Как в плохой пьесе

Было необычайно сыро. Возможно, по этой причине улицы пустовали, и Джеймс Мориарти на сегодня оказался единственным паломником. Высокие кожаные сапоги, выбранные им для столь примечательной поездки, промокли насквозь, пальмовая ветвь быстро покрылась зеленой коркой и заиндевела, пришлось воткнуть ее между камнями у ближайшей усыпальницы. Зеленая илистая жидкость, казалось, пропитала собой все вокруг — и каменную кладку, и землю, и даже воздух. Дышать становилось все труднее, Мориарти поднял воротник, натянул на нос шарф с символикой Р’льеха, купленный на выходе из дирижаблепорта, и засунул озябшие руки в карманы пальто. Он собирался осмотреть столько достопримечательностей, сколько хватит времени до ночи, а заночевать рассчитывал в той части развалин, о которых профессор Уилкокс упоминал в своем знаменитом труде «Паломничество к зеленому Ктулилу». Там было безопасно, и нужно было просто не спать ночью, чтобы в разум случайно не проникли Спящие. Следовало дойти до колонны с чуть обвалившееся кладкой, это было вдали от усыпальниц, и там как раз будет самое изумительное изображение Великого Ктулху, да спит он долго и счастливо. К вечеру Мориарти нашел то, что искал. Чувствовал он себя, впрочем, неважно: сырая одежда не давала тепла, а от ветра с океана циклопические стены не защищали. Но физические неудобства для него не имели значения перед тем величием, что открылось его взору. Все эти зеленые монолиты, что вздымались к небу, иероглифы, покрывающие камни, изумительные барельефы и гробницы Великого Ктулху и его Детей, где можно преклонить колени, а если повезет — услышать их Зов, — все досадные недоразумения меркли перед счастьем увидеть все это своими глазами. Мориарти благоговейно провел рукой по барельефу, и ил остался на его перчатке. — Кажется, звезды сегодня расположены плохо, — сказал кто-то за его спиной. — И никакое чудовище не погубит наш мир и не войдет в ваши сны, мистер Мориарти. Какая жалость, не правда ли? Мориарти узнал этот голос. Кажется, звезды сегодня расположились неплохо. Для него.

***

Возможно, следовало лучше подготовиться к этой встрече. К примеру, перед отъездом попросить Морана дать пару уроков бокса или больше заниматься древним китайским боевым искусством на досуге. Однако Мориарти слишком уж торопился на последний дирижабль, уходивший в Р’льех, ведь другая возможность представилась бы только годы спустя. А с другой стороны: кто же мог предположить, что этот Рахе будет вот так запросто разгуливать по развалинам Р’льеха? И что вместо словесной дуэли у Мориарти сдадут нервы, и они внезапно вступят в схватку по его инициативе? Они обменялись несколькими ударами, а потом Мориарти получил хук слева и не удержался на ногах. Какое-то время он неподвижно лежал на пропитанной зеленым илом земле, а после сел, прислонившись к краю стены. Он слишком продрог, чтобы упустить возможность размяться, но зря не снял пальто, тогда движения были бы не так скованы. Рахе был одет значительно легче. Странно, но Рахе, судя по всему, не был настроен на драку и бил слабо: на лбу осталась ссадина и немного болел бок. — Так и знал, что английским боксом вы не увлекаетесь, — сказал Рахе, присаживаясь рядом с Мориарти. — Вот, можете выпить немного виски, быстрее согреетесь. Мориарти взял фляжку, но не был уверен, можно ли пить, вдруг Рахе что-то туда подсыпал. — Что еще вы так и знали? — Что вы практикуете южный стиль уи. «Что за вздор, откуда это можно было узнать», — подумал Мориарти устало. — Вы можете быть серьезным? — Я серьезен. Рахе забрал фляжку и сделал пару глотков. Мориарти смотрел на его кадык и думал, что может ударить его сейчас по незащищенному горлу и убить. А что потом? — Вот видите, виски не отравлено, — сказал Рахе. Его скулу украшал отличный синяк от удара ребром ладони. Мориарти принял фляжку и, не задумываясь, приложил к губам. Обжигающий напиток привел его мысли в порядок. — Ваш друг не сопровождает вас, — заметил Мориарти. — Ноет старая рана из-за сырости? — Верно. А где ваш друг? Все еще боится приближаться к местам, тронутым древним величием? — Не все такие бесстрашные, как вы, — уклончиво ответил Мориарти. Моран не захотел ехать, и никакие посулы, что это безопасно и никто из океана не ранит его, не сработали. — Кто сказал, что я бесстрашен? — улыбнулся Рахе. Странно было, что он сидит так близко и они соприкасаются рукавами. И мирно беседуют, как будто они друзья, а не враги. — Что же вы здесь делаете? Собираетесь разрушить Р’льех? Это не так-то просто сделать с помощью магии театра. — Если скажу, что приехал ради вас, вы мне поверите? Мориарти промолчал. Конечно же, этот Рахе хочет разрушить Р’льех. Но у Р’льеха нет внутренностей, которые можно было бы рассечь ножом: тела Великого Ктулху и остальных как желе, они срастутся заново. Знает ли об этом Рахе? Он заставил себя посмотреть врагу в глаза. Они были такие же серые, как и у самого Мориарти: а взгляд был острым, как сталь. — И почему же вы искали встречи со мной? Рахе накрыл его руку своей. Мориарти подумал, что вот оно как обстоят дела, так вот каков его ответ, но Рахе сказал: — Чтобы уберечь вас от зла. — Думаете, я прибыл в Р’льех, не имея представления об опасности? Рахе спокойно кивнул: — Думаю, да. Идемте. Уже темно. Спящим все равно, служите вы кому-то из них или нет. В этой части океана для них все живые люди — еда. Он так тщательно пояснял элементарные вещи, что Мориарти испытал искреннее раздражение. — Возможно, я хочу стать этой едой. — Ну, тогда оставайтесь здесь, за вами обязательно явятся. Рахе встал, потянулся и ушел. Мориарти какое-то время смотрел ему в спину, а потом поднялся и побрел за ним.

***

Похоже, Рахе знал о слепых зонах Спящих намного лучше профессора Уилкокса. Он разбил палатку в миле к востоку от лучшего барельефа, где зеленая илистая жидкость практически отсутствовала. В палатке было тепло и сухо от портативной печки. Они сняли сапоги и поставили их сушиться. Рахе предложил Мориарти немного поесть, но есть не хотелось. Ужасно хотелось спать: это Р’льех давил божественной волей. Мориарти стоял у печки и не знал, что дальше. — Нужно согреться и высушить одежду, — сказал Рахе. — Одежду повесьте на веревку, забирайтесь под одеяло. Сам он уже разделся и вытирался сухим куском ткани. — Но оно одно, — возмутился Мориарти. — Одеяло. — А вам сколько надо? Рахе лег под одеяло, и Мориарти подумал, что, пожалуй, в сырой одежде согреться не получится. Он аккуратно снял все, развесил на веревке, взял уже успевшую просохнуть ткань и привел себя в относительный порядок. Кровь из ссадины на лбу он вытер носовым платком, надежно сохранившемся во внутреннем кармане пальто вместе с часами. Часы показывали полночь по Альбионскому времени.

***

Со сном никак не складывалось. — Паломничество — слово-то какое, — сказал Рахе, стоило Мориарти закрыть глаза и попробовать представить себя дома. — Обычное слово. Когда Великий Ктулху прибыл на остров в океане, то повсюду цвели пальмы. Потом они засохли, но в память о том, что они вообще были… — А засохли они из-за того, что он прибыл. Мориарти не выдержал и повернулся к нему. Быть так близко от этого раздражающего человека, да к тому же преступника, и сохранять перемирие — затея не из приятных. Если бы он хотя бы молчал! — Вы дадите мне поспать? Рахе помотал головой. — Спать нельзя. Придется бодрствовать. Есть другие, не пальмовые, темы для светской беседы в постели? — Да, конечно, есть, — холодно усмехнулся Мориарти. — Зачем же я вам понадобился? В постели да еще и под одним одеялом? Рахе потянулся к нему и слегка коснулся губами его губ. Нельзя сказать, что Мориарти удивился такому повороту, но вот что его поразило, так это собственная реакция. Почему-то от такого простого знака внимания кровь прилила к паху, а сердце забилось в бешеном ритме. Рахе придвинулся почти вплотную, Мориарти вполне ощутил твердость его намерений. Но Рахе не спешил, он несколько неуверенно погладил Мориарти по ключице, затем провел рукой по голой спине. Все это отзывалось всполохами в мозгу, и нужно было что-то сказать, а язык не слушался. — Здесь даже ванну не принять, — наконец пробормотал Мориарти. Ему нужно было время, чтобы все обдумать, а Рахе был так близко и был таким… настойчивым. Может, он что-то подмешал в виски? Не может же быть, чтобы в Мориарти отозвалось что-то, о чем он понятия не имел? — Вы всегда принимаете ванну, прежде чем этим заняться? — тихо спросил Рахе, поглаживая Мориарти по внутренней стороне бедра. — Я этим не занимаюсь. Кажется, он сказал это слишком резко, потому что Рахе тут же убрал руки и сказал: — Как скажете, — и отвернулся. Мориарти смотрел ему в затылок и не знал, что делать дальше. Возбуждение, разумеется, пройдет, да и спать расхотелось. Только вот представится ли такая возможность снова? Возможность познать себя через другого. — Вы словно персонаж дурной пьесы, мистер Верне. Живете так, словно существуете отдельно от… всего. — Но не отдельно от вас, — отозвался Рахе. И нечего было возразить. — Ну хорошо, давайте, — сдался Мориарти. — Только без… Каким-нибудь другим способом. — Как скажете, — прошептал Рахе. Они снова оказались лицом к лицу, но это совсем не стесняло. И когда Рахе обхватил рукой их члены и начал дрочить, глядя Мориарти в глаза, Мориарти почему-то совсем забыл о том, что приехал сюда совсем по другой причине. Потом Рахе остановился, и Мориарти был вынужден толкнуться ему в ладонь для продолжения. Рахе смотрел как-то напряженно и словно что-то обдумывал. При тусклом свете фонаря его лицо выглядело почти красивым. — Кажется, вы не очень-то увлечены, так что попробуем иначе, — проговорил Рахе с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего. Он исчез под одеялом, и Мориарти с опозданием понял, что сейчас произойдет. Но ему не хотелось ничего останавливать, и он не стал. Рахе взял его член в рот почти полностью, и с непривычки Мориарти показалось, что границы его восприятия чересчур сузились. Вся жизнь сосредоточилась на какой-то сущей ерунде, о которой он даже не вспоминал много лет. Однажды в университете с ним пытались проделать нечто подобное, и тогда ему было неприятно, мокро, тоскливо, он ждал, когда же это закончится, а сейчас?.. Сейчас все было как в дурной пьесе, если бы там присутствовали сцены сексуального характера. Жарко, возбуждающе и восхитит...

***

Проснулся Мориарти утром. Он лежал полностью одетый у стены с лучшим барельефом Великого Ктулху, и никакого Рахе рядом не было. Ему в каком-то смысле даже стало легче. Выходит, он заснул и не было никакого Рахе. Спящие прислали ему сладострастный сон, вот и вся история. Он тяжело вздохнул. Нужно что-то делать со своим подавленными желаниями. В задумчивости Мориарти с силой потер лоб и долго смотрел на кровь, что осталась на руке. Ссадина была настоящей. Значит, и Рахе был настоящим, и его... чувство тоже. Ради таких откровений стоило посетить Р’льех. А барельефы? Что же, они тоже кому-то нужны. Он встал, отряхнул одежду и двинулся в сторону дирижаблепорта по илистой дороге.