И Ад срывается с цепи

— Ненавижу, — она вкладывает в каждую букву весь свой гнев, но у Кая это вызывает лишь улыбку. — Еще, Бонстер! Ты можешь лучше, — лязг цепей добавляется в жуткую какофонию заевшей музыкальной пластинки. — Я знаю. Бонни понимает, что бессмысленно спорить с Паркером. Ему смешно от каждого её злого взгляда. Она сама попадает в собственную ловушку. Когда всё пошло не так? Бонни может рассуждать об этом часами. Может, с того момента как магия в принципе врывается в её тихую и размеренную жизнь, забирая с собой бабушку, мать и отца? — В отличие от тебя, я выберусь, — Беннет прищуривается и гордо вздёргивает подбородок. — Гордыня. Ай, Бонни. Будь осторожна, — его голубые глаза полны холода и запертого гнева. Кай сжимает крепче кулаки, но продолжает фальшиво улыбаться. Спектакль ради неё. Он хочет извиниться, но слова застревают где-то в горле. Она сюда его посадила. Она оставила его в том холодном тысяча девятьсот третьем году. Воткнула нож в спину и трусливо убежала, поджав хвост. Вот только Кай прощает. Удивительно, правда? Сейчас, наблюдая за её мучениями и страхом в тёмно-зелёных глазах, он думает о том, что ей нельзя быть здесь. А кто же будет спасать жалкий мирок от таких созданий как он? — Кто бы говорил о гордыне. Ты прям ящик Пандоры, Паркер, — она осматривается по сторонам и понимает, что в такой маленькой комнатке может начаться клаустрофобия. — Вспомним все мифы или попробуем освободиться? — он игриво приподнимает бровь, вызывая у Бонни приступ тошноты. — Попробуем? Ну уж нет. Это моё наказание, и я приму его со всем достоинством. Не первый раз умираю. — Что на этот раз? Как ты умерла? — Паркер не обращает внимание на иронию в её голосе. — Была в Новом Орлеане. Разбиралась с бандой оборотней, которые теперь не контролируются вампирами. Пришлось обращаться к тёмной магии… Кай недовольно качает головой, понимая, что его любимая Бонстер переступила черту. Вот только на этот раз её не простили. — В любой ловушке есть лазейка. Она понимает, что ненавидит эту вечно играющую песню. Хочется выпить, но, цепи мешают что-либо сделать. Быть прикованной к стулу – не лучший вариант развития событий. Особенно, рядом с социопатом, который испортил жизнь почти каждому в Мистик-Фоллс. — Если была, то ты бы тут не сидел и не разводил демагогию. — За что ты меня ненавидишь, Бонни? — он смотрит на неё со всей серьёзностью, от чего ей становится неуютно. — Тебе список составить? Я бы написала, да вот руки заняты. Ты – чудовище, Кай. Она произносит это со всем возможным равнодушием, на которое способна. — На данный момент могу сказать о том, что ты не лучше меня. Мы все чудовища, выродки. Тёмная магия развращает абсолютно любого. Не строй из себя невинность. Беннет хочет сказать что-то колкое в ответ, но не знает, что сказать. Паркер, чёрт побери, прав. Она дёргает цепи, почему-то не чувствуя боли, несмотря на то, что на коже запястий остаются глубокие царапины. В ответ на её молчание, Кай начинает напевать какую-то песенку. У неё напрочь отсутствует слух, от чего Бонни мечтает, чтобы он заткнулся. — Что мне сделать, чтобы ты умолк? — шипит Бонни подобно королевской кобре. — Поговорить со мной? Вытащить из себя ту самую тёмную магию и разрушить цепи? Начать править миром вместе? Она округляет глаза. Кай, заметив её удивление, понимает, что перегибает палку. — Начнём с разговора, если ты на это способен. — О да. Знаешь, мне столько нужно тебе рассказать… Она невольно натягивает улыбку. Паркер рассказывает ей о том, как Кэтрин заправляла Адом. Даже однажды навестила его. Ему она оказалась слишком манерной и пустой. Бонни не может не кивнуть в ответ. — Елена, конечно, тоже не отличается сообразительностью, но сострадания в ней явно побольше. Хотя Кэтрин та ещё штучка. — Может, не будем обсуждать умственные способности той, которую ты чуть не убил? — Всего лишь отправил отдыхать. Сон – важный элемент для любого живого организма. Кстати, сильно сложно было снять проклятье? Я старался. Бонни невольно закатывает глаза. Кай неисправим. — Мне хватило сил. Спасибо, что спросил. Каково быть таким как ты? — Каким? — Я не хочу тебя оскорблять, Кай. — Назвала по имени. Прогресс. А вообще сложно. Знаешь, голоса в голове, мания величия и несчастливое детство. Мне надо было сходить к психотерапевту, а потом уже решать: портить жизнь другим людям или нет. — Твои проблемы вряд ли решит рядовой психотерапевт. Беседа заканчивается обиженными взглядами и молчанием. Бонни долго смотрит на правую руку, которая скованна цепью, как и левая. Фокусируется и шепчет заклинание. Чёрный дым зависает над запястьем, но резко растворяется в воздухе. Кай наблюдает за всем этим, но молчит. У него совсем магии не осталось. Молчание затягивается на несколько недель, а может, и месяцев. Кай подпевает вечной песне этой маленькой комнатке. Бонни привыкает к его странному поведению. Словно, назойливый комар в жаркой Африке. Цепи разрушаются. Металл постепенно ржавеет. С каждым днём. Бонни искренне радуется, когда замечает это. — У меня получается! Слышишь, Паркер? — она искренне улыбается ему, наплевав на условности. Больше она себя такого не позволит. Хотя что ей терять? Свою совесть и честь она оставляет ещё в смертной жизни. Всю жизнь она помогает своим друзьям, умирает ради них, жертвует своей любовью ради тех, кто плюёт на неё. Может, хватит? С этой мыслью магия в ней словно оживает. Перспектива захватить мир с Паркером не кажется такой ужасной. — Молодец, Бонни, — он понимающе кивает и смотрит на свои целые путы. Ни единого проблеска ржавчины. Становится безумно горько. *** — Я не ненавижу тебя, Кай, — однажды произносит Бонни, вызывая на лице Паркера калейдоскоп эмоций. — Уже нет. — Почему? — он нервно облизывает губы, ожидая подвоха. За это время Бонни Беннет становится жёстче и опаснее. Такой же, как и он сам. — Это слишком много. Я так сильно ненавидела каждого своего врага, подпитывалась этой эмоцией, что в итоге попала сюда. Это место я создала не для себя, но попала в собственную ловушку. Ирония судьбы. — Ты ведь освободилась, Бонни. К чему всё это? — он взглядом указывает на хлипкие цепи. — Не только ты любишь спектакли, Кай, — она резко встаёт и потирает запястья. Медленно идёт к барной стойке, качая бёдрами, и выключает проигрыватель. Гулкая тишина кажется непривычной. Кай непонимающе хмурится. Беннет достаёт из бара бутылку бурбона и два стакана. По щелчку пальцев ломает его цепи. Кай не двигается. Замирает как антилопа перед львом. Бонни непривычно хищно улыбается и протягивает ему стакан с напитком. — Выпьем? Кай с хитрой усмешкой принимает условия её игры.