Кофе, перец и любовь

Сенатор Итан Хант любил свежесваренный кофе, а агент разведки Бенджи Данн любил сенатора Ханта. Поэтому его утро, как и у миллионов других людей в этой стране, начиналось с кофе — только, в отличие от этих миллионов, кофе он всё же варил, а не пил. Ненавидел всей своей душой этот процесс. Сливал беспощадно, в приступах кусачего раздражения, свои труды в раковину. И пробовал снова. Старательно учился делать вкусно. Ведь сенатор Итан Хант любил свежесваренный кофе, а агент разведки Бенджи Данн любил сенатора Ханта. Рабочий день Итана был нормирован, расписан по секундам и изменениям поддавался с огромным трудом: Бенджи иногда казалось, что в его ежедневнике отмечено даже время для поцелуев. И начиналось всё это едва ли не раньше восхода солнца. Бенджи чувствовал себя полным дураком, когда целый месяц ходил в полубессознательном состоянии из-за сдвинувшегося подъёма — постоянный недосып болезненно сказывался на продуктивности, но потом организм с горем пополам принял правила игры. А Итан ни капельки не уставал. Никогда. Утром он, уже бодрый, будил Бенджи неизменно поцелуем и сразу же исчезал — выходил на долгую пробежку, которая ему ничего, в сущности, не давала. Это был всего лишь короткий период своеобразного радиомолчания. Ведь возвращался он уже с телефоном в руках. Ругался, пил кофе и бежал. Но уже на работу. Горстка зёрен, взятая по привычке на глаз, в кофемолке превращалась в сухую кашицу — горький запах окончательно растолкал мозг. На плите прогревалась турка. Итан уже давно просочился мимо, к душу, посреди коридора оставив потные спортивные вещи и пыльные кроссовки. Молча. Теперь у Бенджи было примерно двенадцать минут на то, чтобы доварить кофе и уложиться во все сроки. А иначе Итан жутко огорчится, пусть и не покажет этого. Потому что залог хорошего утра сенатора Ханта — кофе, сваренный агентом разведки Данном. Удивительно. Сегодня настроение Бенджи немного отклонилось от нормы. Притом, что он нёс эту повинность уже сто семьдесят шесть дней. Хотя, если быть честным — сто семьдесят семь: один раз пришлось готовить кофе для Итана до отношений. Тогда он испачкал всё вокруг и чуть не спалил дорогущую турку. — Да! Мне, чёрт возьми, нужны деньги! Им нужны! Подобные операции всегда требуют денег, и не мне это вам рассказывать. — В меру громко, но так спокойно. Теперь же Бенджи высыпал в неё перемолотые зёрна и взялся за небольшую каменную ступку — в ней он привык толочь перец. Ведь без него кофе «не бодрит». А с ним прогретая раскалённым металом смесь заполняет острым и пряным, но уже не горьким запахом всю квартиру — главное тщательно перемешать. Итан специально приносил на кухню свои вещи, чтобы пропитаться этим странным сочетанием. Бенджи это удивляло. Туалетный столик был заставлен всевозможными склянками с одеколонами, пестрил сухими духами, но Итан предпочитал пахнуть своим «завтраком». Домашним теплом. Пролитая вода с шипением разбегалась по плите жирными каплями. Не жалко. Для начала хватало и половины крошечной чашечки — быстрее закипит. Потом уже больше, насколько раз, пока всё, заранее заготовленное, не станет неритмично бурлить. Брызгами пачкать плету и из некогда твёрдых пахучих частиц забирать без остатка всё вкусное. — Иди ты знаешь куда, старый козёл. Итан хлопнул дверью в ванную и что-то кинул глухо. Прошлёпал босыми ногами по начищенному паркету к лестнице, но не поднялся. И, верно думая, что его шагов Бенджи не слышал, прокрался на кухню на одних мысках — ему нравилось упиваться своей ловкостью. И вот он мокрый, абсолютно не одетый, обнял Бенджи со спины и губами прижался к шее за ухом. Горячий, пахнущий гелем для душа. Итан сделал из чашки всего один глоток и шумно вдохнул через нос — тихо и незаметно отходил после скандала с кем-то из коллег. — Ты великолепен. Как и всегда. Не хочешь уйти из ЦРУ и открыть кофейню? — Не хочешь уйти из сената и вернуться в ЦРУ? Итан замер. Безупречно сдержанный и абсолютно невозмутимый сенатор Итан Хант, господин совершенство, впервые действительно замешкался. Тонкие пальцы застыли на ручке чашки. — Вместо тебя? Я погибну на первой же миссии. Улыбка, лучезарная и легкомысленная, до безумия открытая — но Бенджи не верил, не мог верить. Он называл её «Плюс Пять Сотен Голосов» и небезосновательно полагал, что она производит прекрасное впечатление. Итан превосходный актёр. — Не лги. — Какая дрянь тебе это растрепала? — Это не важно. Почему я узнал это от какой-то дряни, а не от тебя? Отклонение от нормы достигло пика. Бенджи не злился, но унизительно чувствовал себя обманутым и преданным. — В любом случае, я так давно не был в поле, что убили бы меня на первой же миссии. — Шесть лет? — Верно. Я слишком устал рисковать собой и теми, кого любил. — Будто бы сенат — безопасное место. — Нет, конечно нет, — Итан покачал головой и нахмурился, — Но смерть сенатора не останется незамеченной, никто не станет отрицать причастность тебя к сенату, никто не бросит тебя умирать в плену. И передай Лютеру, что я надеру его чёрный зад при встрече. — Откуда ты… Итан, сверкнув всё той же улыбкой, напористо поцеловал Бенджи, делясь привкусом перца и кофе — вопрос остался без ответа. А день у бессовестного сенатора Ханта безусловно выйдет отличным — благодаря агенту разведки Данну.