1.
8 января 2021 г., 08:57
Очередное серое утро в офисе перетекает в такой же серый обед. Намджун примерно через три месяца работы отчаялся изображать хоть какой-то интерес к тому, что происходит на его мониторе, поэтому с лицом полным скорби всего еврейского народа, он скроллил очередную страницу с товарами для еженедельного отчета. Уродские детские люльки мелькали перед его глазами со скоростью света, Намджун так же лениво продолжал скроллить, пока его глаз не уловил нужную модель, которую он с таким же скорбным лицом внес в одну из пятнадцати вкладок в очередной экселевской таблице.
Работа в офисе никогда не была мечтой Намджуна, но и другой мечты у него тоже не было, поэтому каждое утро он напяливал убогий серый костюм, вливался в толпу тысячи таких же людей в убогих серых костюмах и ехал в забитом под завязку автобусе на работу. Он привык к этому или же убедил себя в том, что привык, как авторитетно заявил ему Юнги на обшарпанной намджуновской кухне во время очередной попойки. Намджун не обратил внимания на слова Юнги тогда, ведь пьяному Юнги верить себе дороже, но слова будто въелись в подкорку его мозга и мигают там неоновым светом время от времени, как вывеска круглосуточного магазина. Намджун устало трёт затылок и смотрит на часы, часы бесстыдно смотрят в ответ и показывают, что корпоративному рабу Ким Намджуну сидеть в офисе еще как минимум шесть часов. Курсор на экране заманчиво подмигивает, напоминая Намджуну, что зарплату ему платят не за его красивые глаза и низкий бархатистый голос. Тяжело вздохнув и опрокинув в себя полкружки мерзкого остывшего кофе, он снова открывает окно с поисковиком и уныло вбивает запрос. Пока компьютер со скоростью ленивца загружает веб-страницу, мысли Намджуна с такой же скоростью возвращаются к Юнги. Вообще, верить советам Юнги в любом состоянии себе дороже, особенно в плане карьерного роста или работы. Юнги уже лет пять работает барменом в баре с претензией на элитарность. Работает он из рук вон плохо: грубит половине клиентов, пьет на работе, опаздывает на смены каждый божий день и даже не извиняется за это. Но, парадоксально, до сих пор не был оттуда уволен, то ли из-за того, что на его милую мордашку туда каждый вечер слетаются богатенькие дамочки за тридцать, то ли из-за того, что Юнги спит с владельцем.
Владелец бара — лучезарный Чимин с улыбкой ангела, спустившегося с небес, — просто души не чает в угрюмом и колючем ко всему живому Юнги, постоянно называет его не иначе как «душа моя» и «радость моя». Опять же парадоксально то, что Юнги отвечает ему своими «крошка» и «дорогой мой», хотя Намджун за все 10 лет дружбы лично в свою сторону ничего кроме как «утырок» и «лох позорный» не слышал. Познакомились они в ту ночь, когда Юнги напился после очередной провальной попытки продержаться на работе больше двух недель в местном круглосуточном магазине. Пьяный в стельку Юнги обблевал кроссовки от балансиага выходящего из своей дорогой тачки Чимина, пробормотал что-то типа «ну и уродская обувка у тебя». И когда Чимин неловко улыбнулся, пытаясь подать знак своему охраннику оттащить от себя это хилое тельце, Юнги продолжил «но за такую улыбку я бы тебе отсосал» и скрылся в ближайшей подворотне. А на следующий день пришел на собеседование в бар Чимина и по, велению фортуны, был принят на стажировку. В тот же вечер Чимин имел удовольствие наблюдать парня, который испортил его кроссы за 800 баксов, за стойкой собственного бара и ахуевать. Как дальше складывались их отношения Намджун особо не знал, Юнги только как-то смутно все рассказывал, опуская детали, а Намджун не дурак и с расспросами не лез, радуясь по-тихому тому, что Юнги однажды завалился к нему на пьянку с приличного вида парнем и объявил всем: «Знакомьтесь, это Чимин. Мы ебемся по гроб жизни», Чимин лишь улыбнулся своей лучезарной улыбкой, от которой его глаза превращались в полумесяцы, а лампочки в комнате казались уже не такими и яркими, и добавил: «Приятно познакомиться. Мы встречаемся».
От раздумий о жизни Юнги и эффективности его советов Намджуна отвлек звук входящего письма. Кликнув на иконку, Намджун выяснил, что часы ему нагло врали и сидеть ему на работе до ночи как минимум — начальник отдела снова решил, что составление годового отчета по продажам в начале квартала в пятницу вечером это отличная идея, с которой ебаться долго и активно нужно было именно Намджуну. Намджуну ебаться с этим не хотелось, Намджун бы лучше поебался с кем-нибудь другим, но баланс на карте обещал, что ебаться ему светит только если с кем-нибудь за еду. Поэтому намджуновы пальцы тихо запорхали над клавиатурой, выводя «да, конечно, пучжанним».
Иногда Намджун задумывался — этого ли ему желала мать, когда отправляла на все эти кружки и занятия с репетиторами? Потом вспоминал с какой радостью мама рассказывает соседским аджуммам, что её сын работает в крупнейшем корейском конгломерате и вопрос снимался с повестки. Зато у мамы начал подниматься вопрос о скорой женитьбе Намджуна, ведь корейская мечта сама себя не осуществит. Хотя Намджун вполне бы мог написать аналитическую статью о концепте «корейской мечты», ее различиях и сходствах с концептом «американской мечты» и описать их культурно-исторические предпосылки, но мама эту статью все равно читать не станет, а снова будет пытаться устроить свидания вслепую «с той симпатичной девочкой, дочкой госпожи Ли. Помнишь, Намджун, Вы с ней вместе ходили в ясельную группу? Такие милые были!».
В этот раз от раздумий его отвлек заливистый смех Чон Хосока — бухгалтера из соседнего с намджуновским отдела закупок. Смех этот был уникален и необратимо приближался к Намджуну.
— Намджун-хён, ты идешь на обед? Там Сана-ши и Хеджин-ши идут с нами, мы хотим сходить в тот ресторанчик, который недавно открылся, у меня есть купоны на скидку с открытия!
Намджун устало поднял взгляд на Хосока, который, как всегда, выглядел так, будто слегка обдолбался спидов и был самым счастливым человеком на свете. Позади него скромно улыбались две девушки, тихо перешептываясь и стреляя глазами на Намджуна. Намджун бы хотел, чтобы они выстрелили в него лучше из револьвера и избавили его от мучений в виде Хосока-свахи. У последнего в голове сидела идея фикс найти Намджуну девушку. В особенно тяжелые дни Намджун думал, что Хосок и его мать точно в сговоре и хотят довести его не до ЗАГСа, а до гроба.
— Прости, Хосок-а, у меня завал, я пообедаю в офисе. Тем более взял еду с собой из дома, — сказал Намджун, пытаясь состроить самую очаровательную улыбку. Хосок окинул его взглядом, полным выражения «я на твои россказни не куплюсь, уебок, и не улыбайся так, ты же всех пугаешь».
— Ох, как жаль, Намджун-ши, — из-за плеча Хосока подала голос коллега Хосока и по совместительству его жена Чон Сана. — Хеджин-ши давно хотела с тобой пообедать, можешь дашь ей свой какао? Встретитесь как-нибудь после работы?
Намджун был уверен, что Хосок выбрал Сану только лишь по причине того, что она всегда и во всем поддерживала все его безумные планы. Даже их знакомство было спровоцировано тупой идеей Хосока еще во времена студенчества. Идея была вызвана пьяным спором Хосока с каким-то парнем, а заключалась она в том, что Чон Хосок обязуется в течение двух часов поймать живьем голубя. Если голубь не будет пойман, то пьяный в щщи Хосок лишится своей прекрасной шевелюры. Как именно два пьяных тела могли прийти к такому спору Намджун не знал, но знал, что в итоге Хосок оказался под окнами Саны и с криками побитого жизнью тойтерьера ловил там голубя. Как в голову Сане могла прийти идея в два часа ночи выйти из квартиры и помочь ловить голубя, Намджун тоже не знал, но на следующий день Сана и Хосок со своей спасенной шевелюрой уже сидели в кофейне, мило держась за ручки. Намджун в те бесшабашные времена студенчества никогда бы не подумал, что Хосок, как и он, превратится в офисный планктон. Но Хосока это явно коробило намного меньше, чем Намджуна, и он продолжал каждый день являть свой светлый лик с неизменной улыбкой на работу, не забывая при этом менять ярко-зеленый галстук на ярко-желтый или, в особенно хорошие дни, на цвет взбесившейся фуксии.
— Да, конечно, Сана-ши, — вынырнул из воспоминаний Намджун. Улыбка на его лице все меньше походила на дружелюбную и все больше превращалась в оскал. — Вот возьмите, Хеджин-ши, мою визитку, тут все мои контакты.
Девушка улыбнулась и забрала визитку из рук Намджуна.
— Я напишу Вам, до скорого, Намджун-ши.
— Да, конечно, всего доброго. Расскажешь потом как это ресторанчик, Хосок-а.
Хосок смерил его недобрым взглядом, кивнул и отправился с девушками к лифту. Намджун снова устало выдохнул, взвешивая в голове сколько еще он сможет продержаться перед тем, как Хосок узнает, что все это время он раздавал всем девушкам фейковые визитки с номерами, которых не существует. На самом деле визитки были косяком типографии, где закупается их фирма, и ему почти сразу же прислали новые. И Намджуну следовало бы выкинуть бракованные в ту же минуту, но он почему-то оставил их в ящике стола и даже парочку засунул в пиджак. И вот с начала (по)пыток Хосока и Саны обустроить его личную жизнь он поблагодарил судьбу, что он такой сообразительный и бережливый. На самом деле, Ан Хеджин была даже очень хорошей девушкой — уверенная в себе, с невероятно красивой фигурой и очаровательной улыбкой. Но Намджун уже полгода назад понял, что их новенький тогда еще стажер Квон Хёку безумно на нее запал и уменьшать его и без того маленькие шансы как-то не хотелось. Потом еще бы пришлось гадать в каждое ли кофе, которое он приносит для Намджуна, он плюнул или нет. Снова погрузившись в работу, Намджун старался больше не отвлекаться на мысли о своих друзьях, чтобы побыстрее закончить, зайти в магазин и провести приятный пятничный вечер в компании себя, пива и какой-нибудь глупой дорамы по телику. То, что Намджун любил «девчачьи» сериалы знали все, но шутить над этим боялись. Как-то попытался младший брат Юнги — Тэхен, но ему пришлось выслушать пятидесятиминутную лекцию о том, что «гендерные нормы являются общественно-обусловленными и нет подлинного разделения на «девчачье» и «мужицкое», кроме того, что нам в умы вкладывает в общество». После этого Юнги пришлось спешно отпаивать Тэхена пивом, чтобы тот хоть как-то пришел в себя и вернулся в свое обычное состояние тупого распиздяя, которое, по всей видимости, было их наследственной особенностью.
Часы на рабочем столе по-прежнему были настроены отнюдь неблагосклонно к Намджуну и показывали девять вечера, когда он вносил последние правки в отчет. Устало потянувшись на хлипком стуле, он оглядел пустой и темный офис, сохранил документ с отчетом, отправил его на почту начальнику и заодно загрузил на офисный сервер. Работа на сегодня была закончена, можно было смело выключать компьютер и ставить все рабочие чаты на игнор до понедельника, что Намджун с удовольствием и сделал.
Жил он довольно далеко от офиса, в небольшой, светлой и абсолютно прокуренной квартире. Добираться до нее нужно было на автобусе минут тридцать, но плата была приемлемая и Намджун явно нравился хозяйке квартиры, которая за два года его проживания приходила от силы раза три и то лишь для того, чтобы забрать какие-то вещи, которые она оставляла на балконе. Сидя в автобусе, Намджун уже планировал в какой из ближайших магазинов зайти за пивом. Вопрос был серьезный и требовал полной концентрации, ведь в «7/11» есть его любимое пиво, но еще там есть странный продавец, который не спускает с него глаз каждый раз, когда он переступает порог; а в «CU» нет его любимого пива, но зато продавцу на Намджуна абсолютно насрать. Спустя тридцать минут раздумий, выходя из автобуса, Намджун все же выбрал «CU», до которого было чуть дольше идти, но там по дороге можно будет купить в ларьке токпокки. «Настроение как раз для токпокки», решил Намджун и шагнул на пешеходный переход.
Неожиданный яркий свет фар настолько ослепил его, что Намджун смог лишь в испуге поднять руки, чтобы прикрыть лицо. Звук удара был глухим, Намджун, если честно, мало что почувствовал, кроме очень короткого и странного полета, который закончился его встречей с асфальтом в полуметре от фар, которые его ослепили.
Голова от встречи с асфальтом саднила в районе затылка, отказываясь хоть как-то воспринимать произошедшее и подавать сигналы телу. Поэтому Намджун лежал и смотрел в ночное небо. На самом деле из всего ночного неба он видел только фонарь, который хотя бы не ослеплял, но лишь потому, что почему-то подмигивал ему теплым желтым цветом. Мозг, кажется, начал процесс аварийной перезагрузки и Намджун смог сначала быстро-быстро поморгать и готовился уже предпринять героическую попытку поднять свою тушку в уродском сером костюме с такого же серого асфальта, но тут что-то перегодило ему мигающий свет от фонаря. Что-то спросило очень приятным голосом с истеричными нотками:
— Эй! Ты в порядке? Ты же не умер? Пошевелись уже, пожалуйста!
Постепенно Намджун вник в слова, а что-то трансформировалось в кого-то. Причем, не просто в кого-то, а, по скромному мнению сотрясенного мозга Намджуна, в самого красивого человека на планете под названием Земля. Кое-как выбравшись из второго кризиса за десять секунд, мозг отчаянно искал слова, чтобы ответить на все вопросы прекрасного незнакомца.
— Я умер? Я уверен, что я умер, ведь ты так похож на ангела, — с трудом разлепив губы, прошептал Намджун, глядя в глаза незнакомому парню. В голове Намджуна горели красным светом все лампочки, сигнализируя провал, катастрофу и отчаяние. Стратегическое решение о потере сознания во избежание позора было принято, и Намджун обмяк на асфальте, так и не попытавшись встать.
