звёрек

       Ты слышишь звук хлопающей двери, а после тяжелый вздох. Отложив мытье посуды, идешь встречать Ю. Взглянув на него, видишь привычную картину. Синяки, царапины, ссадины. Где-то виднеются сильные ушибы, а кулаки содраны до крови. В ответ на твое приветствие и печальную улыбку, лишь буркнет себе под нос что-то вроде: «Привет» и уткнется в твои объятия. Отстранившись, пойдет на кухню, за тобой. Ты, взяв аптечку, отведешь его в спальню. — Можно? — привычно спрашиваешь ты, зная, что агрессивной реакции не будет.        В ответ следует печальный кивок и Ноя медленно подает тебе свои руки. Открыв аптечку, достаешь самое необходимое: перекись, ватные диски, ушные палочки, бинты, лейкопластыри, тряпочку и идешь на кухню за льдом. Налив перекись на диск, аккуратно прикладываешь его к царапинам, из которых еще течет кровь и не спеша потираешь. В ответ слышишь лишь злобное шипение. Обработав руки, примешься за голову. Нежно осмотрев, только приложишь лед. Спустившись до ключицы, говоришь:        — Подними руки, я сниму футболку, — смотришь на него зная, что будет дальше. Аккуратно сняв футболку, открываешь шире глаза от ужаса. Все тело в синяках, мышцы пресса иногда содрогаются от боли, а в каких-то местах все же виднеется кровь. В таком состоянии он пришел сегодня первый раз. Удивившись, ты лишь снова берешься за лед и ватные диски. Вскоре злобное шипение сменяется на тихие всхлипы. Взглянув на Ю, ты видишь слезы на его щеках. Нежно улыбнувшись, ты укладываешь его к себе на грудь, начиная медленно теребить его волосы. — Их было трое, а я один, понимаешь! — начинает свой рассказ Ноя, и ты утопаешь в его словах. Сейчас его голос такой светлый, выражающий истинные эмоции, не скрытые за этой улыбкой. — Сначала они сказали, что я гей! Я знал, что не справлюсь с ними, поэтому хотел уйти, а они начали издеваться надо мной, как над игрушкой! — ты говоришь какие-то поддерживающие слова, зная, что нет в них смысла. Ты целуешь его, забирая его боль себе. От этого становиться легче, вам обоим. Закончив свой рассказ, он забивается в истерике. Кричит, плачет, бьет кулаками об пол, потом трет их — и так стерты в кровь от ударов, попыток защиты. Но все проходит и это тоже. Он успокаивается и продолжает: — На самом деле, я начал драку. И она была один на один. Я проиграл, — печально лепечет он, — ты знала? — спрашивает он от тебя, оборачиваясь, чтобы увидеть твою голову. Ты лишь одобрительно киваешь и произносишь:  — Я изначально знала все, — медленно задираешь его челку, смотря прямо в глаза. — Так ты вымещаешь злость, и все то, что кроется под этой улыбкой, — произносишь ты, видя, как взгляд стыдливо уходит в угол. Развернувшись спиной к тебе, ты вновь обрабатываешь царапины. Уже не слышно ни шипения, ни всхлипов. — Ну вот, все, — говоришь ты, помогая Ю встать. Он улыбается тебе, нежно целуя, и уходит на кухню что-то готовить. Ты плюхаешься на кровать, беря в руки книжку, но и она не задерживается у тебя надолго. Почитав минут 15, ты откладываешь ее, вставая, чтобы выключить свет. Выходя из комнаты, замечаешь идущего тебе навстречу Ю. Он обнимает тебя, и вы вместе укладываетесь спать. Ночью он будет обнимать тебя, поглаживая волосы, и говорить, как он сильно любит тебя, пока не уснет. Пройдут синяки, зарастут царапины — это повториться.