Loving you is a losing game

Я подарил тебе всю любовь, что сберёг, Но наша игра заранее была обречена на провал. Парнишка из маленького городка в большой игре, Но я увлёкся этой безнадёжной игрой. Теперь я понимаю, Что любить тебя — это безнадёжная игра.

Весна. Время пробуждения, цветения и любви. Порою, кажется, будто весна самое романтическое время года. Вокруг всё цветет и пахнет, парочки ходят за ручки и освещают всех своей любовью. И Питер, такой романтичный город со своей старинной архитектурой и своеобразной атмосферой должен бы наталкивать людей на чувства полной гармонии и влюбленности, а по итогу наталкивает только на грусть и одиночество. Возможно все дело в погоде, а может в горожанах, которые прожив здесь долгое время, забыли, что значит солнце и улыбки. Небо в Питере хмурое, даже весной, а лица прохожих описывают всю бренность бытия и наталкивают на самые запретные и непрошеные мысли. Темные дождевые тучи, так похожие на сигаретный дым, который Попов так часто видит и чувствует возле себя, ранят душу еще сильнее. Он сидит на крыше и смотрит на город, где прожил большую часть своей жизни. Он и сам, словно Питер. Творческий, непостоянный, делает всё с воодушевлением, требует отдачи, эмоции отдает почти всё, оставляя себе ничтожные частицы, которые только его, которые раз за разом все равно уходят к другому. И может сейчас в городе все не выглядит так трагично, как он думает, и где-то там возле одного из домов радостно смеются дети, а совершенно в другой стороне бабушка отчитывает внука за то, что вышел из дома без зонта или дождевика. Но он позволяет себе думать уж слишком мрачно, не обращая внимание на проблески жизни, потому что на душе мрачно и жить не хочется… Концерт в Питере прошел хорошо. Публика была невероятно отзывчива и все сценки залетали на ура. После такого долгого перерыва все были рады увидеть их наконец-то вживую и Арсению в два раза приятнее было, что первым городом для концерта стал Питер, его вторая Родина. И день прошел бы хорошо, если бы он, традиционно не просматривал истории в инсте. Всего лишь не заходил туда, но это был его ритуал. Не интерес, нет, просто чуйка, заставила его найти страницу Кузнецовой и открыть историю. И увиденное там, кажется, окончательно сломало его. Он не уехал, не остался с парнями, они не пошли отмечать концерт, как делают это всегда, он не поговорил с Шастом. Он многое не сделал после концерта о чем сейчас жалеет, но понимает, наверное так и нужно было. Арсений никогда не верил в судьбу, но в данный момент судьба или чистая случайность привела его сюда. Арсений приехал на крышу, ту самую крышу, где все началось, где случилось, пожалуй самое важное в их отношениях, где они отмечали его день рождения, откуда потом они поехали прямо в его квартиру. Здесь было первое признание, первый поцелуй и первое взаимное осознание, что они есть друг у друга и будут в с е г д а. Что же всегда, очевидно, продлилось недолго. Неопределенные отношения продлились недолго. Довольно прозаично… У них всё начиналось довольно неоднозначно. Первая встреча — они совершенно разные. Арсений — явный петербуржец, литература, театр, тонкий, не всем понятный юмор, полное спокойствие и ни одной лишней эмоции. Шастун — воронежский паренёк, простый, КВН был у него в крови и в шутках, юморной, с эмоциями, которые лезли через все щели и к всему этому скромный и немного неловкий. Они две противоположности и оба были уверены, что у них никогда не будет ничего общего. Возможно, если бы не Импровизация, они бы и не встретились. А потом сдружились, стали проводить больше времени вместе, играть общие импровизации, вместе страдать над шокерами. Со временем прикосновения стали обжигать, а взгляды пересекаться все чаще. Хотел ли он переступать черту друзья? Конечно же хотел, чёрт, ну какой человек откажется от такого, если он влюблен. Поэтому, когда Шаст признался, не смог соврать о невзаимности. А девушка Антона, спросите вы? Ну что ж, если для Антона она не вызывала никаких проблем, то и Арсению было совершено плевать. Встречались ли они? Нет, это были встречи, когда они позволяли друг другу быть вместе и быть счастливыми, чаще всего в Питере у Арсения. Это были ленивые поцелуи и просмотр фильмов вместе, а после жаркая ночь, после которой Шаст замазывал засосы и возвращался в Ире, которая устраивала истерики, но мгновенно успокаивалась, стоило Шасту упомянуть какой-нибудь приятный подарок. Откупался, Арсений и сам понимал это, и думал, что им стоит расстаться, но лишних вопросов не задавал. Шло время и они были счастливы, Ира по прежнему закатывала истерики, когда Шаст пропадал в Питере на 2-3 дня, но непродолжительные и довольно быстро отходила. А потом, потом все пошло наперекосяк. Карантин видимо повлиял на всех, и в том числе на Антона. Он отдалился… По прежнему приходил за поддержкой и успокоением к Арсению, но давал взамен такое мизерное количество чувств, что становилось тошно. Новый год они отмечали раздельно, потому что Арс, та как ты, блядь, не поймёшь. Я так не могу, это же Ира и все новогодние праздники тоже. Было ли Арсу больно? Было, было чертовски больно, просто от осознания того, что человек, которого он так отчаянно любит, похоже не любит его также, либо вообще. А потом пришел март, а вместе с ним и день рождения Арсения. И он запомнил его как самый лучший день. Антон тогда был рядом целый день. Они выяснили всё вопросы, которые волновали и камень с души упал. Март был прекрасным. А теперь эта история… Больно, снова больно. Больно, потому что Антон даже не сам рассказал. История вчерашняя, а значит возможность была. Почему не рассказал? Почему он вообще это сделал? Вопросы стучат в висках и Арсений медленно выдыхает. Руки чешутся закурить и он тянется за пачкой сигарет. Закуривает, становится легче. Хмыкает, сам обещал, что никогда больше не возьмёшь в руки эту гадость и не сдержал слово — слабак. –Арс… Три буквы, а у Арсения сгорело все внутри. Все, чёртовы бабочки сгорели, осталась пустыня, черная и безграничная, не имеющая ничего общаго с тем, что было раньше, когда он слышал голос. Раньше у него душа пела и цветы внутри, такие яркие, как сам Шастун. А сейчас душа не поёт, воёт как раненный зверь, истекает кровью из-за предательства. — Тоха, как ребята? — актер, ничего не скажешь. Что-что, а эмоции он научился скрывать, спасибо многолетней практике. — почему уехал? — вопросом на вопрос — не очень культурно. — он поворачивается к Антону и смотрит в зелёные глаза, напряжение между ними кажется можно ножницами резать. Но продолжают упрямо смотреть друг другу в глаза. Зеленые в синие. А в глазах отчаяние у обоих, и ничего не спасает. Сейчас некому успокоить, некому сказать, что все будет хорошо, потому что не будет. Уже никогда не будет хорошо. — ты можешь, блять, просто ответить. — только после того, как расскажешь мне то, что должен был сказать ещё вчера… — я сделал Ире предложение… — знаю, поздравляю. — поздравляю? Издеваешься? — а что ты хотел от меня услышать? Что я рад за вас? Нихуя я не рад. Или может, что я желаю вам проводить вечера как проводили их мы? Нет, Шаст, я никогда тебе такого не скажу. И если ты приехал за тем, чтобы услышать от меня пожелания счастливой семейной жизни, то не на тот адрес приехал. — он усмехается и отворачивается от него. Антон подходит к краю и опирается на перила. — она беременна, Арс, я не могу по-другому. — ну что ж, дети это прекрасно и ты не можешь по-другому. — он повторяет, как-то без эмоций и уже явно, устав от всего этого. По-моему жизнь просто издевается над ним. — дети это прекрасно? Ты себя со стороны слышишь? Очнись, а как же мы? Одна фраза и Арса кроет. Как же мы? Никак, блять просто никак. Что он хочет от него, если сам уже все решил? — Шаст, что ты блять от меня хочешь? Ну что? Ты сделал ей предложение сам, ты не поставил меня об этом в известность, даже не удосужился скинуть смс. Ты, блять, хотя бы прикинул тот вариант, что ребенок не твой. Нет, нихера ты не прикинул, ты решил, что он твой, а значит стоит ли ещё что-то говорить о нас? Нас больше нет, как впрочем и моего сердца. Просто пиздуй в свою счастливую семейную жизнь — он устало выдыхает и выуживает из кармана вторую или уже третью сигарету, не считает, не нужно это. — Арс. — Тох, уходи, она тебя ждёт и ты похоже ей нужен, а я как-нибудь переживу…