Сияющий в небе

После того дня прошла неделя. За все время Тошинори практически не выходил из комнаты, что поначалу очень беспокоило Шоту, но он понимал, что ему трудно и просто сидел у двери в его комнату, чтобы входить, когда нужны были уколы. По прошествии недели, врач сделал вывод, что его помощь больше не нужна, так что сообщил Яги, что в ближайшее время уедет к себе. Новость мужчина воспринял спокойно, просто кивнув и закрыв за собой дверь. Айзава к этому быстро привык, да и что тут привыкать, сиди себе и делай что хочешь, пока тебя не впустят в комнату, для того чтобы сделать укол. Приготовив что-то простое, Шота всегда оставлял у двери тарелку и стакан сока или чашку чая, в зависимости от времени суток. И каждый раз, через час-полтора обнаруживал пустую или полупустую тарелку и чашку. Мужчина лишь радовался, что пациент хотя бы ест. Долго собирать вещи это совсем не про Шоту, так что его книги и одежда были очень быстро сложены обратно. Также он прихватил с собой одну свечку, надеясь, что Тошинори не будет сильно против. Мужчине не хотелось уезжать из этой комнатки, ведь все стало таким родным за это время. Аматэрасу мило посапывала на кухне, как всегда, на том самом сооружении, которое соорудил для нее Яги. В комнате, где все это время жил Айзава, теперь был запах сигарет, которых он начал выкуривать намного меньше чем раньше, и ещё... Аромат зелёного чая с мятой. Того самого, который они пили и здесь и на кухне. В голове всплыло воспоминание о том вечере... Когда свечи стали целой россыпью звёзд, а чай стал ещё вкуснее. Когда они признались, что любят друг друга... Сердце кольнуло старое чувство... Такое забытое, чувство того, что он теряет кого-то очень важного. Мужчина осознавал, что уже завтра выйдет на работу в больницу и таких пациентов у него будет штук сорок. Но именно Тошинори оставлял на душе след... Именно его хотел видеть каждый день Шота. Чтобы, когда он просыпался, Яги был рядом, а после провожал его на работу и улыбался как всегда. Чтобы все было как до этого. Но так уже не будет. И почему-то эта мысль доставляла даже слишком много боли. Голова была сама не своя, от одной мысли о том, что Тошинори в таком состоянии будет один. Но оставаться здесь он больше не имел права. Или имел? Яги ведь его любит... Или все это не так? Мужчину передёрнуло от сквозняка, внезапно ворвавшегося под рубашку. По спине побежали мурашки, и Шота вспомнил, как его обнимал Тошинори. Как он согревал его, когда Айзаве снились кошмары. И становилось ещё больнее. Но, хвост лучше рубить сразу, а не по частям... Или лучше вообще не рубить? Как будет правильно? Может, в этой задаче совсем нет верного ответа? Шота больше не хотел думать, он просто хотел, больше не чувствовать боли, вообще ничего не чувствовать. Поэтому, в этот же вечер, проверив перед этим Тошинори, взял свой чемодан, рюкзак с кошкой и уехал к себе. Просто он больше не мог вынести этой боли, которая каждый день все усиливалась, от осознания, что Яги не хочет с ним видеться. Следующим утром, в больнице, Шота старался вести себя как можно более естественно, чтобы никто не видел печальных серых глаз. Тошинори с ним не связывался, да и если бы пытался, Айзава не ответил бы. Ночью он практически не спал, ибо как только он закрывал глаза, сразу возвращались кошмары. И теперь, с больной головой, он разносил по палатам лекарства. Все вернулось на круги своя, будто этого всего и не было. Но в душе, Шота все же осознавал, что... Это все не было сном. Это все реально было. И Тошинори... Такой нежный, с этой улыбкой и голубыми глазами, тоже не плод фантазии, а человек. Который, что очень прискорбно, ушел из жизни Айзавы. Зайдя к себе в кабинет, мужчина с размаху плюхнулся на стул. Собственным кабинетом это нельзя было назвать, ведь кабинет врача. А он всего лишь медбрат, и то только на дневные смены. Из-за этого Шоте приходилось пахать ещё больше, чем всем остальным, ведь он не ходил на ночные смены. На столе все было раскидано, клавиатуру компьютера еле можно было разглядеть под слоем медкарточек пациентов. Но взгляд привлекло что-то иное. На краю стола стояла коробка. Наверное, лекарства или ещё что-то, что ещё не успели отнести в процедурный кабинет или что нужно убрать пока на склад. Только почему эта коробка именно здесь? Мужчине не нужно было приглашение и, вооружившись канцелярским ножиком, он вскрыл коробку, сразу заглядывая внутрь, где не было практически ничего. В коробке были только несколько свеч и записка, написанная от руки и даже подписанная, что было странно, для анонимной коробки. "Извини, я был ужасным соседом и возлюбленным. Ещё и этот придурок с моими детскими историями... Извини, пожалуйста, можешь сегодня в последний раз встретиться со мной? Крыша этой больницы, в три, Тоши" После прочтения, внутри Шоты разлилось что-то сладкое, а напряжение сразу ушло. Мужчина хотел было прямо сейчас броситься на крышу и увидеться с Тошинори, но... В последний раз? Что это значит? Хотя, сейчас главное встретиться, Айзава подумал, и решил, что Яги сам все объяснит на месте. Осталось только дождаться. Никогда ещё двадцать минут до обеда не тянулись так долго. Всего-то три пациента, а Шоте казалось, будто прошла целая вечность и куча людей. Но, когда часы показали три, мужчина тут же сорвался с места и вылетел из кабинета, чем удивил врача, с которым работал. На крыше дул сильный ветер, но для мужчины это была не проблема. Он мигом забыл все свои обиды, если они и были, когда увидел желтоволосую макушку. Подбежав, он просто обнял Тошинори, чуть ли не вися на его шее. Шота решил, что слова будут потом, сейчас главное — это один единственный вопрос. — Ты же не уйдешь? — настолько тихо, что сам Айзава еле услышал собственную речь. Момент был очень хрупок, и, улыбнувшись, Шота положил голову на плечо мужчины. — Нет. Я буду рядом. — Тошинори тоже улыбнулся и поцеловал Шоту в нос, из-за чего тот залился румянцем. — Это конец нашего расставания? — Айзава тихо радовался такому милому жесту со стороны возлюбленного. Тошинори улыбнулся и продолжил разговаривать шепотом. — Нет, конечно, это только начало нашей совместной жизни.