Я знаю твою тайну

— Магнус… — Прохрипел Алек, его голос сорвался из-за криков. — Я все объясню… Бейн в растерянности посмотрел на него. — Что вообще…? Алек. Почему тебе было так больно, это… — Я расскажу тебе все, но ты должен пообещать, что это останется между нами, — произнес Лайтвуд, прочистив горло. — Но Алек… — Магнус, пожалуйста. Ты можешь мне пообещать? Бейн тяжело вздохнул, грустно смотря на парня, и неуверенно кивнул. — Хорошо, — Алек нервно провёл рукой по волосам, думая, с чего начать. — Я расскажу с самого начала… Он закрыл глаза и начал говорить. — Когда я был маленьким, мы с Изабель жили с родителями в Нью-Йорке. Мама всегда хорошо к нам относилась, но отец был строг. Ужасно строг. Имя Лайтвудов там имеет большую известность, мы — чистокровная семья. Мама с отцом постоянно спорили из-за того, что хотели воспитывать нас по-разному. Однажды, во время каникул, они так громко кричали, что Изабель не могла уснуть и очень сильно плакала. Я хотел её успокоить. Хоть мы и двойняшки, я все равно считал себя старшим, обязанным защищать её. Мне было шесть лет, я зашел к родителям в комнату и попросил перестать кричать. Алек сделал паузу, переводя дыхание. — Отец был в ярости. Схватил свою палочку, направил на меня — мама попыталась его остановить, но он её оттолкнул, — и ударил меня заклинанием. Я мало что помню, в основном только ощущение, будто вся кожа горит. Тело болело, и мне хотелось умереть. Знаю, что мама излечила меня после, остановила кровотечение и боль. Она думала, что это было временное заклинание. Метка проявилась позже. Мама хотела уйти от отца, но боялась, что не получит опеку над нами из-за влияния, что он имел. Она не хотела покидать меня, Изабель и Макса, который только-только родился. Когда метка появилась, это было лишь маленькое семечко. Со временем оно разрослось в дерево. Отец сказал, что метка должна всегда напоминать мне о том, что семья превыше всего, и довольно непрозрачно намекнул, что об этом никто не должен знать. Я был слишком напуган, чтобы его ослушаться. Через четыре года все изменилось. Друг моего отца, Валентин Моргенштерн, был пойман за проведением незаконных экспериментов с темной магией. Не знаю, каких именно экспериментов, но их было достаточно для того, чтобы получить пожизненное заключение в Азкабане. У него были сообщники, и одним из них был мой отец. Затем выяснилось, что отец находится под следствием за своё участие, и его приговорили к двадцати пяти годам заключения. Мама забрала нас и оформила опеку над Джейсом, сыном Валентина. Мы переехали в Англию, чтобы начать жизнь с чистого листа. Маме стало намного легче, она была счастлива, и я не мог… Я не хотел рушить её счастье. К тому же, я думал, что это просто метка, до тех пор, пока не стал старше и впервые не прочувствовал ту боль спустя столько лет. Тогда я понял, что отец сделал со мной что-то ужасное… Алек остановился и прикрыл глаза ладонью — он слишком погрузился в воспоминания, причинявшие боль и пугавшие его до сих пор. — Я понял, что он проклял меня. Магнус уставился на него, выглядя потрясенным. — И ты никому не рассказал? Лайтвуд отрицательно покачал головой. — Но кто-то же мог помочь! Алек тяжело вздохнул. — Это…это просто очень сложно. Я хочу отгородить семью от всего этого и не подвергать их риску. — Это же не твоя вина! Твоя семья должна знать об этом. Слизеринец кивнул. — Я понимаю… Уже несколько лет я занимаюсь исследованием такого рода проклятий, пытаюсь найти ответы… Мне не хочется, чтобы семья волновалась за меня. — Поэтому ты так уклончиво ответил о той книге, — отозвался Магнус, картинка в его голове, наконец, начала складываться. — Магнус, пожалуйста, прошу тебя, не рассказывай никому. — Я пообещал тебе, что буду молчать. Но у меня есть условия, — Алек взглянул на него, ожидая продолжения, — Ты разрешишь мне помочь тебе. Лайтвуд выглядел ошеломленным. — Ты хочешь мне помочь? — Изумился он. — Конечно! Теперь мы в этом деле вместе, — Бейн улыбнулся. — Я боялся…боялся, что тебя это спугнет. Я бы понял, если бы ты решил прекратить наше общение. — Нет, так просто от меня ты не избавишься, — Магнус потянулся к нему и взял его за руку. — Спасибо, — Алек сжал чужую ладонь и облегченно выдохнул. Он, наконец, расслабил плечи, теперь зная, что в этой ситуации его не оставят одного. — Должен спросить, — Бейн придвинулся ближе и, убедившись, что брюнет слушает его, продолжил, — Ты знаешь, насколько все плохо? Что это заклинание делает с тобой? Алек вспомнил слова, которые отец постоянно говорил, пытаясь достучаться до его разума: «Разрушать себя — значит разрушать семейное древо. А уничтожить семейное древо — значит уничтожить самого себя.» Лайтвуд зажмурился, делая глубокий вдох и думая о том, как это сообщить парню. — Магнус, — выдохнул он. — Я думаю, оно убивает меня.