Молот Тора

*Как всегда очень мало от соавтора тт тт* Чанель снова посмотрел на Сэ, улыбаясь ярко и счастливо. Ранние зимние сумерки ненавязчивой тенью пробирались сквозь окно и подгоняли посетителей кафе поскорее отправиться домой, в теплый уют. Чанель думал о мягком диване, новой приставке и о перспективе горячего шоколада, разлитого на 2 кружки. - Пойдешь ко мне ночевать? – прорезало пустую веселую болтовню Сэхуна. Младший поперхнулся и часто-часто захлопал глазами. - Что? Чанель сглотнул: щекотливость темы отзывалась мурашками по коже. С одной стороны было даже странно звать Сэхуна к себе, после случившегося. Но с другой – идти домой без родного блондина, играть в одиночку, готовить шоколад на одного – совсем-совсем не улыбалось. - Ну, погреемся, порубимся в приставку… - неловко буркнул Ель, пряча краснеющее лицо в ладонях. Сэ розовым язычком слизал сухость потрескавшихся губ, его глаза беспорядочно бегали; Чанель будто ощущал весь испуг младшего. Напряжение за столиком на двоих росло, передаваясь невидимыми электрическими зарядами, и становилось ужасно неудобно. Чанель сжал ладони: терять хороший вечер казалось криминальным. - Обещаю, голым ходить не буду, - подмигнул Ель; пальцы немного дрожали, улыбка получилась вымученной. Но Сэхун тихо хихикнул, откинул кремовую челку с глаз и улыбнулся. Чанель выдохнул. - Тогда пошли, - смеясь, ответил Сэ. Они вышли из кафе, на плечах вынося с собой приятную дружескую атмосферу. У Еля слишком быстро пританцовывал пульс из-за какого-то непонятного предчувствия. Он сам не понимал: плохого или хорошего. Они добрались до чанелевского дома практически бегом. Снегопад крупными хлопьями оседал на город и хрустел на земле белоснежной дымкой. Ель крепко держал руку блондина, потому что того координация подводила чертовски, и Сэ спотыкался о любой снежный ком. У Сэхуна болтался шарф, а, когда они перебегали скользкую дорогу, он улетел вовсе. Чанель сильнее дернул младшего на себя, чтобы тот ни за что за чужим шарфом не убежал. Синяя мягкая ткань сливалась с дымкой снега; ветер уносил шарф, цепляя за голые ветки деревьев. Чанель и Сэхун держались за руки, смеялась и искренне верили, что все как прежде. Еще с порога маленькой квартиры Еля веет домашним теплом, и младший спешит снять дутую куртку, сбросить кеды и быстро убежать на кухню. Радио заглушает остальные звуки, и Сэ окончательно успокаивается. Он знает наверняка, где что лежит. Поэтому уверенными движениями достает все, что понадобится для настоящего горячего шоколада, но в последний момент передумывает и складывает все обратно. Чанель шибуршит в гостиной, видимо распутывая шнуры от приставки, и Сэ старается поторопиться. Отчего-то не хочется терять ни минуты, поэтому он аккуратно отрезает краешки шелестящих упаковок и высыпает искусственный порошок в кружки, заливает горячим молоком. Пробует – слишком горько – кидает пару кубиков сахара. Когда он довольный собой входит в гостиной, то не может держать смеха ни секунды. Он смеется, запрокидывая голову, и теплый ароматный напиток выливается за края. Сэ спешит поставить его прямо на пол, не переставая хихикать. Все дело в том, что Чанель скачет по полу, придерживая коленку к груди и праведно матеря все на свете. Рядом валяется чудом уцелевший тяжеленный керамический слон и улыбается так, будто в курсе всей ситуации. Сэхун, смеясь, помогает Елю подняться, но тут в отместку тянет руку младшего на себя. Тот, охая от удивления, сваливается прямо на рыжика. Теперь очередь последнего смеяться. Сэхун бурчит, возмущается и начинает даже кричать, когда Ель садится прямо на него и по традиции – щекочет. Чанель улыбается, пробегаясь по выступающим ребрам. Он немного гладит бока Сэхуна и выступающие косточки, но только если раньше это было просто так, то сейчас действия носят с собой неуловимый подтекст, и самое странное – Чанелю на него плевать. Ему просто нравится касаться младшего. Он наклоняется ниже, потому что тонкие ключицы как раньше его манили, так сейчас еще сильнее. Чанель не то, чтобы хочет их поцеловать или еще что-то. Просто они хрупкие и по-настоящему нравятся Елю, и весь Сэхун – красивый. Чанель думает о том, что всегда так считал. Он зависает над переставшим дышать Сэ и пытается разобраться с мыслями. Выходит не очень: под ним Сэхун лежит. И все-таки мысли выветриваются из головы вмиг. В комнату, стуча маленькими каблучками сапожек, входит Янни. Она раскрасневшаяся от мороза и широко улыбающаяся (как всегда), видит двух друзей и смеется. Бросает – что это вы тут делаете? И тут же скрывается в коридоре: снять верхнюю одежду. Парни отскакивают как ошпаренные. Чанелю стыдно за свои мысли, Сэхуну стыдно в принципе. Он срывается, поправляя на ходу свитер и подтягивая спавшие джинсы. Щеки краснеют дико, сердце бьется так сильно, что до колючей боли. Чанель бежит следом – сказать ему в принципе нечего. Да и не зачем – он ведь ничего не сделал. - А мог бы, - вслух говорит Ель уже в пустой коридор. - Сэ ушел, что ли? – возмущается Янмин, выходя уже из кухни. – Вот засранец, - хмурится она и обнимает своего парня со спины. За ее объятия Чанель цепляется, как утопающий за соломинку. Разворачивается и тут же целует. Во всем теле бушуют странные чувства, и кажется невозможным разобраться с ними. Как же тут решить хоть что-нибудь, когда целуя губы своей девушки, думаешь о губах другого человека. Совсем как шесть лет назад. К большому моему сожалению, на этой главе мое соавторство с FleurFox заканчивается. Я очень расстроена, и из-за этого, желание дописывать этот фик просто пропало. Я не знаю, закончу ли я его сама, надеюсь, что закончу, но я ничего не обещаю. Все же самой его писать совсем не то, что с соавтором. Мне было приятно работать с FleurFox, и мне, действительно, очень грустно от того, что меня покинули тт тт