Песочный замок.

      Очень часто мы подвергаем критике то, что, по нашему скромному мнению, нужно подвергать критике. «Для личностного роста» — оправдываем мы себя. Не злодеи, а лишь желаем помочь. Иногда мы стараемся, подбираем мягкие слова, направляем заблудшие души… А иногда у нас не хватает уже никаких сил, и с наших языков срываются грубости, колкости. Чтобы хоть как-то пробить панцирь глупых невежд. Вот только мы забываем, что панцирь — не съёмный, а часть скелета. Пробьёшь — уже не залатать.       Когда нет сил, даже советы из лучших побуждений могут нанести вред. Слова могут исказиться, полностью потерять первоначальный смысл. И похвала станет каменным пряником, и критика — кнутом.       Рон Уизли имел пять старших братьев и одну младшую сестру. Едва ли не с самых пелёнок ему ставили в пример серьёзного и всегда собранного Билла, трудолюбивого Чарли и жадного до знаний Перси. Даже близнецы отличались своей изобретательностью, которую, к сожалению, никто не мог направить в «нужное русло». Младшая же сестрёнка сосредоточила на себе всеобщую любовь ещё до собственного рождения.       Не самый старший, не самый младший. Не самый умный, не самый глупый. Не самый. Всегда на втором плане, в чьей-то тени. Незаметный и нелюбимый. Выросший в бедности, вынужденный обходиться обносками. «В тесноте да не обиде». Да только обидно. До скрипа зубов обидно.       Даже в день его поступления всё внимание сосредоточилось на проказах Фреда с Джорджем. Рон был уверен, что даже этих пакостников мать любила больше. Было за что. А потом внимание перекочевало на Поттере.       Когда он наконец зашёл в вагон, то ему понадобилось не так много времени, чтобы решить — остаться в тени братьев или выехать за счёт Избранного. Может, хоть это заметят?       Гарри, к счастью, не оказался самовлюблённым выскочкой и, при всей своей репутации, знал о магическом мире куда меньше, чем Рон. И всё бы хорошо, не появись всезнайка Грейнджер. Впрочем, даже её знаний не хватило, чтобы рассказать, как проходит распределение. Хоть рассказ братьев внимание привлёк, пусть ненадолго.       Гарри, как и родители, точно должен был попасть на Гриффиндор. Уизли не сомневался. И сам он, как вся семья, должен быть распределён туда же. А Грейнджер — к барсукам. Подальше, в подземелья. И чтобы рядом не путалась.       Вот только всё пошло не так, как он ожидал. И церемония распределения с этой глупой шляпой, и Гермиона попала на Гриффиндор… А потом вышел Гарри, и как только его распределили, алознамёные подняли такой вопль, что едва ли уши не заложило. «С нами Поттер!» — казалось, звенеть будет до самого выпуска.       Когда Рон подходил к трёхногой табуретке, он уже не был так уверен, что хочет на Гриффиндор. Зачем? Чтобы быть как все? Чтобы быть в тени Избранного? Чтобы снова не иметь шансов выделиться? Самой умной точно будет Грейнджер, самым идиотом… Найдётся кто-то, себя он глупым никогда не считал. В квиддич он ещё даже не пробовал играть, а на одном знании не выедешь.       Поэтому, когда шляпа провозгласила свой приговор, Рон не расстроился. Напротив — даже стол грифов затих. А какими сбитыми с толку и разочарованными выглядели братья! Какими оскорблёнными были софакультетчики! Сын предателей крови на Слизерине.       В один миг, бессмысленные планы, что он так бережно выстраивал в течении всей жизни, — о месте в команде, о положении на факультете, о куче друзей, — рухнули. Словно волна, накатившая на песочный замок.       Уизли не был уверен, к добру это или в худу, но в одном он был уверен точно — как прежде, уже не будет.