не понимая — пред нею. Но была и другая часть. О ней говорили как о чистейшем ангеле, не похожем ни на одного из тех, что обретаются в стенах школы и пределах Цитадели. Её звали любимым ребёнком Шепфа, малодушно отринувшего всё плохое в угоду морали, напрочь позабыв, что та и рядом с умерщвлением не могла стоять. Эту часть звали Бонтом. Она смотрела на него снисходительно, даже нежно, она игриво танцевала для него пред зеркалом, шалостью нагоняя пунцовеющий по бледной коже щёк румянец. Она вызволила его из башни, заведя тем самым механизм дьявольский, нет, хуже... Она, Вики Уокер, была дорога Бонту, а тот до невероятия нежно звал её маяком. Повелитель приоткрыл калитку, через которую легко мог перемахнуть и без того, минуя. В окнах не было света, прежде принадлежавший ей дом — пуст. Он носом потянул ночной воздух, рывком замыкая безделушку. Легкие заполнила тишина, бархатистая, восхитительная. Ноги понесли вдоль улицы, по которой больше никогда не суждено бродить ей.

━━━━━━─ㅤ≪ ☪ ≫ㅤ─━━━━━━

Очередное видение, поделенное на двоих, разбитых и со всех сил крепчающих. Шанс, последний шанс высказать то, о чём не осмелились поведать прежде, ведь война — она прощает всё кроме молчания. И им простит. Лишь бы не молчали. Взгляды болезненны. Тишина — рвёт в самые пустые клочья. Она делает шаг вперёд, закрывая глаза, крылья инстинктивно поднимаются, расправляясь. Словно шаг в бездну, с края крыши. Вдох и выдох, разведённые ладони, объятое прорывом безжалостного шторма тело. Взгляд из-под нахмуренных смоляных бровей всё же ласков. Насколько то возможно. Ведь он как никто другой понимает, что сулит влюблённым до беспамятства врагам грядущее возмездие. Она заговаривает. Тихо, отчаянно, глядя прямо в глаза и смиренно теряя рассудок. — В тебе сильны оба начала — нет мерзкой напускной набожности, но и на демонов не похож... Мне тепло с тобой, ты чем-то даже напоминаешь человека — настоящего, живого, — Вики робко тронула обожжёный край крыла, укрытый редкими бордовыми перьями. Крылья дёрнулись, приоткрываясь, и она отшатнулась. — Глупо, правда? Ты силён настолько, что можешь сокрушить небеса с адом вместе взятые, а я вижу в тебе обыкновенного, самого настоящего человека. — Давно не вспоминаешь Бонта? — гипнотизируя сокрытые в её зрачках звёзды, горько и невпопад отозвался он. Её глаза загорелись. Неподдельно, лучисто. Дважды шагнула вперёд, а белоснежные крылья за спиной сомкнулись с глухим хлопком. — Он передо мной. Глубоко внутри, правда, ведь ты весь словно в шипах и колючках, но это понятно — это лишь отражение того, как поступают по отношению к тебе. И я понимаю тебя, Маль, честно, я знаю, о чём говорю. — Я не Маль и не Бонт. Мальбонте, — отрезал он. Девушка слабо улыбнулась, пожимая продрогшими плечами. И сказанное ею поразило полукровку наивной, до безрассудства упрямой искренностью. — Так ведь и я не Вики. Виктория Элизабет Уокер, если тебе угодно. Маль — лишь сокращение, у людей так... принято. Звала бы тебя Бонтом, но тебе не нравится, помню. Да и вновь понимаю. Я не хочу разделять тебя на две ипостаси единой сути, не хочу разграничивать и видеть одно лишь чёрное или белое. Я чувствую тебя всего, знаю твою историю, как и ты — мою. И не отрекусь, даже поведай ты мне о самых тяжёлых грехах, скрытых за завесой, даже... — она привстала на носочки, оборачивая тонкие ощутимо подрагивающие руки вокруг его тела. Мощные крылья укрыли её всю, до самых кончиков волос, оберегая от пронзительного ветра. — ...даже расскажи ты о будущем. Я боюсь его, страшусь войны, сознаю, что я твой враг и ты ни за что меня не пожалеешь... Он извернулся, крыльями рассекая воздух в миллиметре от её тела. Мог попросту снести, но ладони, что способны были то самое тело живее щелчка пальцев переломить надвое, обернулись вокруг её плеч, зарываясь в волосы. Она млела от ласки безжалостных губ, из последних сил цепляясь за молочные звёзды в его глазах, едва различимые. — Я тебе не враг, Вики, — Мальбонте отстранился, прижимаясь своим лбом к её лбу и тяжело дыша. — Стану беречь тебя как самый верный страж, лишь прими нужную сторону. Он хотел было сказать что-то ещё, но Вики Уокер тихо покачала головой. Мальбонте знал — жест мог означать лишь одно. К его ужасу, щипцами раскалёнными венчающему плоть в узоры, девушка горько усмехнулась, выдыхая в губы их проклятье, негласно поделённое на двоих. — Ни у одного из нас нет выбора, Маль. И ты это понимаешь.

━━━━━━─ㅤ≪ ☪ ≫ㅤ─━━━━━━

Он шагал по мраку, не зная дрёмы, не чувствуя усталости. В его руках был целый мир, холодный и отныне чинный, впереди смутно мерцала дорога, ведущая к увенчанной лунными бликами громаде. В окне на самой верхушке на манер маяка тлел тщедушный луч. Он так и шёл, пока доносящаяся изнутри музыка не стала громче, а потом и вовсе превратилась в одну заунывную ноту. Пение инструмента было ангельски-красивым, единым, цельным. Мальбонте бесшумно шагнул к арке, змеиной усмешкой скрывая горький оскал. Пальцы безо всякой дрожи очертили по телу крест. Здесь было тепло. Тлели крупные восковые свечи, играясь отсветами на кажущихся пустыми мелких иконах. И одна лишь женщина молилась у самого алтаря, опустившись на колени. Лицо её было спокойно и сосредоточенно, а на щеках, словно восковыми каплями, застывали слёзы. Он не ошибся — это место было маяком. Не для него, но для какой-нибудь другой души, выбравшейся сюда из человеческой сутолоки, для тех, кто ждал мужей с войны и матерей, оплакивавших уже усопших. Для тех, кто верил и ждал смиренно, вместе провожая ушедших к новой жизни. Вики Уокер же была маяком не для Бонта, нет, не когда, держа за руку, вела за светом крыльев, но лишь позже, заставив мрак и немощность осесть, умудрившись по наитию, по неосторожности, человеческой глупости и женской мудрости из-под ороговевшего панциря высвободить кипевшую веками в бессмертном теле жизнь. Она хотела справедливости, блага для небес — не одних лишь демонов, коим он тяготел по умолчанию, а всех крылатых и бессмертных. Справедливости ради, глупа не была. Но суть войны и средства достижения желанного ею мира, будь вольна, отвергла бы. И ведь старалась со всех сил. Он опустился на скамью, воззрившись в купол. Тихое «Аллилуйя» шёпотом пронеслось по густо пахнущему ладаном воздуху.

━━━━━━─ㅤ≪ ☪ ≫ㅤ─━━━━━━

Её вытянутый струной стан обнимало подобие облегчённой кольчуги. Вещь бесполезная, едва не бессмысленнее самой творящейся в небесах войны, но так было спокойнее. И кому же придёт в голову тягаться с ним, накинув на себя пиджак поверх штанишек? Шеренга облачённых в латы небесных воинов с боевым кличем взмыла ввысь, прямо на стаю галдящих разъярённых субантр. Бой был беспощадным, бесконечным. Тела оседали наземь беспорядочной грудой, убивали без разбору: ангел — демона, демон — ангела, ангелы и демоны — друг друга. Вики, отчаянно маневрируя подбитым крылом, мечась взглядом по полю, безмолвно молилась о нём. Вкус его энергии на губах слабел, перебитый кровью, пеплом, тысячами воплей и осевшим ужасом бесконечных смертей. — Маль! Не узнать его невозможно. Величественен, силён, красив. Полководец, достойный лидер, восславленный боец. Энергия вспыхнула во рту клюквенной горчинкой, кофейным трепетом, дождём, отчаянно тарабанящим в полуденный час по пышущему светом и теплом лесу. Она взмыла из последних сил, натужно рассекая воздух тяжёлыми от застывшей крови крыльями. Свист. Один лишь чёртов свист, и она пулей летит на землю, беспомощно путаясь в собственных крыльях. Словно вновь не знает, как ими пользоваться, не знает, откуда взяться размаху, чтобы не разбиться от удара о землю в щепу. И только продолжает смотреть в чёрное небо над головой, неопровержимо из тишины звёзд выхватывая блеск его глаз. И долго, бесконечно долго звёзды насмешливо глядели на могущественнейшего бессмертного, обрётшего победу ценой непомерной, страшной. И была в чём истина, раздирающая его окровавленную душу — власть дорога, бесценна, а счастье недоступно.

━━━━━━─ㅤ≪ ☪ ≫ㅤ─━━━━━━

— Скрип рейки в заточении казался музыкой, победой грезил. И одна лишь ты мне стала домом, Вики, ты одна. Мальбонте склонил голову в безмолвной молитве.