Мир на день

У каждого человека есть несколько путей развития. Из каждой точки настоящего словно лучи во все стороны ветвятся возможные линии будущего. Их число постоянно меняется, но у человека их все равно великое множество. Одни из этих линий ведут к процветанию и возвышению, другие к краху и падению. Меня зовут Яв, я не совсем человек. Во всяком случае, когда смотрю на людей, я сомневаюсь, что один из них. Я бы назвал свою профессию — «создатель миров», а люди дали мне прозвище — «иллюзионист Яв». На деле же у меня есть небольшая конторка, куда приходят клиенты. В последнее время она становится все известней. Название у нее ясно отражает суть: «Мир на день». Я создаю реальность, отвечающую основным пожеланиям человека. Она живет всего лишь сутки, затем мой посетитель возвращается обратно, хочет он того или нет. У меня есть всего один принцип, который я никогда не нарушаю — мир создается только один раз для одного человека и лишь на двадцать четыре часа. Создание миров — это семейное дело. Мои родители создавали миры вместе. Поддерживали мир столько, насколько хватало их сил. Клиенты приходили редко, все больше знакомые знакомых и всегда с серьезными проблемами. Не знаю, что показывали созданные родителями миры, но люди уходили улыбающимися и счастливыми. Они как будто обретали надежду. Мама учила меня пользоваться Силой. Отец объяснял правила ее использования. Оба с участием наблюдали мои первые успехи в магии. Все закончилось в тот день, когда я в первый раз услышал отклик Силы. Тогда родители заперлись в комнате со странными клиентами. Их было двое, и кажется, они просили создать один мир на двоих. Родители согласились. Что странно, потому как сами говорили, что можно создавать мир только для одного человека. Когда спустя сутки я ворвался в комнату, там никого не было, ни клиентов, ни родителей — никого. Они так и не вернулись. Я не знаю, что с ними случилось, но предполагаю, что сострадание к пришедшим супругам заставило родителей воспользоваться Силой не по назначению, и в результате они все поплатились за это. Наверно, они попали в свой собственный мир, по крайней мере, мне легче думать, что они живы в каком-нибудь из миров. За этот случай я винил не Силу, а ту пару, которая слезно умоляла вернуть им ребенка хотя бы на день. После их внезапного исчезновения я продал старый особняк и купил новый дом в столице, он одновременно является и моим рабочим местом. Весь первый этаж определен под нужды посетителей: гостиная, кабинет, рабочая комната, кухня и комнаты прислуги, коей у меня насчитывалось всего четыре человека. Их было бы двое, но мне потребовались еще и здоровые парни, способные утихомирить любого клиента. После их найма жизнь стала гораздо проще. Итак. Мои клиенты — чаще отчаявшиеся люди, иногда — тщеславные богатеи, которые решили испытать новое развлечение, совсем редко — юные романтики. Все они довольно состоятельны, потому как мои услуги недешевы. Удобство в наши дни стоит денег, а я люблю комфорт. Мой первый клиент был довольно незатейлив: богатый купец, всегда мечтавший стать аристократом. Моя Сила сделала его графом в бедной провинции, где обыденным делом были голод, грабеж и насилие. Ему не понравилось, и, вернувшись в реальность, он начал ценить то, что имел. Похожих на него приходит довольно много, это немного скучно, зато проблем никаких. Другой частый вид моего клиента — опечалившийся человек, потерявший своего близкого. Например, вдова, верно и преданно любившая своего мужа. Эти случаи всегда тяжелые. На мой взгляд, я даю шанс попрощаться с любимыми, шанс отпустить их. Но люди не ценят мой подарок, проживая волшебный день «как раньше», а вернувшись в настоящее, преследуют меня с безумными глазами, обещая все свои деньги, продавая имения и моля о повторном сеансе. Да, от них масса хлопот. Я подумываю вообще отказаться от таких заказов, мороки от них всё-таки очень много, но желание заработать пока побеждает. Ну и третий тип моих посетителей, мой любимый — романтики, у которых по какой-то великой случайности оказалась груда сокровищ, часть которой не жалко и отдать за какой-то, не очень-то и нужный, мир на день. К сожалению, «случайностей» — а следовательно, и у меня таких клиентов — почти не бывает. У этих ребят такие яркие и многогранные миры, что они пробуждают во мне интерес к людям. Ведь есть и среди них кто-то стоящий. А ещё они отвечают на Вопрос чаще правильно — и тогда я не беру с них особую плату (об этом чуть позже). Конечно, бывают среди клиентов и исключения, которые не подходят ни под один разряд. Обычно же — все скучно и безынтересно.

***

Раздался звон дверного колокольчика, и я, с сожалением отставив еще горячий кофе, отчаянно зевая, поплелся открывать клиенту — других гостей у меня не бывало. На пороге стояла светловолосая девушка. Наверное, весьма симпатичная, если бы не размазанная косметика и спутанные волосы. Впрочем, малиновое платье, глубоким декольте подчёркивающее пышную грудь, смотрелось великолепно. Да, она определенно в моем вкусе. Тонкая талия была туго затянута в корсет, а пышная юбка еще больше подчеркивала ладную фигуру девушки. Однако из-за ее неаккуратного вида у меня сложилось впечатление, что она сбежала с торжества, причем, добиралась пешком. Барышня внимательно осмотрела меня и, сочтя недостойным уважения, фыркнула. Я прикинул, как выглядел: высокий молодой человек, немного растрепанные недлинные волосы, спокойные глаза с золотой радужкой в цвет волос. Носил я приличные черные брюки классического покроя и дорогую, хоть и простую, белую рубашку. Вроде как вполне презентабельно, чем я ей не угодил? На пару мгновений я выпал из реальности, погрузившись в размышления о недооцененности у женского пола, и позабыл пригласить нового клиента в дом. Девушка грозно на меня посмотрела и совершила преступный поступок для леди — отпихнув плечом, сама прошла в гостиную. У меня вырвался приглушенный смешок. Я последовал за ней, крикнув прислуге сделать даме чая. Плюхнувшись в мягкое кресло, она скрестила руки под грудью и в задумчивости посмотрела на меня. — Вы делаете миры, да? — выдержав паузу, спросила растрепанная красавица. — Верно, — я с дежурной улыбкой кивнул. — Меня зовут Яв, я — создатель миров на день. Любой мир по вашему желанию в обмен на достойную плату. — Окинув девушку пристальным взглядом, добавил: — Деньги я беру вперед. — Можете звать меня Милена, — она грозно сверкнула глазами. — Оплата при мне, не волнуйтесь, — отвернулась, вздернув курносый носик. — Хотя, — немного подумав, повернулась ко мне обратно, — все равно, какие у вас манеры. В конце концов, о вас не говорят ничего хорошего. Кроме того, что вы — профессионал. — О, я польщен столь лестным отзывом, — улыбнулся я. На самом деле сплетни меня интересовали в последнюю очередь, даже если они были обо мне. — Итак, что вас привело сюда? — я взял порядком остывший кофе и с раздражением его отхлебнул. — Я хочу, чтобы меня любили! — неожиданно воскликнула Милена. Я поперхнулся. — Что, простите? — уточнил я. — Хочу мир, в котором все-все меня будут любить, искренне и не за что-то, а просто так, — девушка бросила на стол внушительный мешочек со звенящими монетами. Мои глаза сопроводили его недолгое, но, безусловно, волнительное путешествие, оценив и выкатившийся на стол золотой кругляшок. Если бы не он, я бы еще подумал, а не отправить ли ее с таким гонором за дверь. А так лишь уточнил: — Моим посетителям, делающим заказ, я предлагаю написать о своем идеальном мире. Но, кажется, Вы не стали этого делать. Если Вы желаете, мы можем обойтись без формальностей и сразу же приступить к делу. — Разумеется, я хочу исчезнуть из этой… — некоторая заминка подсказала, что эпитет не должен был произноситься устами леди, поэтому скрипнув зубами, она обошлась без него, — из этой реальности побыстрее. — Тогда последний вопрос, — «Ну же, брать ли мне с тебя особую плату?» — Хотели бы вы остаться жить в мире, где вас любят все? — Конечно, хотела бы! — Милена взглянула на меня так, будто это было очевидно и ребенку. — А кто бы не хотел? Я лишь улыбнулся и молча проводил девушку в рабочую комнату. Она с сомнением посмотрела на неуклюжую кушетку, изогнула бровки. Пресекая ненужные препинания, я прищелкнул пальцами, активируя Силу. «Что ж, не хочешь лежать на кушетке, не будешь». От плеча к кисти пробежала иголочками волна энергии, задержалась и заклубилась вокруг кончиков пальцев. Я направил их в сторону Милены. Туман плотным облаком поднимался от ее стоп, не давая шевелиться, подбираясь все выше. Расширившиеся глаза избалованной девчонки доставили мне особенное удовольствие. Наконец, Милена оказалась полностью внутри белесого кокона. — Дай ей тот мир, который она хочет, отправь Милену туда, где все ее будут любить, — я прошептал Силе условия. Постоял немного с прикрытыми глазами и, услышав ее отклик о принятии пожелания, пошел варить новый, горячий, кофе. Теперь немного о процессе моей работы. Сначала клиент пишет о том, каким видит свой мир на день. Подчеркивает те детали, присутствие которых желательно. Сказать по правде, делает он это только для своего собственного успокоения, я эти «шедевры», за редким исключением, не читаю. Видите ли, моя Сила работает больше сама по себе, без моего сознательного вмешательства. Ну или с присутствием совсем небольшого контроля с моей стороны. Я вижу это так, словно прошу Ее создать мир для конкретного человека, иногда уточняя желаемые моменты. Таким образом, я даже не представляю, что за мир в итоге получится. Человек ложится на приготовленную для него кушетку и расслабляется. Я призываю магию, и клиента окутывает туманный кокон. Тут есть один очень интересный момент, он загадочен и для меня: человека не видно, и непонятно, присутствует ли его тело в реальности или же оно исчезает из нее. Подходить же к туманному кокону я не решаюсь — родители советовали этого не делать. Видят ли мои клиенты сны? Или действительно перемещаются на день в другой мир? Туман рассеивается через сутки, а ответ на этот волнующий многих вопрос так и остается загадкой. Во время «просмотра снов» клиентом я веду свою повседневную жизнь, выделяя на поддержание временного мира некоторое количество магии. Единственное, мне желательно находиться поблизости от места действия моей силы, но дом покидать я вполне могу. Я вижу все, что происходит с клиентом в созданном мире. Разумеется, о том, что за посетителями «подглядывают», я не распространяюсь. У меня не получается прочувствовать этот мир, часто я даже не разбираю звуков, лишь картинки, частью непонятные, а иногда становящиеся серыми, бесцветными. К моему великому сожалению, отключить просмотр — скучный, нудный и раздражающий — нет никакой возможности. Разве что не присматриваться, не прислушиваться и не вникать. Получается что-то вроде надоедливой мухи — неприятно, но терпимо. Последнее и, пожалуй, самое главное в моей работе — особая плата. Это те линии будущего человека, которые представляют его свободу выбора и судьбы. Мои клиенты платят ими — двумя-тремя, выбранными случайно. Это чрезвычайно мало, если подсчитать хотя бы примерное их количество у человеческого существа. Плата необходима мне для Силы. Взымать ли ее и в каком количестве, я решаю, когда мне отвечают на вопрос: «Хотите ли вы остаться там, в вашем идеальном мире?». К сожалению, чаще отвечают «да», и тогда я ее беру. И все же вернемся к Милене. Несмотря на всю ее невоспитанность, она загадала очень интересное желание. Я заглянул на кухню в поисках моего любимого кофе и обнаружил почти пустую банку. Кажется, пора отправлять кого-нибудь на рынок. Очень уж мне не нравилось самому совершать покупки — огромное количество людей, толкающих тебя и галдящих на ухо, торговцы, перекрикивающие всех, жаждущие продать свой залежавшийся товар. Рынок — ужасен для меня, он так явно вскрывает все негативные стороны человека. Хотя, в голову мне не приходят места, которые отражают в человеке что-нибудь иное. Я уселся на диван и, прихлебывая новый кофе, приготовился к просмотру, который завершу уже не здесь. Красивая светловолосая девушка в простом желтом платье выходила из обычного деревенского дома. На крыльце ее встретила счастливая дворняжка, приветливо виляя хвостом и тыча в хозяйку палкой. «Ну, поиграй со мной!» — так и блестели ее глазки-бусинки. Милена отскочила в сторону, на её лице застыл страх. Она принялась убегать от собаки. Четвероногий друг принял правила игры и погнался за хозяйкой, заливисто лая от своего собачьего счастья. Увы, звуков в картине не присутствовало, но из-за перекошенного личика девушки можно предположить, что ей совсем не понравилась приветливость дворняжки. Вторым и третьим влюбленными в заказчицу оказались молодые люди крепкого телосложения, один выше другого. На лицах их было написано полное отсутствие образования и какого-либо воспитания, так ценимого нашей дамой. После непродолжительной беседы эти двое схватили девушку за руки и стали перетягивать словно тряпичную куклу. Она не оценила их бесхитростной любви и крикнула что-то отрезвляющее от пылких чувств — парни в испуге ее отпустили. Следующим препятствием на ее пути стала группа девушек, собирающих травы. Те в миг приобщили Милену к общественному труду, не забывая ежеминутно дергать ее за плечи и шептать что-то на ухо. От собирательства трав девушку спас высокий блондин. Травницы, понимающе переглянувшись, легко отпустили ее со статным молодым человеком. Кажется, моей клиентке все же повезло. Романтическое свидание длилось без отклонений до самого до вечера. Однако, в его финальной стадии молодой человек привел Милену в свой дом. А там… все-таки девушку ждало разочарование. На мужчину набросилась толпа детишек и… гм… кажется, жена. Впрочем, соперницу та приняла довольно радушно, но Милена отчего-то не разделила ее радости. В завершение волшебного дня героиня оказалась на площади, где намечалось серьезное празднование. Толпа народа делилась на группы, которые сновали туда-сюда. Тут-то и началось самое забавное. К девушке пытались пробраться все, расталкивая на своем нелегком пути всех же. Вырывали ее из рук друг друга, пытались передать избраннице свои дары, порой попадая ими ей в лицо. Пытаясь обнять — душили и наступали на ноги. Милену болтало по толпе, как золотую монетку, брошенную в толпу нищих. Ее лицо искажала гримаса боли и ужаса, рот открывался и закрывался. Толпа сужалась, лес рук затмевал обзор, девушке с трудом удавалось дышать. И… Сутки кончились, вернув клиента в столь нелюбимый реальный мир. Я глубоко вздохнул, впитывая особую плату, голова немного покружилась от переполнявшей эйфории. С лица никак не уходила злая ухмылка. Моя Сила умела преподносить сюрпризы. В отличие от клиентов. Сладко потянувшись, я выбрался из постели, и, накидывая по пути халат, крикнул вышибалам, чтобы проводили даму до двери — больше она для меня не существовала. Нужно сварить утренний кофе. Нельзя доверять такое прислуге, она его определенно испортит.

***

Второй день подряд погода не радовала — пора бы уже пойти снегу, но все равно лил дождь. Я кутался в теплый плед и читал очередную поваренную книгу. Особенно меня интересовал раздел с рецептами согревающих напитков. Прозвенел колокольчик, и я бросился открывать дверь. Мне было любопытно, кого сегодня принес ветер судьбы. Всегда предпочитаю знакомиться с клиентом лично. Открыв, я разочаровался. С утра у меня было предчувствие, что сегодня будет интересный человек. Однако оно меня обмануло. Передо мной стоял пожилой джентльмен в низко надвинутом головном уборе. — Добро пожаловать в «Мир на день»! — заученным тоном провозгласил я, думая о том, не отказаться ли от обслуживания вдовцов. Да, денег будет меньше, но у меня их всё же поднакопилось. Может, сделать себе отпуск от неприятных клиентов? Пройдя вслед за мной в кабинет и сев на черный кожаный диван, мужчина протянул листок плотной бумаги, на котором было написано всего несколько строк. Он заговорил, и мой интерес начал просыпаться от глубокого сна. — Я хочу увидеть все разнообразие ваших миров, побывать везде, где были мои предшественники, дышать тем воздухом и видеть те пейзажи, закаты и рассветы, звездные ночи, людей, их желания, их страсти… — он оборвал себя, немного помолчал, подбирая подходящие слова. — Я хочу увидеть и прочувствовать миры, которые вы, Яв, создали. Вы способны на такое? — он поднял свои колкие серые глаза и попытался продавить меня ими. Я усмехнулся, добавив остроты и в свой взгляд, ответил: — Вам не кажется, уважаемый клиент, что в таком случае вам необходимо заплатить за каждый из них в отдельности? — Не вижу в этом смысла, — перенимая мою ухмылку, сказал он. — Мой заказ — мир на день, в котором я смогу увидеть и почувствовать ваши миры. Всего один мир, на одни сутки, для одного человека, что вполне соответствует вашим правилам, Яв. — Зачем вам это? — сдался я. Было любопытно попробовать, да и его сомнения на счет моих способностей раздражали. — Вы узнаете это позже. — Хотели бы вы остаться там? — традиционный вопрос показался неуместным. Редкий клиент, тот самый, который не попадал ни в одну из моих «категорий». Достойно уважения. И моего интереса. — Нет, — ожидаемый ответ.

***

Прошло несколько лет, я постепенно забывал старых клиентов. Но дождливым осенним утром мне пришло письмо. Читая его, я удивлялся все больше и больше. Знаменитый художник К.А. Гревцов скончался несколько дней назад. Он завещал мне имение. Конечно, дом стоял в отдаленной деревушке, до которой добираться неудобно из любой точки света, и абсолютно неизвестно в каком состоянии он находился, но все же — просто неприличная щедрость. Я засобирался в дорогу. Хоть я и ненавидел путешествия, любопытство захватило меня и подгоняло лучше всякого кнута. На поиск подходящего экипажа ушла добрая половина дня, и это при практически неограниченных денежных средствах. В такую погоду я рисковал просто увязнуть в грязи, так и не добравшись до цели. Наконец, нашелся человек, который согласился за тройную плату довезти меня до злосчастной деревни. Ненастное небо проливало мелкий дождь. Было мокро и холодно. Трясясь на ухабах, я проклинал свою нетерпеливость и с сожалением вспоминал теплый домашний уют, пропитанный ароматом дорогого кофе. Добирался я до деревни, в которой находилось мое наследство, крайне долго. Было бы разумнее дождаться хорошей погоды, чем ехать в объезд, слушая непрекращающуюся брань кучера. Но я не мог ждать. Наконец мы добрались. Правда, до нужного дома оставалось прилично пешком по грязи, но подвозить к порогу меня отказались за любые деньги: — В такую жижу я ни за что не полезу! Тут и дороги-то толком нет. Обратно я как, по-вашему, выбираться должен? — гневно брызгал слюной дед. — Вы-то, может, и останетесь тута, а я что здесь забыл? Да, проехать по этим дорожкам было невозможно. Улицы были пустынны — жители прятались от ливня. Шагая по улочкам в высоких сапогах, тяжелевших от налипающей грязи, я гадал, зачем загадочному старику оставлять наследство едва знакомому человеку, которого он и видел-то раз в жизни. Да, я вспомнил его. Он не представился тогда, когда заказал мир. Но не совсем уж я был оторван от светской жизни, чтобы не знать знаменитого художника. Искомое, судя по карте, находилось на самом краю деревни, почти в лесу. Спустя время я вышел на нужную улицу. Большой деревянный дом высился передо мной, ухоженный, но не богатый. Двор огорожен высоким забором, узенькая калитка заперта тяжелым замком. Та-а-ак, где же ключи, и которые из них от калитки. Перебрав несколько штук, я наткнулся на нужный и, воткнув в замочную скважину, попытался провернуть его — застрял. Ни влево, ни вправо, ни назад, никуда не двигался! Ну-ка, а если приложить силы побольше. Да! Я отпер калитку и прошёл во двор. Бр-р-р, ну и холод. Я поплотнее закутался в полы тёплого плаща. Взглянув на дом, я пошел к нему уже не только из-за любопытства, сколько в надежде согреться, хотя и предвкушение захватывало меня. Сердце стучало быстрей, и я ускорил шаг. Вторая дверь открылась легче. Скрип несмазанных петель противно резанул по ушам, от неожиданности я вздрогнул. Что со мной? Я уже подпрыгивал от любого шороха. Запах краски окутал меня, как только я вошел. Казалось, он впитался в сами стены. Оставив грязные сапоги на входе, я сбросил промокшую одежду прямо на пол. Внутри дома было пусто, но чисто и странно уютно, деревянные доски мягко поскрипывали при ходьбе. Лестница на второй этаж не внушала доверия — доски выглядели старыми и ненадежными. Похоже, жили только на первом этаже. Впереди находились двери в зал — добротная древесина ручек приятно легла в руки. Что там, за ними, за этими странными дверьми? Что оставил художник? Именно мне. Нервы вибрировали как натянутая струна. Я остановился, вздохнул, и потянул ручки… Я зашел в зал и увидел их. Цветными пятнами поначалу, они постепенно оформлялись в прекрасные картины. Каждая имела свой характер, неповторимый стиль, историю и своего хозяина. Как будто написанные не одним художником, а многими людьми: разного пола, возраста и социального положения… Я узнал их, миры моих клиентов. Они отражали саму жизнь. Все то, что происходило с людьми — страсти и страхи, любимое и ненавистное, то, что терзало душу, и то, что спасало ее. Картин было много, так много, что невозможно представить, как Гревцов успел их нарисовать. Одни темнели непроходимым горем. Смотришь на темно-серое небо, и на сердце становится так тяжко, что жить невыносимо. Перевести взгляд с такой картины тяжело, а пока глядишь, тоска все больше захватывает. И вот уже кажется, что во всем мире не сыщется ничего, способного зацепить и вытащить из западни. Другие, наоборот, светились ослепляющим счастьем. Бросишь один взгляд на оранжевый закат — хочется танцевать, все кажется солнечным и воздушным. И тянет остаться, черпать радость ладонями, подкидывать ее вверх, осыпая себя и все, что рядом. Третьи дарили спокойствие. А от иных хотелось отвернуться, убежать и спрятаться. Но каждая картина оставляла след в душе, эмоции, которые будешь помнить до самой смерти. Я шел по залу, смотрел и вспоминал созданные миры и их хозяев. Вот тот, чья хозяйка — старая вдова, которая просила вернуть давно умершего мужа. Ее картина наполнена блаженством, золотые тона заката, на который любуются двое, пропитаны теплом и светом. А я и не думал, что за ее выцветшими глазами и тихим, скрипучим голосом таилась нежность, разделённая на двоих. Что под строгим скучным платьем билось сердце, полное любви и романтики. Как наяву, она появилась в моих мыслях. Она и ее мир на день — довольно скучный, как мне тогда казалось. Вот картина отца, потерявшего дочь. Они стоят вдвоем в объятиях друг друга, а ярко-голубое безоблачное небо окутывает их, защищая от всех невзгод. Лицо отца так далеко, что не получается разглядеть, но чудится: в его глазах застыли слезы, а на губах играет улыбка. Помню, я тогда решил, что его ко мне привело чувство вины: когда девочка умерла, отец находился в очередной поездке, которых было слишком много, чтобы успевать заниматься ребенком. Я ошибся. Не понял глубину привязанности между ними. Не увидел тоску по близкому и родному. Не угадал желание еще раз увидеться, поиграть вместе, провести время, отнятое болезнью, вдвоем… Вот на этой картине, от которой хотелось с брезгливостью отвернуться, точно мир молодого человека, который запомнился мне как приятный, обходительный, трогательно-влюблённый в одну девушку из богатой семьи — конечно же, взаимно и несчастливо по вине ее родителей. Он просил один день счастья с ней, чтобы помнить хотя бы его. Что ж, представления юноши о «счастье» вряд ли обрадуют возлюбленную. То, что я, наблюдая краем глаза, принял за объятия, на картине обернулось жадным вожделением на грани насилия. А вот мир барышни, которая сбежала с бала. Она хотела, чтобы ее любили, хотя в мире на день вышло несколько не так, вернее — слишком так. Но на картине она сидит среди зеленой травы и распустившихся цветов, облокотившись на плечо любимого, и тот плетет ей венок из одуванчиков. А рядом с ними бегают за знакомой дворняжкой двое ребятишек — мальчик и девочка. Гармония и любовь — вот чем веяло от этой картины. Я всегда считал, что Сила дарила людям то, чего они хотели, и Она лучше знала, в чем они нуждались. А я не влиял на результат. Я — всего лишь инструмент в Ее руках. Но тогда, почему Милена получила такой безумный мир на день? Ведь она явно хотела другого. Наверное, похожего на тот, что на картине. Я провел рукой по холсту, будто пытался увериться в его материальности. Пальцы ощутили неровную от мазков кисти поверхность, я вздрогнул — настоящий. Миры, виденные лишь мною и едва знакомыми людьми. Нереальные, существовавшие недолго, они были одновременно теми же и абсолютно иными. Порождения Силы, мои творения. Надежды, мечты и желания их героев и самих клиентов — я понимал неверно? Мои мысли влияли на миры? Но я же всегда думал, что это не так?! Что это творила Сила, которая мне не подвластна… А эти картины — неужели в своем мире Гревцов видел это? Я вспомнил его сеанс. Нет, в его видениях не было такого, только то, что видел и я. Значит, он так легко понял всех этих людей? Которых он даже не встречал? Я вновь перевел взгляд на холсты и пошел вдоль них. Изображения мелькали одно за другим, и каждое вызывало отклик в душе, в воспоминаниях проскальзывали лица клиентов. Постепенно меня охватили чувства, которых я избегал всю жизнь — не признавал, отрицал. Чужие эмоции, оказавшиеся такими… знакомыми… Ощущения, выраженные в красках художником, те самые, которые он распознал в созданных мирах. Они были очевидны и естественны. Я начал понимать людей, доверивших мне самое сокровенное — свои мечты. Увидел, что двигало ими и как я изменил их жизнь. Я вспомнил родителей, которые совершили непоправимую ошибку, желая помочь своим клиентам — всегда считал это глупостью, неоправданным безрассудством. Да и сейчас… Но теперь я открыл причину их поступка, и он не казался мне бессмысленным. Руки дрожали, в груди разрасталось болезненное чувство. Я смотрел сквозь капельки на ресницах и чувствовал, как по щекам сбегали холодные ручейки. Впервые после смерти родителей я плакал. Я поднял руку и провел ей по лицу, на пальце замерла слезинка. Вдруг лучик скользнул по ладони, и капля заискрилась радужными переливами, подрагивая, словно танцуя в солнечном свете. Я улыбнулся.