Ирония судьбы

      Любые странности, нередко случавшиеся на Гранд Лайн, для Нами со времён царя Гороха перестали быть странностями. Она давно привыкла к этому удивительному месту, хотя и находящемуся на планете Земля, но гордо именуемому Параллельной вселенной — на этой территории законы общего мироздания не имели своей силы. Вся материя здесь подчинялась собственным догмам вроде тех, что выбитый зуб можно запросто восстановить, выпив стакан коровьего парного молока.       Нами искренне считала, что за время проведённых плаваний в их весьма разношёрстной чудной компании, она уже ничему не будет изумляться. Как бы не так — судьбе удалось выстроить события приключений и их последствия в необходимом ей самой порядке, чтобы эта красавица была поражена случившимся до глубины души и, как следствие, в шоке роняла челюсть на пол.       Наивные девичьи глаза смятённо взирали на две достаточно высокие фигуры, которые внезапно из ниоткуда появились на нижней палубе Гоинг Мерри. Но внимательно их разглядеть возможности предоставлено не было: людей окутывала тонкая вуаль серебрящейся морозной дымки, что деликатно скрывала от чужих любопытных глаз. Однако вскоре она рассеялась, крошечными искорками опадая на дощатое напольное покрытие.       Взору навигатора каравеллы будущего Короля пиратов предстали статного и воинственного вида мужчина на пару с особой, всей своей наружностью излучавшей мягкую грацию, однако цепкий до коварства взгляд её карамельных очей девушка вычислила тут же. Собственному правилу, выработанному за долгие годы, — всегда будь начеку! — она следовала неукоснительно.       С каждой секундой глаза Нами расширялись и вскоре в размере уже были близки к паре крупных монет. Подивиться было чему: она словно в прострации рассматривала столь знакомые медно-красных оттенков непослушные пряди волос, местами выгоревших до солнечного блонда, что струились чуть ниже лопаток каскадом крупных волн вдоль гибкого тонкого стана незнакомки.       Девушка с подозрением вглядывалась в утончённые черты чужого лица, которые видела ежедневно — Нами пропустила истерический смешок — в отражении зеркала своей каюты: те же большие карие глаза в обрамлении пушистых смоляных ресниц; те же тонкие стрелки бровей вразлёт; тот же задиристый маленький носик, без особого труда вынюхивающий космические суммы денег; и, наконец, пухлые губы, раздражённо сжатые в максимально тонкую бледную полоску.       Нами растерянным взглядом скользила по сочной фигуре незнакомки, мимолётно отвлёкшись и заценив её чёрное мини-платьице на тонких бретелях, не таившее под собой нежную молочную кожу. Надо сказать, что оно пришлось девушке по вкусу, в особенности значительное декольте, совсем не скрывающее вида великолепной полной груди, аппетитно колыхавшейся из стороны в сторону от малейшего движения леди.       Женщина вела негромкие переговоры о какой-то ситуации со своим спутником и упорно пыталась доказать тому свою правоту. Певучий перекат досадливых ноток в её гласе лишь добавлял колебаний ошарашенной Нами.       Ключом к разгадке стала одна единственная деталь — на левом округлом плечике дамы, будто на обозрение всему миру, располагалась та самая татуировка. Мандарин в соединении с вертушкой. Девушка сомневалась, что набить этот рисунок могло прийти в голову кому-нибудь кроме неё. Этот абсурд уже начинал плавить ей мозги.       Иронично изогнув бровь, девушка перевела свой испытующий, но, тем не менее, любопытный взгляд на стоящего рядом мужчину. Если и ловить глюки, — на Гранд Лайн они вовсе не были редки, — то уж хотя бы получая взамен удовольствие от разворачивающейся для тебя в первых рядах картины.       В пространстве спутник женщины находился спиной к Нами, поэтому всё, что удалось рассмотреть ей своим пытливым взглядом — это громадную фигуру мужчины высокого роста. Незнакомка даже если бы приложила все свои усилия и поднялась на полупальцы, едва смогла бы коснуться собственной макушкой подбородка благородного мужа. Причём следовало учитывать, что сама Нами была ещё на полголовы ниже женщины. Так что довольствоваться приходилось видом внушительной, — шириной как если три Нами-девушки поставить в ряд! — крепкой спины, облачённой в заморский халат любимой расцветки Зоро — хаки. О нет, Нами не была дурой даже близко, поэтому кое-какие смутные подозрения насчёт странных одежд незваного гостя у неё закрадывались. Вот только сделать обоснованно-точные выводы можно было лишь с помощью вида спереди.       Телосложение у мужчины было более чем славное: груда мышц и ни грамма жира. Про таких частенько говорили: за ним — как за каменной стеной. Хитрые карие глаза девушки с интересом спускались всё ниже, на мощные накаченные бёдра, привлекательный орех ягодиц, выделявшихся даже через слои ткани. Чего греха таить, Нами любила красоту во всех проявлениях и не гнушалась её лицезреть где угодно и как угодно.       Жилистые атлетичные икры ног можно было беспрепятственно разглядывать, любуясь смуглой кожей, доведённой до шоколадного оттенка посредством инфантильного загара под палящим солнцем без кремов и прочей защиты. Это приводило девушку в тихий неописуемый восторг. В воодушевлении Нами перевела настырный взор выше, к гордой мужской шее.       Ладно справленная, она хоть и отливала приятной бронзой, но была по тону несколько темнее кожи ног, что совсем не удивительно. Под злющим знойным солнцем загорать будут в первую очередь те части тела, что расположены выше.       Но не сильная шея стала предметом дум Нами, совсем не она.       Цвет волос мужчины напоминал свежую весеннюю зелень. Девушка напряжённо вглядывалась в аккуратно зачёсанные назад пряди, пытаясь сопоставить факты, которые один за другим вспыхивали у неё в голове, но никак не желали связываться в единую логическую цепочку и бесстыдно вели свой блуд абсолютно в противоположную нужной сторону, словно намеренно издеваясь.       Помощь пришла, откуда не ждали.       Слабый порыв морского освежающего бриза игриво всколыхнул лёгкие слои одежды пары и шаловливо задел некое невидимое Нами металлическое украшение, заставив его издать мелодичные переливы при столкновении с другой частью этой звучной вещички. Где-то такое бренчание уже Нами краем уха слышала…       Внезапно человек небрежно тряхнул покатыми плечами, будто сбросив с могучей шеи нечто надоедливое, и слегка повернул голову влево.       Внимательному взгляду Нами, будто в язвительной насмешке, показались в озорном перезвоне три слишком хорошо знакомых металлических серьги. Которые сейчас, почему-то, находились не на мечнике с зелёным колючим ёжиком волос.       Девчонка не на шутку переполошилась — а вдруг это были пираты, собирающие личины? Неужели… Зоро уже поймали?..       Она от безысходности была готова начать кричать, — они причалили к необитаемому острову и разделились, — как вдруг знакомая родная смуглая рука осторожно обхватила её спереди чуть выше уровня груди и мягко потянула к себе, тем самым заставив сделать шажок назад. Нами наткнулась спиной на широкий торс, когда сзади раздался грубый голос, своим звучанием приводя девушку в чувства:       — Женщина, — это обращение к Нами использовал лишь один болван, — это ещё кто?       Незваные гости его реплику прекрасно расслышали и синхронно уставились на парочку, которая, в свою очередь, пристально следила за ними с верхней палубы.       — Зоро, — на выдохе прошептала Нами, — какое облегчение, ты всё-таки не спал.       — Будь за мной, — не зная, каких подлянок ожидать от этих людей, парень надёжно задвинул девушку себе за спину и приготовился в любой момент выхватить мечи, заранее приняв нужную стойку. — И всё же, кто эти олухи?..       Продолжить он попросту не успел — двое вальяжно двинулись сторону лестницы, ведущей на верхнюю палубу. И чем ближе они подходили, тем сильнее у Нами глаза на лоб лезли. Незнакомцы стояли пред ними в профиль. И в таком ракурсе сходство становилось просто очевидным: тату и серьги — крайне личное прошлое каждого, повториться которое не сможет ни при каких обстоятельствах. Но навсегда останется запечатлённым в памяти болезненной тоской. Вывод напрашивался сам собой.       — Эй, а ну стоять на месте! А то я за себя не ручаюсь, — в угрожающем рыке Зоро чувствовалась боеготовность, — Нами, быстро отступай, я прикро…       — Зоро, — девушка с трудом сглотнула болезненный комок волнения, ставший поперёк горла, — п-посмотри на них, внимательнее.       Юноша гневно клацнул зубами и устремил свой чернильный взор на людей, так и не проявивших никаких признаков агрессии, однако продолжавших своё упорное движение вперёд.       И тогда Ророноа догадался — лучше поздно, чем никогда — всмотреться в облик мужчины. Понимание доходило до него не так уж и катастрофически медленно. Нами без всяких истерик и психов решила свободно принять всё так, как есть, но, тем не менее, теперь пыталась дойти до этой информации разумом. Зоро, видимо, тоже: их обоих прошибло ледяным потом. Они не произносили этого вслух, но однозначно мыслили на одной волне.       Юноша хмурился пуще прежнего, в упор глазея в лицо мужчины.       — Морщины? Шрам?..       — Да. Каким бы странным это ни показалось, но они — наши более взрослые версии, — Нами трясущейся ладошкой стёрла испарину со лба, — как они здесь очутились, думаю, лучше спросить у них самих.       Набравшись храбрости, Нами снова выглянула из-за спины Зоро и крошечным шажком поравнялась со своим защитником, а вторым оказалась чуть впереди, чтобы встретиться с самой собой лицом к лицу. А в следующий миг узрела, как огненно-рыжая красавица в неверии поправляла запутавшиеся в причёске солнцезащитные очки и старалась подобрать бухнувшуюся на пол челюсть. Девушка пропустила момент, когда дама растягивала свои мерцающие прозрачным блеском губки в широкую счастливую улыбку. Также и не заметила, как та в два прыжка стремительно настигла её и заключила в свои тёплые мягкие объятия.       Однако чуйка Зоро не дремала, поэтому он успел прежде аккуратно обхватить девушку за плечи и уверенно прижать спиной к себе, не позволяя ей остаться один на один со странной женщиной.       Нами оказалась зажатой меж двух огней.       Но, похоже, леди это ничуть не смутило, и она, легонько покачивая девушку из стороны в сторону, восторженно пищала:       — Божечки-кошечки, какой же милой я была в свои восемнадцать лет!       Совершенно не слушая слова своей спутницы, мужчина одновременно с ней, с интересом озираясь по сторонам, что-то бормотал себе под нос и степенно подходил к образовавшейся тройке.       — Любопытно. Есть ли ещё о чём беспокоиться?       Хриплый бас, самую малость взволновав, заставил Нами уйти в себя. Такими голосами не могут обладать зелёные юнцы — это прерогатива зрелых, прошедших через огонь, воду и медные трубы мужчин. Очень хотелось в кои-то веки заглянуть ему в глаза, чтобы, наконец, определить его истинный возраст.       Шанс представится в скором времени, а пока леди с большой грудью счастливо повернулась к своему партнёру полубоком, вместе с тем нежно обхватывая лицо Нами своими ласковыми влажными ладонями и с чувственной усмешкой в голосе мило прощебетала:       — Я же милая, да? — женщина с коварством в карем взгляде прямо смотрела в мужские глаза.       Грудной смех девчонка теперь уже могла не только ловить краем уха. Нами со страхом неизвестности медленно поворачивала голову в сторону, чтобы в итоге оказаться в плену этой едва заметной, но проникновенной доброй улыбки ямочками, которая, несомненно, была главным украшением лица мужчины.       — Ха-а, действительно, милая.       Нами вдруг перестала дышать. Она смотрела на мужчину во все глаза и не обращала внимания на то, как в карамельных глазах женщины кружились дьявольские смешинки, а губы сложились в пакостливую улыбочку. Девушка не замечала, как легко её высвободила из своих объятий Нами-старшая и так же непринуждённо отцепила от неё руки всё ещё поражённого Зоро, сделав вместе с ним бесшумный шаг назад, не нарушая возникшей очаровательной атмосферы. Уж лучше так было оказаться с ним «наедине», чем вообще никак. Нами это было просто жизненно необходимо, но она не знала, почему. Они чувствовали это обе.       Осознание, что пред ней находится взрослый Зоро, Зоро из будущего, вдарило по ушам набатом. Она не могла пошевелиться: они ласкали друг друга взглядом, не разрывая установившегося контакта. И далеко не сразу до Нами дошло — что-то не так. Только моргнув, тем самым сбросив наваждение, девушка поняла, что мужчина буравил её взглядом единственного угольно-чёрного глаза, гипнотизируя, словно голодная кобра беззащитного кролика. Тогда внимание привлёк застарелый белёсый шрам мужчины, начинающийся чуть выше излома бровей; он прямой линией пересекал левую глазницу ровно посередине. Хотелось расспросить, как это случилось, но Нами не была уверена, что заводить разговор следовало именно с этого бестактного вопроса. Поэтому она снова окинула мужчину изучающим взглядом, на этот раз блаженствуя от прекрасного вида его профиля в анфас.       Подозрения девушки оправдались: как она и предполагала, Зоро был одет в традиционную японскую одежду. Неосознанно уголок её губ пополз вверх. Забавно, что мужчина настолько был верен своему пути Санторю абсолютно во всём, до, казалось бы, неважнецких мелочей. Он даже перенимал привычки самураев — про себя Нами отметила, что этот образ истинного ронина ему очень шёл. Чего стоила манера носить юката чисто мужским способом, — трепыхавшиеся на ветру пустые рукава его халата не остались не замеченными, — складывая руки под одеждой на груди крест-накрест, придававшая взрослому Зоро своеобразный шарм.       На правом бедре неизменно покоились три смертоносные катаны, плавно покачивавшиеся в такт его шагов. Крепёж находился на матёрчатом чёрном поясе шириной с ладонь, перевязанном чуть ниже талии. Но у этого подобия ремня задача была не одна — второй существенной обязанностью являлось сдерживание норовивших раскрыться при любом удобном случае свободных краёв юката. Однако функцию свою пояс выполнял лишь процентов на пятьдесят — фактически в тайне оставались только виды ног выше колен и крутые бёдра, рельефные очертания которых, в общем-то, хорошо просматривались даже через одежду.       Скользя поплывшим взглядом выше, Нами наткнулась на опалённый знойным солнцем, раскаченный торс. Мышцы груди у Зоро и раньше были красивы, но увидев то, какими оформленными они будут через несколько десятков лет, девушке хотелось пустить слюнку. На бронзовой коже груди, не скрытой плотной тканью юката, виднелся древний — по сравнению с тем, что находился на месте левого глаза — шрам, перештопанный грубыми швами. От них обоих Нами стало не по себе, поэтому она быстро сиганула взором вверх, на острые ключицы, особо выступающее адамово яблоко… Не мужчина, а просто мечта! Таких с руками и ногами отрывают!       Кошка-воровка уже было задумалась, куда такое сокровище можно упрятать, как вдруг его добродушное лицо с лукавым прищуром единственного глаза оказалось напротив её собственного. Прямой взгляд глаза в глаза повторился вновь и на этот раз не случайно, а с подачи самого пирата.       Нами не понимала, что происходило, и какого чёрта она так реагировала на этого мужчину? Это ведь всего лишь Зоро! Тупоголовый мечник, страдающий топографическим кретинизмом… Тогда почему девичье сердечко бьётся будто птица в неволе тесной клетки?       В запахе халата мелькнула мускулистая рука мужчины, а в следующий миг Нами ощутила, как из-под ног уходила земля. Она сдавлено охнула.       Сильная рука нежно подхватила её, словно принцессу, под коленками, аккуратно прижав ткань коротенького сарафанчика, и удобно усадила на сгиб локтя мужчины. Его широкая ладонь, поддерживая на всякий случай, уверенно легла на шёлковое бедро девушки.       Мягко звякнул металл серёжек в ухе Зоро — он выпрямил свою гордую спину. В страхе свалиться девушка была вынуждена упереться левым боком и грудью о его развёрнутые плечи, а в дополнение поддержать себя левой ладонью руки, самовольно скользнувшей вниз по рельефу гибкого позвоночника.       Теперь Нами-младшая находилась даже немного выше мужчины, что позволило ей свободно разглядывать чужое лицо. Без преувеличения, Зоро был прекрасен: знакомые черты, — малую толику надменный залом бровей, высокие скулы, массивная нижняя челюсть — конечно, легко проглядывались, но возрастные изменения его кожи придавали Ророноа дополнительного обаяния. У Нами возникло непреодолимое желание своими губами воздушно коснуться каждой из двух надбровных складочек, милых мимических морщинок под улыбающимися глазами и той самой сахарной ямочки в левом уголке губ.       Зоро куда больше шла новая причёска — отросшие зачёсанные назад волосы смотрелись строго и взросло. Хотя Нами любовно оглядывала несколько свежих прядок у висков, бунтарски выбившихся из общего строя. Она со щемящей нежностью в сердце сохраняла образ будущего.       Отдельное внимание девушка отдала вертикальному шраму на его глазу. Навязчивые мысли о расспросе всё ещё не покидали рыжую головку девушки. В особенности хотелось узнать, лишился ли Зоро глаза? Постоянно прикрытое веко не давало точных ответов; но и повязки мужчина не носил. Было не похоже, что его глазница пустовала. Но так получилось, что Нами отвлеклась на его обветренные тонкие губы, расползшиеся в ехидной улыбке.       Он всё ещё сосредоточенно рассматривал её кукольное лицо, не сильно изменившееся за прошедшее время, в чём успела убедиться сама девушка. Но, видимо, не для Зоро. Он периодически возвращался к её бегающим глазам, будто ища во взгляде нечто давно забытое, утраченное.       — Куда же пропала вся твоя трогательная наивность? — он качнул головой в бок, снисходительно протянув фразу.       Нами-старшая приняла этот каверзный вопрос за риторический и не сочла нужным искать на него ответ, лишь, озорничая, смешливо фыркнула.       Синхронно, вместе с Зоро-старшим, у которого всё ещё восседала на руке, девушка медленно выдохнула, стараясь хотя бы так утихомирить бешено колотящееся сердце. Нами даже не сомневалась, что её кардиограмма для мечника секретом не являлась.       Но, как оказалось, мужчине их тактильных взаимодействий было до смехотворного мало. По-другому у Нами объяснить происходившее дальше не получалось.       Другая, не менее ловкая мужская рука, показавшись в вырезе юката, медленным движением — чтобы ни в коем случае не спугнуть девчонку — потянулась к округлому девичьему личику. Вылезшие рыжие прядки Зоро скользящими прикосновениями узловатых длинных пальцев бережно заправил за маленькое наливавшееся алым ушко. Самыми их кончиками мужчина невесомо очертил контур лица девы и тыльной стороной ладони неторопливо огладил её мягкую щёку; заботливо обхватил подбородок, ладонью аккуратно приведя нижнюю челюсть в исходное положение — в то время, пока творилось всё это восхитительное безобразие, Нами пребывала в лёгком ступоре.       Но сейчас, только-только став приходить в себя, девчонка начала стремительно краснеть. Капельки пота, стекающие по вискам, расширенные до пределов зрачки, частое дыхание — мужчина был вынужден признать: такая Нами выглядела просто изумительно. А к пылающим маковым цветом щекам прикасаться было безумно приятно.       Зоро-младший, в то же время угрюмо наблюдавший всю картину со стороны, не выдержал:       — Да вы, батенька, никак извращенец, — его левая бровь выгнулась дугой, — посмотри, она ж сейчас от сердечного приступа сляжет…       Рыжеволосая женщина, стоявшая рядом с ним, всем естеством старалась не засмеяться в голос и пока едва слышно похихикивала в небольшой кулачок.       — Мальчишка, — бархат баса проникал в самые потаённые уголки души, — я — твоё будущее, так не дай же мне превратиться в то, что ты сейчас сказал.       На его ответ Зоро-младший скривился так, будто съел, по меньшей мере, килограмм лимонов. Идею отвечать самому себе он посчитал отвратительной — разговоры с самим собой никогда не приводили его ни к чему хорошему. Вместо этого он направился в сторону только что спустившейся с небес на землю Нами, к единственной нормальной здесь женщине. Она была в прострации, нежно-алый румянец смущения никак не хотел покидать пределы её щёк.       К удивлению Зоро, она заговорила одновременно с ним:       — Удивительно…       — Ты…       Она будто очнулась:       — А?..       Зоро бесстрастно продолжил:       — Тебе нравятся старпёры?       — А?! Мне нравятся богачи! — тут уж Нами вскинулась гарпией.       — Твоё помидорное лицо говорит об обратном.       — Какой же ты… — она всё ещё была в тисках смятения, поэтому мысль пристукнуть юношу в голову пока не приходила.       Покуда юные Зоро и Нами выясняли свои непростые взаимоотношения, гости из будущего тихонько переговаривались между собой.       — … Этого ещё не было, — Ророноа-старший споро скрыл руки в глубине юката.       — Я вижу, — Нами, честно, хотела разобраться в обстановке, — тогда мы разделились, верно?       — В ту пору мне пришлось взять всё в свои руки. Но я, правда, этого хотел.       — Э-э-э?! — женщина, казалось, была не на шутку удивлена.       — Простите, — их неуверенно прервал тоненький от волнения голосок Нами-младшей, — и всё же, из насколько далёкого будущего вас к нам занесло?       Ей сразу же ответила рыжеволосая красавица:       — Нами-чан, мы из тех времён, что настанут чуть больше, чем через двадцать лет.       — То есть вам уже за сорок? — Зоро с трудом верилось в происходящее. — Зачем вы сюда сунулись?       — В будущем произойдёт нечто ужасное и вам требуется наша помощь?.. — Нами была совершенно этому не рада, но помирать раньше времени как-то не хотелось.       Знакомые незнакомцы обескураженно обернулись друг на друга, а после одновременно прыснули со смеху.       — Что? Не-е-ет, — Нами-старшая утирала проступившие в уголках её карамельных глаз слезинки смеха. — Во время наших плаваний по Гранд Лайн, прямо как у вас сейчас, на одном из обитаемых островов Зоро прикупил у какой-то старушки безделушку — дела у неё совсем шли плохо, как говорится, хоть чем-то подсобить.       Тонкий пальчик женщины кокетливо указал на медальон, красовавшийся на её шее, в центре которого был впаян синий камень. Нами продолжила:       — Бабуля что-то бормотала о временных коридорах, но мы, разумеется, её не слушали. Кто бы мог подумать, что в этой штучке спрятан телепорт! Так что это — наш первый эксперимент.       — Медальон, кстати, парный, — Ророноа-старший вытянул из потайного нагрудного кармана второе, идентичное первому, украшение. — Нами… чан, забирай его. Для перемещения достаточно и половинки, главное держаться за руки. А путешествия во времени — не моё. Так, подарок на прощание.       Шершавые тёплые пальцы под бесовским взглядом рыжеволосой ведьмы осторожно застегнули украшение на тонкой шее, всё же случайно коснувшись тонкой алебастровой кожи. Случайно или намерено, но в том же месте, где у женщины багровело заметное пятно. Нами-старшая незаметно для молодёжи, но вполне провокационно для Зоро-старшего прикусила нижнюю губу.       Цепочка имела свой неповторимый аромат — свежей мяты и горьковатой пихты. Девушка думала, что эта вещичка была найдена в лесах дряхлой старушкой случайно, при сборе трав, и та решила попытать счастье в торговле.       Мужчина уже собирался отступить обратно, как надтреснутый голос Нами-младшей остановил его:       — Зоро… сан. Откуда у вас этот шрам? Я…       Зоро тяжело сглотнул — так сладко из её уст прозвучало его имя вкупе с уважительной приставкой! Как жаль, что нельзя было терять голову.       Но ответила Нами она сама:       — Мы не имеем права разглашать события будущего, — в необычно мягком голосе звенели нотки стали, как вдруг женщина улыбнулась. — Но вот пару советов дать можем.       С этими словами плутовка хитро подмигнула Зоро-младшему и пальчиком поманила Нами в сторону любезно расправленных шезлонгов. Происходившее там парень видеть мог, но вот слышать — увы. Оба стали свидетелями забавной картины: как рыжеволосая ведьма, в первую очередь, дорвавшись до груди собственной маленькой копии, своими шаловливыми ручками тискала её и умилялась. Сомнений не возникало — эта встреча для женщины станет одним из самых драгоценных воспоминаний. И для Нами-младшей тоже, но гвоздём её программы была, конечно, не рыжеволосая красавица.       Размышления Ророноа-младшего прервал Зоро-старший:       — Эй.       — Что это вообще такое? — юноша перебил его, особо не церемонясь.       Однако Зоро не был бы Зоро, если бы не умел мастерски игнорировать собеседников. Но только не её — эту рыжеволосую неугомонную женщину.       — Парень, беги пока ещё можешь, — крепкая мужская ладонь тяжело приземлилась на юношеское плечо, — той женщине я не выиграю до конца своей жизни. Но, что сказать, жизнь изменится.       Ророноа Зоро, этот юнец, лишь цыкнул, но совсем не злобно. Словно заранее смиряясь со своей судьбой. Парень видел, как на лице мужчины расцветал довольный оскал, проявивший себя только в отсутствии дам. Зоро предстояло многое переосмыслить и принять. Но кое-что уже укоренилось в его голове — отношение к женскому полу, к одной конкретной непоседливой егозе. Волнение за неё часто давало о себе знать, как и в этот раз.       Оба безмятежно устремили свой чернильный взор в безбрежную даль океана.       Он прекрасно понял, что безоговорочно опоздал. От этого на душе становилось хорошо и спокойно как никогда.