О героях и маньяках

Изуку впервые обращает на нее внимание во время Спортивного фестиваля. Бакуго вместо вступительной речи угрожает занять первое место. Она невысокая и слишком худая, движения резкие, голос взрослый и злой. - Вот же самоуверенная девчонка! - поражается статист, сидящий рядом. А Изуку умиляется. "Какая милая девочка! Не хочется, чтобы сильно пострадала", - так он думает. Потому что есть что-то знакомое во взгляде ее янтарных глаз. Она взирает на мир с вызовом, словно жаждет каждого втоптать в грязь. Она и втаптывает. Ее друзья, скорее, шестерки, катают ее на спине, позволяют орать во всю глотку. Катсуки доминирует над этими рослыми гордыми подростками, потому что только она знает, как привести их к победе. Все взгляды прикованы к ней, она - главная звезда Фестиваля. И неважно, что большую часть зрителей Бакуго раздражает. Изуку смотрит на нее с румянцем на щеках, а в голове бьется: "Она такая крутая!" У Всемогущего проблемы с тем, чтобы вручить ей медаль. Изуку уже и не наблюдает за этим, потому что пишет ей приглашение в свое агенство. Нажимая на "отправить", парень немного нервничает, словно зовет ее не на практику, а на свидание. Ему почти двадцать пять, он недавно стал Символом мира. И он, очевидно, словил гиперфиксацию на школьницу, потому что каждое утро спрашивает секретаря, пришел ли от Катсуки ответ. Она выбирает его, и Мидория не был так польщен с тех пор, как ему отдал свою силу Всемогущий. Он старается быть с девочкой приветливым, а она грубая и невежливая, словно их не разделяет пропасть в силе и в росте. Статисты закатывают глаза за спиной босса, не понимая, как он это терпит. Но на патруле Катсуки послушная, впитывает все, что ей говорит Изуку. Задает вопросы по делу, не лезет впереди него. Единственное, орет на зевак, пристающих к ее учителю, ведь каждый хочет урвать автограф номера один. Мидорию эта реакция забавляет. - Ты должна хорошо вести себя со своими фанатами, когда они у тебя появятся. Зачем обижать тех, кто в тебя верит? - говорит и не может сдержаться, проводит большой теплой ладонью по колючим светлым волосам. У Бакуго краснеют уши, и она старательно на него не смотрит. Мидория достаточно внимательный, чтобы заметить. И странное удовлетворение просыпается за грудной клеткой и довольно урчит. С Изуку такого прежде не бывало. Насколько унизительно дрочить, стоя в душе, на несовершеннолетнюю стажерку? Но Мидория не унижен, ему даже не стыдно. Катсуки же создана для него, а он - для нее. Это ощущается правильным. После очередного патруля он угощает ее ужином. День был долгим и трудным, поэтому у Катсуки нет сил противиться. Они берут мексиканскую еду на вынос и идут на крышу многоэтажки. Закат красивый, как и всегда, но Изуку он совсем не интересует. Парень украдкой поглядывает на школьницу и улыбается. Катсуки похожа на хомяка, когда ест. - Почему ты пошла в мое агенство? - вдруг спрашивает. - Я уверен, тебе поступило много предложений. Не меньше двадцати, он узнавал у Айзавы, когда Бакуго не торопилась с ответом. Она удивленно пялится на него: - Ты же номер один. Я не настолько тупая, чтобы просрать такой шанс! - Только поэтому? Катсуки отводит взгляд, нервно покусывает губу. - Нет! - отвечает, наконец. - Ты спас мне жизнь, когда я была мелкой. Вряд ли ты помнишь. Это было... лет десять назад. Она вздыхает и подносит тако ко рту, только вот руки у нее мелко дрожат. Ей явно больно вспоминать об этом. - Грязевой злодей, - договаривает Бакуго уже с набитым ртом. Шокированный Изуку роняет свой термос со сладким чаем. Конечно, он помнит! В тот день вся его жизнь перевернулась с ног на голову! Так значит Катсуки - это Каччан?! Та самая драчливая маленькая соседка, каждый раз норовившая ударить его между ног при встрече?! Изуку это забавляло и раздражало одновременно, потому что он не понимал, чем заслужил такое пристальное внимание с ее стороны. А потом Каччан схватили, и он попытался ей помочь, за что Всемогущий и наградил его своим доверием. Спустя время, когда Инко Мидория умерла и Изуку перестал наведываться в родной район, он вовсе забыл об этой девочке. - Я тебя даже не поблагодарила тогда, - вздыхает она, глядя, как герой поднимает термос и вытирает его. - Тебе не за что меня благодарить! - Ты спас мне жизнь, - упрямо продолжает Катсуки. Он отчаянно счастлив и смущен. Катсуки, видимо, чтобы его добить, говорит: - Мне было так страшно. Иногда... Иногда мне снится то, как я... - Она запинается, с трудом сглатывает ком в горле. - Но ты всегда меня спасаешь. Ты мой герой. Так что, конечно, я выбрала твое агентство. Изуку снова тянет к голове Катсуки руку, но уже не кротко взъерошивает волосы, а гладит. Он нежно касается ее пылающей щеки тыльной стороной ладони, смахивает острый соус большим пальцем с уголка ее рта. Поражается тому, какая нежная и гладкая кожа у его Каччан. Девочка не отстраняется, просто смотрит на свой тако, не мигая, и сутулится. Кажется, даже не дышит. - Прекрати! - вдруг просит, отстраняясь. - Это странно, ясно? Мидория тотчас слушается. Это нормально, стесняться чужих прикосновений. Тем более, в ее-то возрасте. Он еще подарит ласку Каччан, много раз подарит. Он продолжает улыбаться ей, ничего не говоря. Только теперь все встает на свои места. Изуку верит в судьбу. Ему кажется весьма трогательным, что тогда, удушливым и пыльным вечером, он спас жизнь своей будущей жене. Он узнает адрес Катсуки, - надо же, они до сих пор соседи, - и теперь вырывается в их район на выходных, зная, что она там тоже будет. Только чтобы заглянуть в ее окна, увидеть мельком очертания ее силуэта за плотными шторами. Иногда даже удается пересечься с ней на улице. Зеленые заколки с кроликом очень идут Катсуки. Как и гражданская одежда. В ней она смотрится... так хрупко. Как обычная девчонка ее возраста. Разговоры у них всегда неловкие, но никто не хочет уходить первым. У Катсуки тяжелый взгляд, и Изуку никогда не может даже приблизительно понять, о чем она думает. Когда Изуку набирается смелости, пробраться ночью в ее комнату не составляет для него особого труда. Она всегда оставляет окно открытым на ночь. Изуку записал это в тетрадку (завел отдельную для Каччан, и описанию ее причуды он отвел там от силы две странички). Она спит, раскинувшись морской звездой на кровати. Не хмурится, как обычно, тихонько причмокивает. Видимо, ей снится что-то приятное. Изуку не собирается тревожить ее сон. Он никогда бы не обидел Каччан. Накрывает ее одеялом, вынимает из расслабленной ладошки телефон с открытым сборником крипипаст, кладет его на тумбочку. Разрешает себе один-единственный поцелуй, настолько невесомый, что она не просыпается, только морщится немного, словно ей стало щекотно. Глупая, у нее сорвали первый поцелуй, а она даже не заметила. Ничего, у них будет еще один, гораздо лучше. Еще много-много поцелуев. Он осматривается: в ее комнате полно мерча со Всемогущим вперемешку с мерчем с ним. Не то чтобы Мидория был удивлен, но все равно смущается. А еще в комнате Бакуго много фото, они повсюду. Прилеплены стикерами на стены поверх плакатов, стоят на шкафу и на столе. С фото улыбаются ее родители и друзья, среди которых одни мальчики. Изуку срывает одно фото, смотрит на довольное лицо парнишки с красными волосами, обнимающего Катсуки за плечи. На ней спортивный топик, она раскрасневшаяся и потная после тренировки. Красивая. Даже слишком. Герой не вешает фото на место. Разрывает, чтобы одну половину выбросить, а другую половину вложить в тетрадку. Туда, где ей самое место. Следующую практику она проводит в другом агентстве. Впервые в жизни Изуку завидует Джинсу. Все прочие студенты ЮЭЙ, которым Символ мира выслал приглашения, - Урарака, Иида, Киришима, - идут к нему на стажировку, не задумываясь. Приятные ребята, только Деку на них плевать. Но он хороший актер. Не помнит, когда начал играть, но знает, что делает это уже давно. У Киришимы бордовое пятнышко цветком распускается на шее, и это далеко не след кулака. Геройский костюм открытый, как и его наивная душа. Изуку становится интересно, кто пара Красного бунтаря. Он ставит на рогатую девочку, с которой тот взаимодействовал во время фестиваля, но все же решает проверить, потому что у него почему-то дурное предчувствие. На очередной патруль Изуку берет только друга Каччан. В пустой раздевалке предлагает ему ужин, мол, мне неловко, что задержал, давай я тебя угощу. Киришима смеётся, краснея, и отказывается. Так даже лучше. Их не увидят уходящими вместе. Уже на улице рядом с тайской забегаловкой они снова "случайно" пересекаются. - Это судьба, - замечает Изуку. - Не отпирайся, я оплачу твой заказ. Что ты выбрал? Перекусив, они идут вместе в одном направлении (Мидории на самом деле в противоположную сторону). Сытого школьника оказалось гораздо легче разговорить. Он выбалтывает абсолютно все: и каким трусом был в средней школе, и как долго пытался себя побороть, и каким откровением стала для него встреча с Каччан. О ней Киришима говорит подозрительно много. Улыбка застывает на устах Изуку. У него по венам бежит кислота, а не кровь. Того и гляди проступит ядом на коже. - Она такая... ну, знаете, она не такая, как другие девчонки! - восторженно тараторит Эйджиро. - У нее внутри могучий стержень! Если она чего-то хочет, то всегда этого добивается! Как на Фестивале: сказала, что будет первой и стала первой. Я, конечно, верил в Бакусис, но все равно удивился. Понимаете? Изуку понимает, потому что чувствовал то же. Он кивает и мимоходом предлагает Киришиме срезать путь до станции. Мальчишка легко соглашается пойти по неосвещенному переулку и продолжает исповедоваться: - У меня даже сомнений нет, что рано или поздно она станет первой среди героев. Без обид! - Какие уж тут обиды. Я и сам надеюсь на это, - миролюбиво отвечает Изуку, оценивая обстановку. Вокруг тихо, как в гробу. - И мне тоже нельзя отставать! Я не хочу, чтобы моя девушка была далеко впереди. Если я не могу быть равным, то хотя бы... - Что? - Улыбка съезжает с лица героя. Он останавливается. У него опускаются руки. Киришима может не отвечать на вопрос. Изуку видит Каччан, которая ставит этому идиоту засос, и избавиться от этой картинки перед глазами очень трудно. Чем они еще занимались? Целовались ли, трахались? Его Каччан... и с другим? Это слишком больно. Нестерпимо. Изуку плачет, раскалывая череп Киришимы на части. Он привык к крови злодеев на своих руках, умеет ее отмывать. Знает, как заметать следы. У него богатый опыт в расследованиях преступлений самых разнообразных маньяков. Стал ли он одним из них? Изуку не знает. Он не может остановиться. Осколком стекла, валяющимся на асфальте, полосует чужой засос, а труп на руках стремительно холодеет. Цветок превращается в кровавое месиво. Изуку совсем не стыдно. Расследование доверяют ему, так что особых проблем у героя не возникает. Он уже знает, на кого повесит это убийство "на почве ревности". Пусть Каччан будет стыдно. Она потеряет не одного друга, а сразу двух. Изуку больше не следит за ней. Он знает, что она рано или поздно придет сама. По крайней мере, справиться о том, как проходит поимка убийцы. Но он не ожидает увидеть ее так скоро, еще и копающуюся у него в ящике стола. И как только Каччан смогла проникнуть в его кабинет?.. Изуку медленно закрывает за собой дверь. Ухмыляется, глядя на порочную девчонку, разбившую ему сердце. Радуется тому, что она впервые за долгое время смотрит на него в ответ, и плевать, что с ужасом. - Не подходи! - рычит, пятясь к стене. Она сжимает в кулаке свернутую тетрадь. Бедная Каччан. Похожа на пташку, которую загнал в угол лев. Изуку почти смеётся в голос, хотя это и невежливо. - Ты убил его, я знаю! - обвиняет парня она, и у нее в глазах стоят слезы. Ей страшно, но Изуку знает: девочка нападет. Такова природа ее детской травмы, из-за которой ей всегда приходится бить первой, выкладываясь на все сто. Она до смерти боится быть схваченной. Изуку обездвиживает ее, не задумываясь. Для этого у него есть прелестная причуда. Черные щупальца обвиваются вокруг ее лодыжек и запястий, разводят их в стороны. Катсуки случайно взрывает тетрадку, свою единственную улику, испугано дергается, извивается. У нее дрожат губы. - О... Отпусти меня, ублюдок! - Ты такая жалкая, - хмыкает Изуку, садясь на край дубового стола. Приобнимает ее за талию, пододвигая к себе. Накрывает теплой ладонью ее запряженный живот, скользит ниже. Оглаживает ее между ног, там горячо даже через ткань штанов. - Я буду кричать! - шипит. - А тебя никто не услышит. Ты сама выбрала время, когда здесь нет никого, даже секретаря. Ты еще такая глупая, Каччан, - вздыхает парень. Расстегивает молнию, забирается рукой под ее зеленые трусики. Нащупывает поросль жестких волос, скользит ниже и с удовлетворением замечает, что она уже влажная. Катсуки всхлипывает, жмурясь. - Ты такая жалкая. - Мозолистыми пальцами проводит между нежными половыми губами. - Возбудилась от ласк убийцы своего парня... Каччан, боюсь тебе не стать героем. Ты слишком грязная для этого. Катсуки плюет ему в лицо, а он слизывает то, что угодило ему на губы. - Я тебя ненавижу! - страстно заявляет. - Ты... Ты просто озабоченный мудак. - Ты меня любишь. - Изуку целует ее обветренные губы и в тот же миг находит бугорок клитора. Мягко играется с ним, вынуждая Катсуки выгибаться в спине, стиснув зубы. - Я - твой герой. Ты сама мне так говорила, помнишь? Смотрит на нее завороженно, игнорируя собственное возбуждение. - Какой же ты герой... - на выдохе отвечает Катсуки. ...если не можешь спасти меня от себя самого - повисает в воздухе.