Королева тысячи сердец

Покровительство самой Королевы благотворно сказалось на клиентуре Джеймса Мориарти, детектива-консультанта. Его услугами со всей тому подобающей осмотрительностью начали пользоваться особы королевской крови. Обычно при посещении Бейкер-стрит они скрывали лица под плотным слоем вуали или же за маской, но не все были столь деликатны, и Моран, верный спутник детектива, оказался в затруднительном положении. Для собственного душевного спокойствия ему следовало выходить из гостиной во время визитов подобных клиентов, или же ему приходилось преодолевать свои страхи и присутствовать в качестве молчаливой поддержки. Моран выбрал второе, и не прогадал: вскоре он перестал дрожать, пить кларет по утрам и падать в обморок: просто-напросто привык. — Вот видите, Моран, — сказал однажды Мориарти после того, как очередной высокородный гость покинул их скромную гостиную с чувством глубокого удовлетворения. — Сегодня вы просто образец для подражания! Продемонстрировали стойкость истинного бывшего военного офицера: пожали барону щупальце, поддерживали светскую беседу, шутили и высказали недурное предположение о том, где может скрываться его любимый шоггот. Я же говорил, что этот день придет. Внешний вид наших правителей стал вам привычен. Теперь вы можете без содрогания являться во Дворец по приглашению Её Величества. Моран слегка побледнел и слабо улыбнулся при этих словах. След слизи на ладони от рукопожатия с бароном причинял ему почти физический дискомфорт, а прогнозы Мориарти не без основания казались преждевременными. — О, пожалуйста, увольте, друг мой. Все же намного лучше я чувствую себя среди обычных людей, чем в присутствии Богов. Внешне я сохраняю спокойствие, однако бедность моего разума не в силах изгнать из сердца невообразимый ужас, что охватывает меня при виде любой высокородной особы. Но, возможно, в этом и кроется мое спасение… Он не договорил, но Мориарти, несомненно, уловил его мысль. При подобном отношении к Правящим Семьям, — замешанном на страхе и гордости, Моран при всем желании никогда не стал бы мятежником. — Кстати говоря, давно хотел спросить, — продолжил Моран. — Почему среди особ королевской крови так снизилось доверие к полиции Ее Величества? Прежде… деликатными делами занимался Королевский особый отдел Скотланд-Ярда, а теперь вы? Я что-то пропустил, и вы возглавили этот отдел и перенесли офис к нам в гостиную? Мориарти улыбнулся и покачал головой. — Королевский особый отдел по-прежнему располагается там, где был прежде. И ко мне на самом деле доходят немногие, а лишь те, кто не хочет обращаться в полицию или же уже был там и остался ни с чем. Особы королевской крови весьма неохотно раскрывают детали собственной частной жизни, а зачастую разрешение их затруднения без этой досадной необходимости не представляется возможным. Я умею настоять на нужных подробностях, и, возможно, в этом причина. Моран задал этот вопрос, чтобы сравнить ответ с собственными наблюдениями, но, судя по словам Мориарти, тот не замечал очевидных вещей. Особы королевской крови редко по собственной воле раскрывали инкогнито. Они представлялись подложными именами, а Мориарти безошибочно определял их имена и титулы, руководствуясь Королевским биографическим указателем и собственными поразительными умозаключениями. Чаще всего это и убеждало их довериться ему, и надобно сказать, обычно он оправдывал возложенные на него надежды. Кроме того, на одного реального клиента королевского крови приходилось трое, которые после того, как Мориарти демонстрировал свои познания в области их генеалогии, благодарили его и уходили. Мориарти не находил ничего удивительного в таком развитии событий. У Морана же возникла неприятная мысль, что визиты к Мориарти для Великих Древних — забава, дань моде, предмет пересудов в тенях, и не более. Королева благоволит к этому смертному, почему бы не пойти не убедиться в его способностях, вот какова их логика. Однажды он поведал о своих догадках Мориарти, но тот был слишком погружен в собственные мысли, чтобы высказаться по этому поводу. — Снова задумались о своей теории? — прервал Мориарти неспешное течение мысли Морана. — Даже если и так, что с того? Они приходят посмотреть на меня, мы с вами смотрим на них, и тоже что-то приобретаем. Вы вот получили прививку от страха при длительном созерцании их вида, разве не хорошо? Он улыбнулся, и Моран невольно поежился от этой улыбки: от нее веяло холодом, как от теней, где таился ужас. Но вскоре Моран забыл об этом мимолетном впечатлении.

***

В тот вечер ужинали поздно. После ужина Мориарти стоял у камина и бегло просматривал вечернюю почту, безжалостно отправляя лишнее в камин. Ненужными оказались все письма, кроме одного, написанного на плотной бумаге салатового цвета. Из своего кресла Моран внимательно наблюдал за тем, как Мориарти читает письмо. Выражение его тонкого красивого лица по прочтении сменилось с недоуменного на заинтригованное. Какое-то время он изучал бумагу с лупой, после и это письмо отправилось в камин и, вспыхнув черным пламенем, обратилось в пепел. — Какая редкая дорогая бумага, — заметил Мориарти, присаживаясь в кресло напротив Морана. — Еще один высокородный представитель Правящей семьи отдаст сегодня дань моде и придет на меня посмотреть. Он подмигнул. Моран принужденно улыбнулся в ответ. «Вы разве не собираетесь переодеться?» — хотел он спросить, но осознал неуместность вопроса. Мориарти и в домашнем халате держался с достоинством и сумел бы произвести впечатление, ему для этого не нужно было напускать на себя официальный вид. — Люди ходят в зоопарк смотреть на случайно попавшихся в сети диких зверей, особы королевской крови приходят в гостиную посмотреть на лучших представителей человечества, — не унимался Мориарти. — Кто знает, может быть, кто-то следит и за ними из пространств, нам неведомых. Моран попробовал перевести беседу в непринужденное русло. — Нет ли вестей от сэра Юстеса? Когда разговор заходил о делах, Мориарти становился весьма словоохотливым. — Есть, пропажа нашлась. Ваш подробный рассказ об охоте на крупную дичь весьма тому поспособствовал. Хорошо, что он воспользовался нашими подсказками, иначе обитатели трущоб пострадали бы. Знаете, как питаются шогготы? Отгрызают жертве голову и высасывают кровь. А полиция потом ищет вампира или оборотня, и, разумеется, не находит. Потому что оборотни не высасывают кровь, а вампирам достаточно малой порции. Стоит обратить внимание на маслянистую слизь на трупе, ведь то верный признак, что убийца — шоггот-интеллектуал… — Интеллектуал? Я слышал, что шогготы подчиняются гипнотическому внушению, и… это все, что я о них слышал. Мориарти с пониманием кивнул: — Поверьте, друг мой, лучше на том и закончить. Гм, где же наш клиент? Судя по его посланию, дело серьезное, а он заставляет нас ждать. Он встал и принялся ходить по комнате в нетерпении. Закончив одно дело, он жаждал окунуться в новое немедленно: его мозг жил только тогда, когда был занят напряженной работой. — Признаться, я подумал, что вы будете сами искать шоггота достопочтенного семейства Олни, а вы просто предложили поймать его на живца, — заметил Моран. — И использовать в качестве приманки злейшего врага шогготов. Забыл, как называются эти существа… Страцы? — Один из Старцев как раз содержался в качестве живого экспоната в личном зоосаде Королевы, так что все вышло наилучшим образом, и жертва выжила. Ну, признаюсь вам честно, эта проблема имела как минимум три варианта решения, и последний пришедший мне в голову показался наиболее простым и безопасным. Если кажется, что выход только один, есть смысл побродить вокруг и найти запасной, разве не так? Моран был готов согласиться с этим заявлением, как вдруг Мориарти остановился. Морану был знаком такой его взгляд — устремленный в одну точку так, словно он пытался вспомнить нечто очень важное. — Если бы тогда я не был столь самонадеян, то оставил кого-нибудь следить за… ним, и теперь бы все было иначе, — медленно проговорил Мориарти. Наступила неловкая тишина, как это всегда и бывало, когда он вслух вспоминал о том деле, что ему разрешить не удалось. Пока Моран раздумывал над ответом, зазвенел дверной колокольчик, и вскоре в гостиной появился долгожданный клиент. Вошедший господин был довольно высок ростом и вычурно одет: полы его пальто украшали меха и драгоценные камни высшей пробы, а лицо скрывала маска из слоновой кости. Вместо рук у него, как и у всех представителей его расы, ветвились тентакли, и в одном из тентаклей он держал газету с фотографией Мориарти на фоне университета, где тот преподавал астрономию. Фотография была сделана месяц назад, Морану она очень нравилась: втайне от Мориарти он приобрел несколько номеров газеты. — Вы получили мое письмо, мистер Мориарти? — высокородный клиент проговаривал слова вслух с непривычки медленно, с сильным немецким акцентом. Между собой особы королевской крови предпочитали общаться мысленно. — Я думал беседовать с вами наедине. Это было обычное начало разговора, Моран привычно приподнялся в кресле, Мориарти привычно подошел, положил руку ему на плечо и произнес — спокойно, как всегда: — Этот джентльмен — мой друг, и мы будем беседовать в его присутствии или не будем говорить вовсе. Садитесь, пожалуйста, и расскажите, как я могу помочь. Гость все еще колебался, и встал в нерешительности, теребя тентаклем берилловую пуговицу роскошного пальто. — Этот джентльмен, ваш друг, достоин доверия потомственного богемского… дворянина? Мое дело крайне важно, эта история может отразиться на судьбах Европы. Поймите меня правильно. — Мистер Моран был удостоен аудиенции Королевы, вашей венценосной тетушки, ваше высочество принц Франц Драго из Богемии, так что, думаю, да, ему можно доверять. Гость обомлел, затем в отчаянии опустился на край предложенного ему кресла. — Откуда вы… впрочем, зачем скрывать очевидное? Да, я принц! — Нет-нет, не нужно снимать маску, — вежливо попросил Мориарти, глядя на побледневшего Морана. — Я и без того знаю, кто вы, и вашего словесного подтверждения вполне достаточно. — Если вы расскажете мне, кто посмел известить вас о моем прибытии, тогда мы продолжим, — ворчливо заметил принц Драго. Его тентакли сжимались и разжимались от гнева и раздражения. — О, меня не извещал никто сторонний, только ваше письмо. По письму я и установил вашу личность. Хотите, чтобы я прояснил, как именно? Принц покачал головой. Наступила тишина. Стесняло ли принца присутствие Морана, или собственные предубеждения, определить было невозможно. Но, в конце концов, он все же заговорил: — Мистер Мориарти… я даже не знаю, с чего начать. Мое затруднение воистину неразрешимо. Богемскому королевскому дому грозит скандал. Я прибыл в Альбион, потому что… Лучше бы я остался в Богемии, хотя в Альбионе есть на что посмотреть. Он запнулся. — И что, ваше высочество, в Богемии такая нехватка притонов и публичных домов, что вы прибыли в Альбион? Или же вы прибыли совсем по другой причине? Возможно, ваша невеста — противница подобных развлечений и после свадьбы вам будет более не дозволено проводить время так, как вы к тому привыкли? Морана всегда поражало, как непринужденно Мориарти излагает столь скользкие детали личной жизни королевских особ, но предполагал, что дело снова в особом благоволении Королевы. Будь на месте Мориарти кто угодно другой, его бы в мгновение ока умертвили. Принц был поражен совсем не тоном высказывания. — Как вы догада… а, впрочем, неважно. Моя невеста — Грета, третья принцесса Скандинавии, и я здесь из-за нее. Наша с ней помолвка может быть расторгнута, если вы не поможете. — И что же может расстроить вашу помолвку? — Ирэн Адлер. Мориарти вспомнил это имя, не заглядывая в картотеку: — Примадонна царской оперы в Айвэнбурге? Удивительно. Хотя да, я слышал, что репутация этой дамы в некотором роде… весьма интригующая в узких кругах, но никогда не думал, что она пользуется успехом у столь знатных особ. И что же, вы писали ей письма, а она хочет отослать их вашей невесте? Принц Драго тяжко вздохнул. — Про письма я бы мог сказать, что это подделка и происки врагов Короны, а личная печать подделана, но, к сожалению, все намного хуже. Мы с Ирэн прекрасно проводили время вместе, но к величайшему сожалению мне пришлось с ней расстаться: настало время женитьбы. Она написала мне гневное послание, сообщила, что в день официальной помолвки отправит наш с ней совместный снимок принцессе. Моя невеста из семьи строгих принципов, малейшая тень сомнения приведет к разрыву отношений. И более того, не только Грета, но все, все, все узнают, что у меня были отношения с человеческой женщиной! Ирэн покроет меня позором! Мориарти с Мораном недоуменно переглянулись. — Но разве … м-м-м-м… отношения Великих Древних с людьми такая уж редкость? — осведомился Мориарти. — Я знаю по меньшей мере сотню тысяч подобных случаев, закончившихся свадьбой и рождением на свет полукровок. — Да, но вы не знаете принцессу. Для нее это все равно, что если бы я занимался этим... с едой. Я же говорю — она весьма консервативных взглядов! — И вы видели эту фотографию? — Разумеется, мы же снимались вместе. — И вы получились на ней? Я слышал, что не все особы королевской крови получаются на фотографиях. — Там была специальная пленка. Я был без ума от Ирэн, а она настаивала на фотографии. — Что вы уже предприняли? — Просил, умолял, угрожал, предлагал денег. Нанимал взломщиков обыскать ее дом, они разгромили две ее квартиры — бесполезно. Никаких следов фотографии. Ее саму и ее багаж подвергали тщательному досмотру — все тщетно. — А убить ее вы не пробовали? Принц всплеснул тентаклями и повалился в кресло. Кресло едва не развалилось под столь мощным напором. — Да вы спятили? Мне нужно, чтобы она молчала, а не чтобы она замолчала навсегда! — Но так намного надежнее, — заметил Мориарти. — Тем более вы говорите, вопрос стоит остро, международный скандал и ваша репутация против одной жизни. — Признаться начистоту, я никогда не думал о том, что могу причинить вред этой женщине. Но знаете, когда я угрожал ей, она сказала, что в случае ее непредвиденной кончины фотография будет опубликована в одной из местных газет. О, как жаль, что она мне не ровня! Из нее вышла бы отличная королева! — Ну так что вам мешает жениться на ней? — Это немыслимо: я, потомок Великих Древних, и пусть и необычная женщина, но всего лишь человек, к тому же сомнительной репутации! Даже не полукровка! Но я люблю Ирэн, а на принцессе женюсь по договору. — Вон оно как. Чего же вы ждете от меня? — Чтобы вы достали фотографию, чего же еще. Выкрали, возможно. Не знаю. — Прошу прощения, что вмешиваюсь, но ваше высочество, по какому праву вы просите мистера Мориарти совершить преступление? — неожиданно подал голос Моран. — Если вы хотите нанять головорезов, то пришли не по адресу. Нечеловеческие глаза принца уставились на Морана из прорези в маске, но Моран выдержал этот чудовищный взгляд. — Прошу прощения, мистер, но почему вы не возмутились, когда мистер Мориарти предложил мне совершить преступление и убить мисс Адлер? Моран хотел возразить, но Мориарти жестом остановил его. — Давайте уточним. Вы хотите не столько получить эту фотографию назад, сколько того, чтобы ваша свадьба с принцессой Гретой состоялась? — Вы не понимаете. Свадьба не состоится, если Ирэн отправит фотографию. А свадьба должна состояться, и вовсе не потому, что я того желаю, это вопрос международных отношений. — Понимаю. Если получится это сделать вне зависимости от фотографии, вас это устроит? Если я выступлю в качестве посредника между сторонами и договорюсь с мисс Адлер о продаже, например или уговорю ее не вмешиваться в вашу помолвку? — Вы не сможете, но, разумеется, я предоставлю вам для этого средства. Действуйте, как сочтете нужным, мистер Мориарти. Ее Величество, моя венценосная тетушка, очень ценит вас. Мориарти взял у принца внушительный кожаный мешочек с золотом, записал адрес мисс Адлер и спросил, где остановилась принцесса Скандинавии. Принц удивился этому вопросу. — Моя невеста остановилась во Дворце, как и я, но не думаю, что вы сумеете добиться аудиенции. Она терпеть не может людей и всего, что с ними связано. Она считает, что люди — это скот, и никаких прав у них быть не может. Я, конечно же, так не считаю, — поспешно добавил он. — Иначе бы не пришел к вам. — Дата официальной помолвки с принцессой? — несколько раздраженно прервал словоизлияния принца Мориарти. — Понедельник. Осталось три дня. Конечно, я должен был обратиться к вам раньше, но думал, что сумею уговорить ее. Ах, какая женщина! У нее сердце Великой Древней, а не человека! Жаль, что она мне не ровня! Если я вам понадоблюсь, уведомите меня через Дворец, я сразу же буду. Когда принц удалился, Мориарти продолжал неподвижно сидеть в кресле, а Моран закурил сигару, дабы справиться с охватившим его недоумением. — Вы действительно собираетесь договориться с этой дамой? — Ну, я должен по крайней мере попытаться, — рассеянно промолвил Мориарти. — Что я теряю кроме времени? Всего три дня… завтра пятница. Прежде мне стоит кое в чем убедиться. Он поднялся наверх и через минуту спустился в пальто. — Куда это вы собираетесь один и на ночь глядя? — удивился Моран. — Мне необходимо срочно повидаться с невестой принца. — Вы в своем уме? Принц Драго же сказал… что принцесса людей ест! — До свидания, Моран, не ждите к завтраку. Моран услышал, как внизу хлопнула дверь. — Ну и дела, — сказал он себе.

***

Утром Моран завтракал в одиночестве — Мориарти еще не вернулся с ночной прогулки. К обеду Моран начал слегка тревожиться и для успокоения нервов немного пострелял по стене и каминной полке. Однако это занятие напомнило ему о Мориарти и его выложенном револьверными пулями вензеле Королевы. У Морана получилась вполне сносная «М», он поспешил превратить ее в три смежные «V». Квартирная хозяйка принесла обед, бросила неодобрительный взгляд на стену и удалилась. Морану стало неудобно, но не настолько, чтобы отказаться от еды. После обеда он бродил по лондонским улицам в надежде, что хотя бы вечером Мориарти даст о себе знать. Мориарти действительно вернулся к вечеру: уставший, голодный, но весьма довольный собой. Моран подождал, пока он приведет себя в порядок и утолит голод, и только затем спросил: — Что же, отчего вы так веселы? Я места себе не находил, думал, что принцесса Скандинавии вами поужинала. Мориарти сдержанно рассмеялся. — Принцесса не так кровожадна, как поведал ее достойный жених. Ну, могу сказать, что его высочеству совершенно незачем переживать из-за Ирэн Адлер. Никакого скандала не будет, даже если фотографию опубликуют во всех газетах. — Отчего вы так уверены? — недоверчиво переспросил Моран. — И где вы пропадали всю ночь и практически весь день? — О, я воспользовался новыми знакомствами, заведенными как дань моде, — с улыбкой ответил Мориарти. — Оказалось, они могут сослужить службу и мне. Обошел всех своих клиентов из числа особ королевской крови, и все они… едины в своих свидетельствах. — Его высочество слишком преувеличивает жестокость Ирэн Адлер? — Не в этом дело. Ну что же, я отдохнул, так что мы все же попытаемся вернуть фотографию, заодно познакомимся с одной из самых примечательных женщин современности. Настало время и нам с вами отдать дань моде. Пока они ехали в Брайони-лодж, где проживала в Лондоне Ирэн Адлер, Мориарти продолжал пребывать в самом прекрасном расположении духа, а Моран мрачнел. Почему Мориарти не захотел воспользоваться маскировкой? Что за странные слова про дань моде и публикацию компрометирующих фотографий? — Думаете, Ирэн Адлер хранит фотографию при себе? — спросил Моран. — Нет. Это фотография кабинетного формата, ее невозможно спрятать под женским платьем. И если после двух разгромленных квартир фотография все еще у нее, то очевидно, что хранится она в надежном месте. А что может быть надежнее Английского банка? Кроме того, она упоминала, что в случае покушения на ее жизнь фотография попадет в газеты. — Стало быть, у нее есть душеприказчик. И что вы собираетесь предпринять в случае, если она откажется отдать фотографию? — Ну что же. Помолвку объявят в понедельник, она заберет фотографию из банка вечером субботы, то есть завтра. Нужно подождать, когда она будет выходить и... как бы это выразиться? Убедить ее отдать фотографию нам. — А если она откажется? — Ну, на кону стоит благополучие нескольких стран. Впрочем, как я уже сказал, ничего не произойдет, если Ирэн Адлер и исполнит угрозу. Моран ничего не понимал, но спрашивать не рискнул. Все равно рано или поздно он все узнает.

***

Когда кэб выехал на Змеиную авеню, уже смеркалось. По обе стороны дороги зажглись ярко-салатовые фонари, и этот тревожно-слепящий цвет на фоне алого небесного зарева наводил на Морана тоску. В окнах двухэтажной виллы Ирэн Адлер тоже горели зеленые огоньки. Дорожка к крыльцу, выложенная из мелких, сверкающих в свете луны, красных камней вела сквозь сад. Морану казалось, что из-за каждого розового куста за ним следили чьи-то жуткие глаза, а камни под ногами хрустели словно кости. Мориарти выглядел невозмутимым, и спокойная сила, исходящая от него, придала Морану уверенности. Мориарти подал дворецкому визитную карточку, после чего их проводили в комнату, похожую на кабинет, уставленный цветами. Острый волнующий запах роз и жасмина, жуткие картины на стене, при взгляде на которых к горлу подступала тошнота, разбросанные по столу письма и бумаги, на первый взгляд, в полном беспорядке — все это производило гнетущее впечатление. Сложно было поверить, что эта комната принадлежала нежной красавице, вскружившей головы многим мужчинам. Мориарти окинул проницательным взглядом стол и удовлетворенно хмыкнул. — Недаром Ирэн Адлер в определенных кругах называют Королевой тысячи сердец, — сказал он, остановившись у одной из картин. Там собакоподобные существа разрывали на мелкие кусочки сердце человека и предлагали ошметки человеческому младенцу. — О, метафора пожирания сердца здесь показана буквально. Прекрасно. — Королева тысячи сердец? Какое удивительное… — Моран не успел договорить, как увидел ее. Она стояла в дверях и наблюдала за Мориарти в лорнет. Когда она вплыла в комнату, ослепительная красота ее невольно заставила Морана прикрыть глаза. На ней было алое вечернее платье, усыпанное изумрудами и рубинами, напоминающее вечер: зеленые и красные огни на кровавом фоне. Сама Ирэн Адлер была живым воплощением той восхитительной женственности, от которой темнеет в глазах любого мужчины. Она обмахивалась визитной карточкой Мориарти и улыбалась улыбкой не королевы сердец — богини. Мориарти нехотя оторвался от картины, и, как Моран успел заметить, красота Ирэн Адлер не произвела на него должного впечатления. — Джеймс Мориарти, профессор астрономии, — у нее был прекрасно поставленный голос оперной дивы. — Тут не сказано, что вы — брюнет, красавец, прекрасно одеваетесь, и что у вас превосходный парфюм. Мориарти слегка поклонился. — Не так уж и прекрасно, мисс Адлер. У вас очень красивый кабинет. Это ведь подлинник «Урока» Пикмана? Она оценивающе оглядела Мориарти с головы до ног: по мнению Морана он выглядел прекрасно, но кто знает, что было в голове этой женщины. Этой Женщины. — Этот джентльмен — ваш друг или нечто большее? Она указала на Морана небрежным кивком головы, а Морану показалось, что перед ним разверзлась бездна. Ясное дело, что для Мориарти он был просто другом, но для самого Морана картина их отношений выглядела не столь метафорической. — Этот джентльмен — майор Моран, и мы друзья, как вы верно догадались. Вы позволите изложить наше дело? Ирэн Адлер протянула ему руку для поцелуя, он едва коснулся губами ее кожи, но по ней было заметно, как она оживлена его прикосновением. Затем она холодно подала руку Морану, и почти сразу же одернув, уселась в резное кресло, знаком предложив джентльменам занять низкий диван. Дворецкий принес поднос с графином для вина и тремя бокалами. Мисс Адлер и Моран выпили, а Мориарти отказался. — Я читала о вас в «Нью Таймс». Кажется, вы в столь молодом возрасте уже занимаете кафедру астрономии в Оксфорде, — сказала Ирэн Адлер. — Не могу и предположить, что могло привести ко мне столь привлекательного университетского профессора. Хотите обсудить со мной влияние Юггота на земное притяжение? Мориарти и бровью не повел. — В свободное время я занимаюсь детективным консультированием, на визитной карточке это указано. Мой клиент, принц Франц Драго, выбрал меня в качестве посредника в переговорах с вами. Он желает получить фотографию из вашего прекрасного с ним прошлого и готов на любые траты. Мисс Адлер одарила Мориарти очаровательной улыбкой. — А, вот оно что. Разве я не ясно дала понять его высочеству Францу, что не отдам фотографию? Или он решил, что ваша просьба — просьба человека, которого я впервые вижу — растопит мое сердце? — Нет, я думаю, что мы с вами прекрасно знаем, что ваш шантаж ни к чему не приведет. А вот бедный принц этого не знает. Мориарти вел беседу так, словно знал об этой даме все. — И чего же не знает принц? — Что подобная фотография скорее сильнее привяжет принцессу к жениху, нежели расторгнет помолвку. — Вы не понимаете, о чем говорите, мистер Мориарти. Принцесса Грета — леди строгих правил, она не потерпит распущенности в добрачных связях. А ваш клиент именно такой, чего не скажешь о вас. Она разглядывала его с очень странным выражением лица. — Вы знаете, что это далеко не так. Я знаю о вас и принцессе достаточно, чтобы утверждать со всей уверенностью, что… — Вы не можете ничего знать обо мне. У вас нет доказательств, только досужие домыслы. — О, я видел достаточно доказательств, — самым доброжелательным тоном пояснил Мориарти. — Например, на фотографии с герцогом Айкли вы в чудесном прозрачном костюме феи, а его щупальце у вас во рту. А второе щупальце обвивает ваше бедро некоторым образом. Моран почувствовал, как краснеет. На Ирэн Адлер слова Мориарти не оказали должного воздействия. Она продолжала изучающее его разглядывать, почти что раздевая взглядом, но он ничего не замечал. А вот Морану становилось все более не по себе. — На фотографии с баронессой Лэй все еще смелее. Там вы обнажены и ее щупальца находятся внутри… Знаете, я бы даже попросил у вас адрес вашего фотографа, но впрочем я уже нашел его. Превосходное качество печати. Надо отдать этой женщине должное — ее не так-то легко было смутить. — У вас богатое воображение, — проговорила она. — Пожалуй, я бы хотела встретиться с вами наедине. Думаю, мы подходим друг другу по теории темпераментов. Если конечно, вы не… как это говорится в узких кругах? Женоненавистник? Инверт? Это одно и то же. Мориарти никак не отреагировал на оскорбительное предположение. — Что же до принцессы Греты, то очевидно, с ней у вас фотографий на память не сохранилось. Принцесса Грета видит в людях еду и уж конечно никогда бы не стала… Но вы покорили ее сердца. Все пять. Я виделся с ней этим утром, она вами совершенно очарована и считает, что вы бы стали прекрасной королевой-консортом. Сетовала, что вы, к сожалению, человек. Народ Скандинавии не столь демократичен, как британский. Выражение прекрасного лица Ирэн Адлер смягчилось. — Грета так сказала? Вот это новость. А вы что думаете, мистер Мориарти? — Я думаю, вам совсем необязательно делать пересадку тентаклей. Мисс Адлер вздрогнула. — Оставайтесь такой, какая вы есть, — сказал Мориарти. — Выбросьте это письмо. После этой операции вы станете существом иного порядка, а ведь те, на кого вы хотите походить, ценят в вас человека. Все, кого я обошел. В том числе Королева Альбиона. — Пожалуй, вы правы, — тихо сказала мисс Адлер. — Благодарю вас за визит. — Да и голос может измениться, — безжалостно добавил Мориарти. — И сердце. Одного сердца вам будет недостаточно. — Кто рассказал вам о моих личных планах? Глориана? — Нет, ваша корреспонденция, которую вы любезно разбросали по столу. Письмо из швейцарской клиники, консультация профессора Такера… картина вполне ясна. Наступила тишина. — Я не отдам фотографии Францу, мистер Мориарти, — твердо проговорила Ирэн Адлер. — Как угодно. — И бессмысленно ждать меня завтра у входа в банк. — Я и не собирался. — Но я могу передать фотографию в надежные руки. Вы сказали, что уполномочены заплатить, и что согласны на любую сумму. Тон ее изменился, и даже Моран, ослепленный ее сиянием, заметил это. Что же она задумала? Но Мориарти спокойно ответил: — Верно. — Тогда я пришлю вам счет. Ждите новостей. Она вышла из кабинета с гордо поднятой головой, словно и не было никакой изнурительной беседы, закончившейся для нее поражением. Ирэн Адлер умела держать удар. Принц не солгал, когда говорил, что у этой дамы сердце Великой Древней.

***

В воскресенье должен был состояться концерт Ирэн Адлер на сцене Королевского театра, письмо из Брайони-лодж доставили с нарочным в обед. Там была та самая фотография, билет в ложу и письмо. Фотографию Мориарти положил в дальний угол письменного стола, письмо сжег. До вечера он пролежал на диване, уставившись невидящим взором в потолок, затем вскочил, оделся и уехал. Концерт должен был завершиться около девяти. Мориарти вернулся к полуночи, измученный и молчаливый. Утром понедельника они прочли в газетах объявление о помолвке Франца Драго, крон-принца Богемии с Гретой Клотильдой, третьей принцессой Скандинавской. — И все-таки, я в восхищении, мой друг, — воскликнул Моран. — Ума не приложу, как скоро вы разрешили дело, всего лишь опросив известных вам особ королевской крови… — Ну, это было не так просто, — отвечал Мориарти. — Не все хотели развивать тему. В общих чертах он изложил ход своих мыслей, как его предположения подтвердилась рассказами и фотографиями других причастных лиц, и как Королева лично уговорила принцессу Грету встретиться с ним. — Впрочем, — добавил он. — После принцесса довольно охотно обсуждала со мной мисс Адлер. Она была счастлива, что у них с женихом нашлось что-то общее. Она тоже вынужденно порвала с Ирэн Адлер перед помолвкой, но теперь все изменится. — Но почему принц Драго боялся разоблачения? — Потому что полагал, что он такой один. Кто может подумать, глядя на эту хрупкую женщину, что у нее… богатый темперамент? Между тем, многие члены королевской семьи прекрасно проводили время с мисс Адлер и все боялись позора. Я слышал перед концертом разговоры: они не стеснялись меня и не пользовались своим обычным способом обмена информации. Так вот, там только и обсуждалось… А вы с ней вот так пробовали? А воск? О, а когда она льдом проводит по присоскам, это так приятно. Порка тростью по тентаклям самое прекрасное, что я испытывал. Мориарти произнес это все ровным тоном, так, словно говорил о погоде. — Странное дело, — сказал Моран. — Ирэн Адлер же сказала, что пришлет счет, но так и не прислала. Что же произошло на концерте? Помимо разговоров о ней? — Потом все расселись по местам, на сцену вышла она, Королева тысячи сердец. Знаете, если поделить тысячу на пять, то получится, что она очаровала двести особ королевской крови. Но кто знает, может быть, их гораздо больше? — Она вышла на сцену, и?.. — И наступила благоговейная тишина. А Эта Женщина… запела. Больше Мориарти ничего не рассказал. А Ирэн Адлер он с той поры не называл иначе как «Эта Женщина». Это произносилось всегда с таким скрытым ужасом, словно он имел дело по крайней мере с тварью, поедающей младенцев по ночам, а не с очаровательнейшей женщиной своего поколения.

***

О том, что случилось после концерта, знали только двое. До того, как смолкли финальные аккорды, Мориарти получил записку о том, что Ирэн Адлер хочет его видеть. Он сомневался, что хочет остаться с ней с глазу на глаз, но все-таки эта женщина произвела на него впечатление. К тому же он так и не разгадал ее слова про счет, потому предложение принял и пришел в указанное запиской место: то была комната на втором этаже здания театра, обставленная с роскошью, достойной Королевы тысячи сердец. Ирэн Адлер стояла у окна все в том же шикарном концертном платье, и тонкая ее фигура в черном кружеве эффектно смотрелась на багровом фоне заливающего спальню лунного света. Мориарти вежливо склонил голову в знак приветствия: даже если она не увидит, он должен быть джентльменом. — Спасибо за фотографию, — промолвил он. — Как я могу отблагодарить вас? Она развернулась на каблуках, и он увидел, что она улыбается улыбкой победительницы. — Я надеюсь, вы дадите мне удовлетворение, мистер Мориарти. Вы не закрыли счет, и теперь мне должны. Это было неожиданное продолжение их короткого поединка. Мориарти пожал плечами: — Я не стреляюсь с женщинами. Впрочем, с мужчинами тоже. Обычно я соглашаюсь только на интеллектуальную дуэль. Как выбранный, я имею право выбрать оружие. — Стреляться? Впервые слышу такой эвфемизм для взрослых игр. Она уселась на залитую лунным светом кровать, задрала подол платья, нисколько не стесняясь, и принялась стягивать со стройных ног шёлковые чулки салатового цвета. Ноги ее ослепляли белизной. Мориарти невольно отвернулся. — А, вы об этом. Он напряженно думал, как бы остудить пыл этой прекрасной женщины: стоит ли объявить себя инвертом или женоненавистником, как она тогда предположила? Ни то, ни другое не было правдой: ему просто была неинтересна эта часть частной жизни. — Мисс Адлер, боюсь, что вы… останетесь неудовлетворенной. Те взрослые игры, в которые вы привыкли играть с особами королевской крови, чужды мне. Ирэн Адлер уже расстегивала платье и его слова, казалось, не оказали на него видимого воздействия. — Обычно я полностью не раздеваюсь, но для вас готова сделать исключение, — промурлыкала она бархатным тоном. — Вы так бесконечно очаровательны в своем стремлении подавить меня своим несомненно выдающимся интеллектом, что просто любопытно: как вы отреагируете на это, к примеру. Она открыла прелестную грудь, и Мориарти подумал, что форма, пожалуй, чересчур правильная. — Если хотите, можете раздеться, но как я уже сказал, это не приведет вас ни к чему, кроме разочарования. — Вы так уверены? Я нахожу вас привлекательным. — М-м-м-м, понимаете, нежные чувства и все, что с ними связано, включая удовлетворение подобных потребностей тела для меня это как песок, попавший в высокочувствительный механизм, проще говоря — бесконечно скучный способ времяпрепровождения. Из всей его пламенной речи она уловила только одно слово. — Песок? Это интересно. Я никогда прежде не использовала такой способ, надо будет попробовать. Хотелось бы с вами, но вижу, вы не нацелены на эксперименты в постели. Мориарти был настроен только на то, чтобы развернуться и выйти, но что-то держало его на месте. Любопытство? Понимание, что он обязан ей? Мориарти когда-то давно видел обнаженную живую женщину, но не в своей спальне. Обычно его вниманию представали мертвые женщины в морге, чью гибель он успешно расследовал. — Вы уже можете выпускать тентакли, Джеймс. Мориарти не вполне понял, что именно его поразило больше: то, как легко она переступила через правила приличия и назвала его по имени или то, что она ожидала от него нечеловеческой анатомии. — Но мне нечего выпускать, мисс Адлер. Вы, вероятно, забыли, так я напомню: я в некотором роде человек. — Человек. — Именно. У людей тентаклей нет, вам это известно? — Признаться, мне прежде не доводилось так близко иметь дело с мужчинами без тентаклей… я даже не знаю, что делать. Она не выглядела расстроенной. Она прошла мимо него, закрыла дверь изнутри и потянула его за собой на кровать. Он не сопротивлялся, когда она усадила его на край кровати и уселась рядом на полу, ласково поглаживая его пах через ткань. — О, мистер Мориарти, так один тентакль у вас есть! Думаю, его вполне хватит! Груди ее касались его коленей. Он заметил, как затвердели ее соски на воздухе. — Это не тентакль, это член. — Да-да, называйте как угодно, один король называл свои тентакли сосисочками… — Избавьте меня от бесполезных деталей. — С вашего позволения. Похоже, единственное, от чего Ирэн Адлер была намерена избавить его, была его одежда. Она привстала, сняла с него шейный платок, сюртук, жилет, сорочку: он ей не препятствовал. Какое-то время она разглядывала его обнаженную грудь с чувством глубокого удовлетворения, а он ждал, что же дальше. Ирэн Адлер снова опустилась на пол и расстегнула на Мориарти брюки, но не торопилась их с него стаскивать. — Вы прекрасно сложены. Жаль, у вас всего один тентакль, наверное, все в мозги ушло. А вот размер вполне подходящий. Не как у Королевы Англии, конечно, но мне хватит. Если хотите, я могу его облизать. Люблю сюрпризы: никогда не знаешь, чем выстрелит новый тентакль: мороженым с ванилью, как у герцога Айкли или острым соусом, как у графини Понте-Корво… — Мисс Адлер, может быть вам лучше одеться? Поднимитесь с пола, вы же замерзнете. Ирэн Адлер продолжала смотреть на него снизу вверх. В расстегнутом корсете она выглядела немыслимо соблазнительнее, чем если бы была полностью раздетой. Она потянулась за какой-то вещью, лежавшей за спиной Мориарти на кровати: это оказался кнут с оплетенной узорами рукоятью. — Ну так что, я могу воспользоваться вашим инструментом для игры? Знаете, я довольно неплохо музицирую. — Что за нелепые эвфемизмы, — пробормотал Мориарти. — Вы хотите заняться со мной сексом, я уже понял. Я не понял, для чего бы вам это могло понадобиться. Я наслышан о вас, и вы явно предпочитаете совсем другую музыку. — Вот и вы перешли на иносказания, это так возбуждает. — Для чего я вам понадобился? Вы можете удовлетворить свои аппетиты там, где вас ждут. Благо желающих тьма. — Но я хочу получить вас. Вы же сказали, что согласны на любую сумму. Помните? — Я имел в виду денежное вознаграждение. — Вы — моя награда. Фотографию вы получили, теперь платите. Я хочу вас. — Но я-то вас не хочу, — взмолился он. — И как я уже говорил, фотографии ничего бы не поменяли в отношении принцессы… что вы делаете? Она ласково гладила его член рукоятью кнута сквозь ткань брюк. Не сказать, что он ничего не чувствовал, но с кнутом у него были связаны унылые воспоминания о публичной школе. — Ну, это мы сейчас посмотрим. Думаете, я не сумею пробудить в вас огонь? Знаете, когда мы с Ее Величеством уединялись, она жаловалась мне, что ей уже давно никак не везет ни в супружеской постели, ни на стороне. И после наших с ней сеансов она сказала, что давно не испытывала такой радости от деликатного музицирования. К Королеве вернулась радость жизни, а вы все цепляетесь... а за что, собственно вы цепляетесь? Вы девственник? Мориарти подозревал, что эта дама способна на многое. Но что она способна словами вызвать в нем такое жгучее раздражение, какое некоторые люди не могли достичь делами, это воистину устрашало. Он досчитал до трех степеней, чтобы немного прийти в себя. Все это время она с любопытством естествоиспытателя смотрела на реакции его тела. Когда она проводила кнутом по внутренней стороне его бедра, его словно током прошибало. Эта женщина была весьма хороша в своем деле. — Похоже, вы сублимируете в науку, — задумчиво проговорила Ирэн Адлер. — Но пора бы вам испытать что-то новое. Она резко сдернула с него брюки и белье, залезла к нему на колени и без всякого предупреждения насадилась на его член полностью. Ему удалось подавить первый стон, но не второй. Она и не собиралась сдерживаться вовсе. Ее стоны звучали как пение, и Мориарти показалось, что в них выражено намного больше чувств, чем в ариях, исполненных сегодня на сцене. Некоторое время Ирэн Адлер раскачивалась на нем, полностью принимая его, и не забывая гладить его рукояткой кнута вдоль спины. Узоры придавали какую-то особенную прелесть этим прикосновениям. — Так вы когда-нибудь этим занимались? — прошептала Ирэн Адлер, несколько снижая темп. — Что-то не похожи вы на девственника. — Разуме… — начал он, и сбился, глядя на ее аккуратные круглые груди с острыми сосками. Завораживающее зрелище, но он не хотел их целовать или облизывать и вообще участвовать. Она словно поняла это и снова ускорилась. Мориарти терпеливо ждал, когда же она кончит. Внутри у нее было влажно и горячо, он не знал, с чем это можно сравнить и нужно ли. — С женщиной? — Какая разница? Ирэн Адлер остановилась. С растрепанными волосами, раскрасневшаяся, со сверкающими как лезвия глазами она была поразительно красива. Но он не чувствовал к ней ровным счетом ничего, ему нечего было ей предложить. Она вцепилась ему в плечо ногтями и задрожала, а после слегка обмякла. Пришлось придержать ее за бедра. Он искренне надеялся, что это конец и без того затянувшегося вечера, но Ирэн Адлер не торопилась отпускать его. Она быстро пришла в себя и потянулась за чем-то, что лежало за его спиной, скрытое покрывалом. Кинжал? Мориарти не шелохнулся. Если бы она хотела его убить, то сделала бы это без долгой прелюдии. — Кто вы такой, мистер Джеймс Мориарти? Кто вы такой, если они поверяют вам сокровенные тайны? Он промолчал. — Кто вы такой? Какова ваша кровь на свету? Она сделала надрез над левой ключицей: выступила кровь — алая. — Как видите, я такой же, как вы, — спокойно сказал Мориарти. — Странно, — проговорила Ирэн Адлер. — Мне показалось, что я чувствую родство… Неважно. Как вы уже знаете, человеческие мужчины меня ничуть не привлекают. Я привыкла к другим развлечениям. — Тогда, я думаю, вам стоит оставить меня в покое. Тем более, что вы уже получили, что хотели. Она положила руку ему на область сердца и слушала, как оно билось: так же спокойно, как если бы он сидел у себя в кабинете. — Вы так холодны со мной, и сердце ваше холодно. Но уверена, что есть человек, способный сделать ваше сердце горячим. Не ваш друг майор, так кто-то другой. Вас возбуждает кто-то, кому вы проиграли? Хотите, я помогу вам его найти? Сердце Мориарти пропустило удар. Неужели она могла бы?.. — У меня большие связи не только среди особ королевской крови, — прошептала она ему на ухо, провела по ушной раковине горячим языком, сжала кончик уха острыми зубами. Мориарти подумал, что она сейчас откусит ему ухо, но так далеко не зашло. — Помочь найти кого? — он старался, чтобы голос не дрожал. — Того, ради которого бьется ваше сердце. Ирэн Адлер посмотрела ему прямо в душу, и взгляд ее был таким отвратительно-понимающим, что ему захотелось убить ее на месте. Но он уже взял себя в руки. — Мое сердце бьется потому, что так устроен организм, — ответил Мориарти.