Цветущая вишня и забытая картошка фри

      Тамаки, казалось, задрожал всем телом, когда встал в оживленную очередь. Каждая клеточка его тела кричала ему, чтобы он ушел, что это не стоит стресса, что он может просто уйти и пойти домой, свернуться калачиком под одеялом, чтобы скоротать время.       Все должны были смотреть на него, молча осуждая его, смеясь за его спиной над тем, как он одевается или как он будет говорить, когда наконец настанет его очередь.       Неуверенность заполнила его разум, пока он ждал своей очереди. Наконец, он подошел к стойке и неуверенно улыбнулся даме за стойкой. — Могу я... э-э... — выдох. — Можно мне Биг-Мак с дополнительными солеными огурцами и большой картошкой фри?       Да! Он сделал это. Облегчение затопило его вены, когда дама ввела заказ в машину. Он потянулся за бумажником в заднем кармане. — А напиток?       Тамаки замер. Он совсем забыл об этом. — Гм.       Его план был таким дурацким, а теперь он рухнет, потому что он забыл, какой напиток предпочитает Мирио. Неудивительно, что он был в таком беспорядке. Никогда ничего не будет хорошо.       Дама сочувственно улыбнулась ему. — А как насчёт спрайта?       Тамаки молча кивнул, благодарный ей за помощь. Наверное, у неё сейчас какие-то ужасные мысли о нем. Он попытался отогнать эти мысли, напомнить себе, что дело не в нем. Дама взяла у него деньги и протянула квитанцию с номером заказа.       Он отошел в сторону и стал ждать, когда ему назовут его номер. Когда наконец позвонили, он дрожащими руками взял у кассира бумажный пакет.       Окончательно. Всё было кончено. До конца дня ему не придется разговаривать с незнакомыми людьми.       Как только Тамаки вернулся в свой тихий автомобиль, он почувствовал, что снова может дышать. Он положил еду на пассажирское сиденье и включил свой успокаивающий музыкальный плейлист, наклонившись вперед, чтобы положить голову на руки.       Глубокий вдох. Вот что Мирио сказал бы Тамаки. Глубокий вдох. Так он и сделает.       Десять минут глубоких вдохов и успокаивающей музыки на парковке прояснили голову Тамаки настолько, что он смог завести машину и уехать.       К счастью, поездка была менее тревожной. Что-то в том, что он ехал по пустым улицам, в то время как солнце лениво светило в его окна, было умиротворяющим и почти оправдывало напряжение дня. Безукоризненная серовато-голубая синева неба над головой успокаивала, когда он свернул за угол в местный парк.       Припарковавшись в самом пустом углу парковки, Тамаки выключил музыку, схватил слегка влажный бумажный пакет и вышел из зоны комфорта обратно в реальный мир.       К счастью, до места назначения было недалеко, так как он избегал любых неудобных взаимодействий с любыми поклонниками большой тройки или маленькими детьми, спрашивающими его, что такое Юэй. Тамаки всегда ненавидел выходить на улицу в школьной форме или костюме героя, потому что это привлекало к нему слишком много внимания. Он почти ненавидел то, что у Юэй была такая высокая репутация.       Прямо перед ним была его цель: большое дерево с крутящимися ветвями, покрытыми бледными вишневыми цветами и мягкими зелеными листьями, которые трепетали на легком ветру. У Тамаки потеплело на сердце, когда он увидел, кто сидит под ним.       Какая-то часть его побуждала его позвать, но спокойная натура удерживала его. Вместо этого он подошел к дереву и сел под ним. — Я... — он поставил сумку между ними. — Надеюсь, я получил то, что ты хотел.       Мирио откинулся на дерево и улыбнулся своей фирменной (и красивой) улыбкой. — Это прекрасно, Амаджики. Спасибо. — Ты само совершенство.       Сердце Тамаки громко стучало в груди, а в животе дико порхали глупые бабочки. Он чувствовал, как краснеют его щеки, и все, чего он хотел, — это чтобы земля поглотила его.       Он не хотел этого говорить. Нисколько. Эти чувства должны были навсегда остаться запертыми в его сознании, пока они не исчезнут или он не потеряет контакт с Мирио, чтобы никогда больше не думать о них, но он просто взял и сказал их, не думая. Какой идиот. Мирио должен испытывать отвращение, отвращение. Зачем кому-то быть с таким застенчивым и неуклюжим человеком, как он? Он мог встать и уйти в любую минуту, сказав Тамаки, чтобы тот никогда больше не обращался к нему. — Ты единственный, кто совершенен, Амаджики. — Ч-что?       Мирио подвинулся, скрестив ноги перед Тамаки, и посмотрел ему прямо в глаза. Он мог смотреть только в глаза Мирио, что было и благословением и проклятием в подобных ситуациях. — Я сказал... — Мирио взял руки Тамаки в свои и поддерживающе сжал их. — Ты тот, кто идеален.       Сердце Тамаки снова заколотилось в груди. Кровь прилила к его щекам, и он немедленно прервал зрительный контакт. — Эй... — Мирио протянул руку и нежно погладил друга по щеке, мягко подталкивая, чтобы у него не было выбора снова поднять глаза — Посмотри на меня. — Не делай этого со мной. — А почему бы и нет?       Боже, мягкая улыбка Мирио сделала напряженный день Тамаки таким стоящим. — Это так неловко.       Прежде чем Тамаки успел закрыть лицо, Мирио взял его руки в свои. Он подносит их ко рту и целует тыльную сторону ладоней. Глаза Тамаки расширились. Не то чтобы Мирио не целовал его руки раньше, на самом деле это было довольно часто, так как это, казалось, успокаивало их обоих, но на этот раз все было по-другому. Это было не так... платонически. Что-то было скрыто за этим действием, и они оба, казалось, понимали это. — Эй, Амаджики, — обычно спокойный и беззаботный голос Мирио был пронизан нервозностью, — я давно хотел спросить тебя кое о чем, но я... Я не знаю, как к этому подойти. — Звучит серьезно, — Тамаки нахмурил брови. — Обычно ты не стесняешься ни о чем спрашивать. — Это совсем другое.       Мирио отдернул руку и полез в сумку, о которой Тамаки честно забыл. Он вытащил жареную картошку и задумчиво пожевал ее, а Тамаки уставился на него. — Так и есть... Между тобой и Нейджиро что-то происходит?       Тамаки открыл рот, но не может придумать, что сказать, пока обдумывает вопрос, нахмурив брови в замешательстве.       Потом он расхохотался.       Теперь настала очередь Мирио смутиться. — Я и... — он закрывает лицо руками и смеется. Он откидывает голову назад с такой силой, что падает на траву. — Мирио Тогата, я скучаю по тебе с третьего класса, и ты думаешь, что я влюблен в Неджире Хадо?       Он поднял руки от лица, чтобы увидеть потрясенное выражение лица Мирио, и снова разразился смехом. — Ты просто невероятен, Мирио.       Мирио просиял и подошел к Тамаки, чтобы лечь рядом. Они оба уставились на цветущую вишню, пока Тамаки приходил в себя от внезапного смеха. Они лежали так близко друг к другу, что их руки соприкасались, и Тамаки чувствовал, как дурацкие волосы Мирио щекочут его уши. — Ну, я никогда не ожидал, что признаюсь тебе в этом, — пробормотал Тамаки. — Я тоже. Обычно ты так тщательно скрываешь свои чувства. — Это совсем другое. Это ты.       Мирио перекатился на бок и приподнялся на локте. - Значит... с третьего класса, да?       Тамаки застонал от этой ухмылки, от которой в животе у него запорхали бабочки. — Да. — И ты решил никогда мне об этом не рассказывать? — Я не была достаточно храбрым и не хотел, чтобы ты меня ненавидел. — Как я могу тебя ненавидеть? Разговор с тобой в твой первый день в третьем классе был лучшим решением, которое я когда-либо принимал. Я имею в виду, я сказал тебе, что испытываю стресс из-за тренировок, и ты столкнулся со своим страхом общения, чтобы принести мне мою любимую еду.       Он заправил прядь волос за ухо Тамаки и мягко улыбнулся. — И для протокола, я думаю, что ты самый храбрый человек, которого я когда-либо встречал.       Тамаки покраснел еще сильнее, если это вообще было возможно.       В следующее мгновение Мирио наклонился к нему и поцеловал. Его губы были теплыми и мягкими, как его согревающая сердце улыбка, и Тамаки мог поклясться, что у него перехватило дыхание. Когда Мирио отстранился, укол разочарования пронзил его, быстро сменившись знакомым чувством всепоглощающего волнения и желания вернуться домой. Его руки взлетели к томатно-красному лицу, и он свернулся калачиком, колени уперлись в подбородок. Его волосы падали вперед и щекотали уши.       Мирио тихонько хихикнул и, обняв его за плечи, крепко обнял. — Ты такой милый, Амаджики. — Боже, прекрати, — заскулил Тамаки из-за своих рук. — Я гей в панике, дай мне пять. — Гей в панике? Видишь, какой ты милый! — Стой!..