Loving you is a losing game

Если это чувство Просто выброс эндорфина Скажи, почему так больно сильно? Почему так больно сильно? Если это чувство Просто взрыв окситоцина Скажи, почему так больно сильно? Почему так больно сильно?

5 лет спустя

Макс Корж - Эндорфин

Зима — время волшебства и магии. Время новогоднего чуда и запаха мандарин. Всё вокруг укрыто белоснежным покрывалом снега и тревожить эту гармонию это почти что преступление. Прогулки зимой, есть в них что-то такое особо завораживающее. Но только не когда ты гуляешь с двумя маленькими метеорами, которые опробовали уже все сугробы, извалявшись там полностью. В парке людей немного, ведь обычно в такое время люди сидят на работе в офисах и не планируют выходить даже на перекур. Но не семья Поповых. Они семья творческая, не привязаны ко времени и к погоде. Поэтому сейчас дети радостно бегут по алее, перекидываясь снежками и смеясь громко, заливисто, так, что родители только и успевают шикать на них, конечно же шутя, потому что детям сейчас можно. Пускай они побудут счастливыми хотя бы сейчас, когда у них нет этих вечных забот и проблем, когда они знают, что родители рядом, что они в любой момент могут помочь, когда не нужно убиваться из-за того, что любовь невзаимна. Детство. Уникальная пора жизни — тебя радуют мелочи, такие вещи, которые ты видишь каждый день, но все равно радуешься и взрослым этого не понять. У них вечные заботы. И даже сейчас, когда Арсений, казалось должен быть счастливым, видя своих детей довольными от прогулки, он периодически отвлекается и погружается в свои мысли. Когда-то и они так же с Антоном радовались снегу, играли в снежки и чувствовали себя детьми. Парни тогда здорово окоченели, на улице ведь не плюс, но внутри каждый горел, от чувств, от прикосновений, от взглядов глаза в глаза — синие в зеленые. Он не забыл, хотя для все он старательно делает вид, что ему плевать и чувства уже давно прошли. Вот только сына назвал Антоном и как только Алёна не отговаривала, но в итоге только вздохнула и согласилась. Сын… Да, у него действительно появился сын. Вот только история этого решения не обсуждается, потому что мало того что они по-пьяни переспали, так и потом узнав о беременности, девушка даже не собиралась рассказывать об этом Арсению, уже собиралась записаться на аборт. И у нее всё бы получилось, если бы не случайно забытый тест в ванной и неожиданный приезд Арса в гости. Он тогда был так зол, потому что «ну не нужен же тебе сейчас ребенок, поэтому я все решила сама». Они тогда поговорили и решили оставить дитё, тогда же и съехались. Для всех семья, на самом деле лишь друзья, но он же актёр, а поэтому с ролью справляется на ура. И сейчас, когда дети вытащили их на прогулку, они усердно делают вид, что они счастливая семья, хотя у одного из них скребут кошки на душе, а вторая хочет быстрее вернуться на работу, потому что там тот, кто симпатичен, как парень, а не как друг. Алёна и сама чувствует, что скоро игре конец, но дети. Ей ужасно не хочется расстраивать детей, а она знает, как они любят своего папу, поэтому терпит, держится, скрывает. Вот так вот, в каждой семьи, пожалуй свои собственные тайны, и у каждого человека свои секреты. Вечереет. И вся семья собирается на кухне, чтобы приготовить ужин и поесть всем вместе. Их семейная традиция. Независимо от того, насколько заняты, расстроены, обижены все просто обязаны собраться вместе. Они сидят за столом и обсуждают прошедший день и будущую постановку в театре, где Кьяра будет играть в главной роли. Неожиданно где-то в прихожей раздается звонок телефона и Арсений, извиняясь, спешит к телефону. — привет, Арсюх! — слышится из трубки уж слишком радостный голос Серёги. — привет, Серый, хотел что-то или просто позвонил? Я просто занят сейчас немного. — да, давай завтра встретимся, кофе выпьем, разговор есть. — без проблем. Они договариваются о встрече и Арсений возвращается к семье. Там уже во всю идёт спор между тем какой мультфильм они будут смотреть перед сном. Ещё одна традиция. Вообще Арсений делал всё, что их так называемая «семья» была похожа на настоящую и чтобы дети чувствовали себя счастливыми, поэтому и выдумывал эти традиции и разные прикольные штуки. — что-то случилось? — Алена легко дотронулась до его плеча и посмотрела слегка обеспокоенно. — нет, все хорошо, Серый предложил встретится, кофе выпить. Говорит дело есть. — ясно. ну что, крохи, доели? Идем купаться и смотреть мультик Дети с радостным возгласом подскакивают со стульев и отправляются в ванную. — стойте, хулиганы, по очереди. Алёна хотела взяться за посуду, но Попов отнимает ее руки от бокалов и отправляет вслед за детьми. — спасибо — говорит она одними губами, а он кивает в ответ, слегка улыбается и принимается убирать посуду со стола в посудомойку. А после идёт в гостиную, ищет тот мультфильм, который выбрала Кьяра. Про принцессу мороза и забавного снеговика. Её любимый мультик. Краем уха он слышит из ванной веселый звонкий смех и подхватывая полотенце с дивана спешит к своим родным. Дети засыпают ещё на середине мультика, поэтому Арс сначала переносит дочку в её кровать, а потом и маленького Антошку. Целует каждого, шепотом желает спокойной ночи и тихо выходит. В голове одна мысль: сейчас бы покурить. Привычка, такая отвратная, но с годами стала такой родной. Уже не тошнит от каждой сигареты, он не угнетает и не корит себя, так как курить стал значительно меньше, если сравнивать с тем временем, которое провел в Омске у родителей. — Арс, пошли спать? -Алёна, тоже родная душа, как бы не хотел он отрицать, но она стала ему действительно родной, особенно когда помогала выбраться с той чертовой депрессии. Сейчас он был ей благодарен. За то, что терпела, что вытягивала из дерьма, что помогала во всем. — да, уже иду — тушит сигарету, выкидывает бычок пепельницу и идет спать, надеясь, что завтрашний день принесет не так много таких разрушительны мыслей. Вот только надеялся на это он каждую ночь и лучше не становилось. Утро начинается не с кофе, но не для Арсения. Его утро довольно банально и однообразное. Утренний душ, сигареты и кофе. А потом, уже окончательно проснувшийся, он идёт к детям, к его маленьким ангелам, которые каждое утро наполняют его жизнь смыслом. — малышня, доброе утро — он легонько стучит костяшками по двери и заходит в комнату. Целует сначала Антона, потом Кьяру, а в ответ слышит: — фе, папа, от тебя пахнет — девочка брезгливо морщится, а отец вспоминает, что жвачка так и осталась на столешнице. — извини, малышка, больше не буду. Давайте, умывайтесь, одевайтесь, жду вас на завтрак — он подмигивает детям и выходит из комнаты. На кухне Алёна уже готовит на завтрак детям манную кашу и паралельно жарит яичницу себе и Арсению. — Кьяре сегодня на репетицию, я отвезу, а после встречи с Серёгой заберу. Отдохнёшь хоть немного. — спасибо, я тогда Антошку к родителям отвезу. Родители соскучились за ним. Завезешь тогда и Кьяру к ним на ночёвку. — хорошо, без проблем. Когда дети уже садятся за стол, Алёна ставит тарелки с завтраком на стол и в комнате воцаряется тишина, прерываемая лишь звуком мультиков из телевизора. Кафе, которое выбирает Матвиенко, их любимое. Тихое, уютное место, с ненавязчивой музыкой, приветливым персоналом и вкуснейшим кофе. — привет, Матвиеныч — Арс обнимает его, пожалуй даже слишком крепко, но с собой поделать ничего не может, он соскучился за лучшим другом. — Арс, триста лет кажется не виделись — он обнимает в ответ так же сильно. Они присаживаются, подзывают официанта. Их стандартный заказ здесь: два кофе и два фирменных десерта. — я чего звонил вообще. Там Пашка Воля звонил недавно. Говорит, что на юбилей Импровизации хочет собрать всю команду. Всё-таки все вместе работали и стали почти что семьёй. — мм, собрать всю команду. Идея конечно крутая, но я пожалуй отка… - Серёга перебивает его на полуслове: — даже не начинай, я не принимаю твоих отказов. Пойми, что это те люди, с которыми мы прошли и огонь и воду. Вспомни хотя бы как мы снимали пилоты или наши концерты в городах. Было же круто. Неужели ты не скучаешь по тому времени? — иногда действительно скучаю. Вот только потом - он не договаривает, задумывается. — Арсюх, нет, пожалуйста, не надо сейчас воспоминаний про Шастуна. У тебя есть красавица жена и двое прелестных деток. А Шастуна оставь в прошлом. Воспринимай его как неудачный эксперимент. Тебе было скучно, рядом тогда никого кроме него не было, вот и случилось то, что случилось. Знал бы сейчас Сергей с какой силой сжимает кулаки Арсений под столом, только для того, чтобы не отвечать, чтобы не ввязаться в спор, чтобы прямо сейчас не послать его на три веселые буквы. Тема Шастуна в нынешней жизни Арсения была под запретом. И в данный момент погрузится в размышления его удерживало только наличие друга рядом. — короче, Арс, поехать стоит. — ладно, когда самолёт? — вот это уже другой разговор, самолёт 4 февраля утром. Билеты я куплю, потом отдашь. — Окей. Ладно, Серёга, я поеду, мне ещё малую забрать нужно. — да, бро, без проблем. До встречи Они жмут руки на прощание, и Арс расплачиваясь выходит из кафе. На улице идёт снег и это та самая вещь, что приводит его в чувство. Холодные льдинки кружатся в воздухе, после опускаясь ему на лицо, остужая пыл и успокаивая.

Ваня Дмитриенко - Венера-Юпитер

Уже сидя в самолёте, неделю спустя, Попов понимает, что совершает ошибку и лететь на эту встречу для него значит самоубийство. Потому что боится не сдержаться, боится снова в омуте погрязнуть, боится снова чувства те вытаскивать из глубин. Он ведь только более-менее успокоился. Он ведь для этого в Омске и жил, чтобы успокоится, залечить раны душевные. Для родителей мы всегда будем детьми, а потому и чувствует себя там как в детстве, беззаботно и легко. Но чувство это приходит лишь спустя месяцев 5, когда от сердца уже не осталось ничего, а он сам похудел килограммов на 10. Мама тащит его в театр, знает как привлечь его внимание, а после устраивает его туда. И он действительно там работает, помогает ставить спектакли, советует как лучше. И потихоньку приходит в норму. А теперь снова придется сердце по частям собирать снова и снова. Они прилетают в Москву днём. Заселяются в отель и решают пройтись. Вспомнить, так сказать, молодость и самые знаменательные места. Но идут молча, каждый думает о своём, ностальгируют. Арсений раз за разом вспоминает Антона и каждое место, которое с ним связано. Там они вместе гуляли, там пили кофе, а там ужинали, а на вон той крыше смотрели на закат. В каждом доме Москвы был Антон. От него не сбежать. Это его город так же, как Питер город Арсения. Такие разные, им никогда не быть вместе.

***

OneRepublic - Apologize

За столом веселье, ведь прежняя команда снова вместе. Они за время работы стали семьёй и перерыв на 5 лет стал для них действительно тяжёлым. Поэтому сейчас они наперебой рассказывают о событиях, что произошли за этот отрезок времени и дружно вспоминают смешные моменты съёмок и концертов. Только два человека не участвуют в общем кипише. Сидят тихо, смотрят друг на друга украдкой, будто боясь выудить из сердца что-то запретное, то что глубоко внутри, куда никто не доберется, под семью замками спрятано. Антон смотрит на Арсения и понимает, что раньше он был не таким. Раньше он был весельчаком, смешил их своими дурацкими шутками и светился будто изнутри. А сейчас, в официальном костюме, он выглядит будто вылез из той самой чертовой импровизации шокеры, где играл спец агента. Такой же статный, опасный, такой, что у Антона дух захватывает, а сердце делает кульбит за кульбитом. Арсений также поглядывает на Шаста и видит насколько тот повзрослел. Взгляд стал осмысленнее, с рук пропали все браслеты и кольца, кроме обручального и ещё одного. Он сразу заметил серебряный перстень на мизинце. Сразу заметил, потому что у него был такой же. Не на пальце конечно же, потому что слишком уж палевно. Он носит его на шнурке на шее. И каждый раз, когда сталкивается с трудностями, он сжимает его в руке и понимает, что если он пережил это то и переживет всё остальное. Вот и сейчас, когда он видит Шастуна рука автоматически тянется у цепочке, но рубашка и пиджак мешают, сдавливают словно тисками. — Арс, пошли покурим, как раньше? — пошли Они покидают стол, кивая всем по очереди. Выходят на улицу и приваливаются к стенке, всё-таки алкоголь даёт о себе знать, хоть и не кроет полностью. Шли молча, подкуривают молча, только смотрят тоскливо, с жалостью в глазах. — как ты вообще? — Шаст затягивается, а после медленно выдыхает едкий дым в воздух. — я? Да все путем. Семья, работа, театр. — слышал ты открыл театральный кружок для детей? Похвально. Почему решил работать с детьми? — открыл. Дети это ведь лучшее в нашей жизни. И к тому же дочка решила пойти по стопам отца. Ты же сам отец, должен меня понять. — даа, отец. — Шаст улыбается уж слишком натянуто, что не укрывается от взгляда Арса. — я что- то не то сказал? У тебя ведь сын? — да, сын, вот только не мой. — всмысле, как не твой? — не, я люблю его как родного. Только вот не мой. Я года два назад узнал. Мне тогда твои слова в голову встряли, ни на секунду не забывал. А потом малыш родился, и я действительно был самым счастливым. Полюбил его всем сердцем. Мой маленький Арсений. — что? Ты назвал сына Арсением? — да, ты не знал? — он удивлённо вскидывает брови — я думал Серый тебе рассказал. — нет, он не упоминал имени, а я и не интересовался. — и уже тише добавляет: — хотя наверное стоило бы. — ну в общем, потом я все чаще я стал слышать о том, что Арсюшка совершенно не похож на меня. Поэтому решился сделать тест на отцовство. Ира не знала, а когда пришли результаты призналась, что изменила мне на какой-то тусовке с друзьями и не смогла признаться. Бросить ее теперь уже не могу — не хочу лишать сына полной семьи. — в конце рассказа он с опущенной головой выглядит так, будто на его плечи свалились все испытания мира. Арсений молчал, не знал, что сказать, как поддержать. — Шаст, прости меня, я должен был быть рядом. Ведь мы были друзьями. Тебе нужна была поддержка. — знаешь, я ведь пытался тебя найти, когда ты уехал. Сутками не спал, весь Питер кажется облазил. А потом Серёга признался, что ты у родителей и я понял, конечная. Больше ничего не будет. Нам обоим не нужны мучения, поэтому перестал, с Иркой расписался — идиот. Это было самым глупым решением в моей жизни. Знал бы ты как я жалею каждый день, что не продолжил тебя искать. Шла уже вторая или третья сигарета у каждого, но они не отходили друг от друга, разговор не прекращали. Слишком много времени прошло, и скрывать смысла нет, что скучали, оба скучали. И их встреча сейчас это скорее чудо, чем что-то обычное. -ты счастлив сейчас? У тебя ведь семья, дочка и сын, жена, ты стал настоящим актером, известным и популярным, управляешь своим драмкружком. Просто я надеюсь, что ты действительно счастлив… Воцаряется тишина. Шастун на секунду переводит взгляд в эти голубые омуты, где он тонет раз за разом и задаёт единственный вопрос, который крутится у него в голове вот уже последние лет пять. — Арс, как думаешь, мы тогда все правильно сделали? — он замечает недоумение на лице брюнета. — Я имею ввиду, если бы я не ушел тогда, мы бы смогли быть вместе? Я бы скорее всего все равно женился бы на Ире, смогли бы мы после этого быть вместе? Арсений горько усмехается: — любовниками, имеешь ввиду? Ты же сам должен понимать, что это было бы невозможно. И дело здесь не только во мне или тебе. У нас на тот момент была огромная фанатская база, которая следила за нашей жизнью иногда даже слишком внимательно. И как ты думаешь, я себя чувствовал бы, если бы знал, что каждый раз буквально увожу тебя из семьи, отнимая у тебя самое дорогое и самое желанное. — да, я понимаю. Теперь так точно понимаю. Брюнет уже собирается уходить, но в последний момент оборачивается и смотрит на Шастуна добродушно, с очевидной лаской в глазах. — Знаешь, Шаст, если мы все-таки предназначены друг-другу, то в следующей жизни мы обязательно встретимся. — Арсений уходит, зная, что эту игру в жизнь они оба п р о и г р а л и.