Plexus of snakes

Пятница, вечер.

Намджун выходит из машины, громко хлопнув дверью. Он поправляет пиджак, разминает шею, и направляется к складу. За ним следуют его люди, четверо широкоплечих альф. Первое, что он видит пройдя во внутрь громадного здания — трупы людей, лежавшие по двум кучам. Кровь смешавшаяся с толстым слоем пыли прекратились в лужи, тошнотворный запах которых бил в нос. Ким вскидывает бровь, подходя к мертвым людям ближе. Переступив их, альфа встает у стены, наблюдая за оставленным на ней знаком. — Это Чон Хосок, — говорит мужчина, оборачиваясь к своему помощнику, оказавшемуся за его спиной. Намджун скребет ногтем засохшую кровь с железного покрытия, кривя губы, — найди киллера для этого ублюдка.       Вторая рука кланяется и поспешно разворачивается и удаляется, доставая мобильный из кармана строгих брюк. Ким осматривается в пустом помещении, стиснув белые зубы, обещая себе, что ещё одно происшествие за сегодня и горы трупов уже оставит он.

Пятница, вечер.

      За тонированными окнами проносятся яркие огни ночного города и Юнги из всех сил старается сосредоточиться именно на них, но не может прекратить дёргано смотреть на переднее сидение, каждый раз замечая хищные взгляды водителя. Мин нервно переводит взгляд в бок, на нового знакома, который удобно устроился на мягких сидениях, ковыряясь в смартфоне, медленно водя большим пальцем по экрану. Эти двое кажутся слишком спокойными и поэтому до безумия подозрительными, Юнги не помнит, когда нервничал так сильно в последний раз, возможно, когда впервые вступил на ринг, увидев грозный взгляд соперника. — Не напрягайся ты так, — со смешком в голосе произносит Хосок, растягивая розовые губы в широкой усмешке, — пока что.       Юнги не произвольно кусает тонкие пальцы, отрывая мертвый кусочек кожи, сжимая его между ровных зубов. Зрачки скользят по отражению лица Чона, а в голове крутиться один вопрос — работают ли эти двое на Кима, и возможно ещё один — насколько Юнги идиот, раз сел в машину с незнакомцами в такой критичной ситуации. — Мы не работаем на Кима, расслабься, — Хосок бесшумно смеётся, его острые плечи под чёрным пиджаком подрагивают, Юнги задумывается, как тот ведёт машину, если постоянно продолжает пялиться на него через небольшое зеркало, — у тебя всё на лице написано, — Чон отвлекается, плавно прокручивая руль влево, — я знаю, кто ты и я понимаю, что произошло, но говорить об этом сейчас мы не будем.       Речи нового знакомого расслабится не помогают, Мин крупно сглатывает, прикусывая указательный палец. Если бы к маленькому Юнги когда-то кто-то подошёл и рассказал, что спустя много лет он окажется в тако ситуации, он бы ни за что не поверил. Слишком послушный, слишком совестливый, слишком правильный, слишком, чтобы оказаться в таких условиях. Юнги размышляет, что мог просто извиниться, отдать деньги, глубоко склониться перед столь опасным человеком, и возможно отделался бы множеством переломов и пару месяцами в больнице. Наверняка этого было бы достаточно для успокоения души Кима за большие денежные потери, или всё-таки нет? В любом случае, Юнги уже там, где он есть, время играть по правилам, которые предоставила ему жизнь сейчас. — Перестань кусать пальцы, — плавный насмешливый голос Хосока одёргивает Мина, заставляя поднять взгляд со своих тощих ног. Чимин отвлекается от созерцания ленты инстаграма, он смотрит на этих двоих звонко посмеиваясь, — а то от тебя ничего не останется, пока мы не доедем.

Пятница, вечер.

      Чимин по хозяйски входит в чужую квартиру, стаскивая кроссовки в просторной прихожей. Юнги неуверенно жмётся за ним, но поспешно закрывает железную дверь и разувается. — Кухня на право, жди нас там, — от насмешливого тона Чона не осталось ни следа, его гладкое лицо отражало серьёзность. Он кивает Паку в сторону и они молча отходят.       Дождавшись хлопка двери кабинета, Чимин суетливо ковыряется набедренной сумки, выуживая свёрнутую бумагу. Хосок спешно вырывает из коротких пальчиков переданное, и глаза его расширяются, а рот кривится в счастливом оскале. — Пак Чимин, ты умница, — Чон бегает зрачками по бумаге перечитывая заветные строчки раз за разом, — как хорошо я подобрал тебя тогда, я тоже молодец. — Хосок, — Чимин чужую радость не разделял, крепкое тело напряженно под объёмной одеждой, — моё очко до сих пор сужено до такого размера, что иголка не пройдёт.       Старший перевод взгляд на Пака, смеётся, что есть силы, ударяя того по плечу ладонью и сгибается по полам. Чимин же поджимает пухлые губы, недовольно смотря на босса, понимая, что его переживаний тот не разделяет. — Не бойся, Чимин-а, скоро этот город будет у моих ног, и если ты будешь такой же умницей боятся ты больше никогда не будешь. — Хосок, в отличии от тебя я живу сегодняшним днём. Мне страшно представить, что он сделает со мной, если узнает. Если он пустит мне пустит пулю в лоб это будет божий дар. Он может с меня кожу живьём снять и кресло обшить себе её.       Хосок обхватывает свой подбородок пальцами, сдвинув тёмные брови к переносице, задумался. — Думаю из тебя выйдет отличное кресло, Чимин-а, кожа твоя мягкая такая, приятная.       В подтверждение своих слов Чон касается тёплой ладонью круглой щеки Пака, ласково поглаживая. Чимин шипит, бьёт по чужой руке, отпихивая от себя. — Ты такой придурок, Чон Хосок. — Есть такое, — Хосок подживает тонкие губы, кивая головой, опуская глаза в пол. Подняв голову он снова громко смеётся, и Пак пугливо рассматривает его, отмечая какое безумство живёт в красивой голове босса, — не бойся, Чим-а, всё схвачено. Я уверяю тебя, что ни волоска с твоей головы не упадёт от рук Ким Намджуна. А теперь давай о приятном, сейчас перешлю тебе деньги.        И Чимин думает, что идёт из них двоих всё-таки он сам, готовый продаться, пойти на что угодно за очередную круглую сумму.

Пятница, вечер.

      Юнги сидит на высоком барном стуле, рассматривая большое пространство кухни. С блестящей глянцевой гарнитурой, двухдверным холодильником, и мраморными чёрными полами с белыми тонкими линиями разводов. Бледные тонкие пальцы крутят в руках зелёное крупное яблоко, рассматривая его, его идеальность портит коричневое мягкое пятно. Рядом кто-то шумно приземляется, нагло вырывая заинтересовавший фрукт из рук. Юнги поворачивает голову, и видит как крупно откусывает кусок Чимин, и на полных губах остаётся кислы сок, и карие глаза щурятся. Пак откидывает кислющие яблоко на барную стойку, вытирая рот рукавом худи. Мин поворачивается на крутящемся стуле, сталкиваясь глазами с довольным Хосоком, что нагло рассматривает боксёра. — Теперь можешь рассказывать, — не уходящая улыбка на чужом лице раздражает, отчего Мин кривиться, неосознанно насупив нос. — Ким купил бой, я должен был проиграть, но я выиграл. — Как всегда, — как-то довольно произносит Чимин, подтягиваясь к корзине фруктов, хватая ярко оранжевый мандарин, — вот скажи, — полные пальцы протыкают кожуру, и в нос Юнги бьёт кислый аромат фрукта, — ты идиот или самоубийца? — Я собирался уехать, но когда я приехал к дому, там уже были его люди и вот я здесь, — не обращая никакого внимания на причмокивающего губами и кривившегося лицом нового знакомого. — Ким теперь не слезет с тебя, — хмыкает Намджун доставая смятую пачку сигарет из кармана, чиркает дорогой зажигалкой прикуривая, — поздравляю, ты подписал себе смертный приговор. Можешь писать завещание и прощаться с близкими. — Он сказал, что ты можешь мне помочь, — Юнги кивает на Чимина, который утвердительно кивнул головой.       Хосок прикусывает щеку изнутри, отворачивается, приближаясь к панорамному окну. Кухня погрузилась в натянутое молчание, но натянутое только для Юнги. Чимин полностью расслабленный упёрся локтями в стойку позади себя, не выдавая ни капли беспокойства. Хосок стоял отвернувшись, размеренно поднося пальцы к губам. Мин скользил глазами по его расправленным плечам, по идеально выпрямленной спине. Юнги нервно покусывает травмированные за сегодня его зубами губы, отрывая отходящие кусочки, пережёвывая их. — Я помогу тебе, но за услугу. — Какую? — Юнги наклоняет голову в бок, смотрит внимательно, нахмурив тонкие брови. — Узнаешь позже. — Звучит как сомнительная хуйня. — Ну, — Хосок поворачивается, подходит ближе, перегибается через боксёра, дотягиваясь до стеклянно пепельницы, туша об неё окурок, — у тебя есть выбор. Либо ты соглашаешься и я спасаю твою тощую задницу, либо ты уёбываешь и спасать задницу от Кима будешь уже сам.       Юнги это настолько не нравится, что он действительно хочет встать и уйти. Но остаётся на месте. Вылететь из страны он не может, документы и деньги остались дома, который уже окупирован бизнесменом, и наверняка, тот сможет отследить если Мин купит билет на самолёт. У него есть Чонгук, который без лишних слов прикроет друга, у которого можно отсидеться. Но сколько же придётся сидеть в четырех стенах, боясь нос высунуть на улицу. Чон Чонгук действительно сможет положить многих, но не выстоит против целого клана. И если выбирать кого Юнги хочет забрать с собой на тот свет — Чонгука или Хосока, Юнги без раздумий выберет Хосока. Чонгук должен жить. Мин не доверяет Хосоку, понимая, что тот не лучше самого Кима, но выбора нет, но выбрать всё же придётся. Поэтому он встаёт с барного стула и тянет бледную ладонь. — Договорились.       Хосок улыбается хищно, обнажая отбеленные зубы, крепко жмёт тонкую ладно в своей крупной, с силой сжимая худые длинные пальцы. — Займёшь гостевую спальню вместе с Чимином. Будешь слушаться и твоя задница не пострадает.

Пятница, вечер.

      Сегодняшний вечер Намджуну кажется бесконечным. Он снова в своём офисе, перебирает бумаги разложенные ровными стопками на дубовом столе. Он внимательно проверяет документы о поставке нового товара, который без зазрений совести и явного чувства самосохранения украл Чон Хосока. Поставка наркотиков не особо хитро значится как рис, он проверяет поставщиков, сопоставляет огромный суммы, которые потерял за одну ночь. Ещё этот боксёр-самоубийца, дел добавил. С ним Намджун потерял тоже не малую сумму. Ким хочет убивать. — У нас завелась крыса, которая слила информацию Чону. Крысу найти, доставить живой.       Намджун откидывается на спинку кожаного кресла, чувствуя боль в мышцах спины. Не меняя уставший, чем сам Ким, помощник послушно кивает, продолжает быстро перебирать бесконечные бумаги. Намджун смотрит на время и горько усмехается, понимая через несколько часов ему снова нужно вернуться в офис. Он хочет принять душ и переодеться, хоть как-то смыть усталость. Работы теперь очень много, необходимо лично разобраться со всем, теперь Ким никому доверять не может. Намджун приезжает домой, когда солнце уже высоко возвышается на небосклоне, освещая огромный особняк своим сиянием. Он устало поднимается по широким ступенькам, разминая руками ноющую шею. Решая заглянуть в комнату брата, он сворачивает в коридоре. Ступает тихо, боясь разбудить младшего. Дверь осторожно приоткрывается и Ким старший бесшумно заходит в чужую спальню. Намджун осматривает оставленный братом беспорядок, замечает скуренный косяк грубо и безразлично потушенный о книгу, который дал ему Ким. Намджун хмуриться, склоняется к кровати и дёргает одеяло на себя. Сухие губы приоткрываются, брата на месте нет, лишь несколько аккуратно оставленных подушек. Гнев накрывает Кима с головой, он с силой ударяет рукой в стену, одним ударом разбивая кулак. Желание наконец лечь в свою постель пропадает за секунду, несколько ударов длинным пальцем по экрану и Намджун подносит телефон к уху. Бесконечные гудки заставляют Кима обреченно и истошно взвыть. Намджун в гостинной, испепеляюще осматривает охрану особняка, борясь с желанием пройти в кабинет и не схватить пистолет и положить всех кретинов, которые работают на него. — Два часа. Если Техёна не будет здесь, я клянусь, это последние часы в вашей жизни.

Суббота, утро.

      Пушистые чёрные ресницы мелко подрагивают, когда налитые свинцом карие глаза медленно раскрываются. Техён лениво причмокивает обветренными губами, ощущая безграничную пустыню у себя во рту. Осторожно поворачивая голову в бок, он чувствует дикую боль в затылке, словно его недавно нехило приложили о твёрдую поверхность. Техён готов умереть прямо сейчас, но с бессмысленным упорством он соскребает себя с мятой постели, присаживает. Ким в номере совершенно один, на рубашке образовались линии заломов, он трогает длинными пальцами лицо, понимая, как сильно он опух. Время на электронных часах показывает девять утра, и Техён верит в то, что он действительно попрощается в жизнью сегодня, Намджун уже дома. На стойке ресепшена он уточняет не оставил ли ему что-то человек, который доставил его прошлой ночью. Юный омега доброжелательно улыбается, но отрицательно покачивает головой, желает на прощание хорошего дня. На улице он вдыхает свежий воздух полными лёгкими и протяжно хрипло прокашливается, сгибаясь пополам. Из-за кашля голова разрывается от стреляющей боли и Ким младший готов упасть на асфальт и разреветься от отчаяния. В заднем кармане потёртых джинс он нащупывает кошелёк, разглядывая несколько одиноких купюр и горько вздыхает. - Спасибо, что позволил мне заплатить за отель самому, - Техён трёт слипающиеся глаза и медленно движется в сторону шоссе, думая о том, какой же уёбок его спаситель и на такси до дома средств ему точно не хватит, - и за возможность идти несколько часов до дома.       Денег на такси Техёну хватит только проехать несколько остановок, поэтому он решается оставить последнее в кофейне не подалёку, надеясь, что крепкий кофе поможет добраться ему до дома. Он мысленно бореться с сильным желание просто лечь на тротуаре и дожидаться, пока люди брата всё таки найдут его и довезут до дома, но он стойко отмахивается от него, продолжая двигаться на ватных ногах вперёд. Добравшись до стеклянных дверей, Ким понимает, что жизнь его точно недолюбливает, ему прилетает этой самой дверью по лицу, он безысходно стонет, хватаясь за нос, а после жгучая жидкость проливается на его грудь, и Техён дёргается назад, спотыкаясь о собственную ногу, падая назад. Приземляясь на задницу, он не понимает за что ему сейчас схватиться. Ноющий нос, разрывающуюся голову, ошпаренную грудь или отбитую задницу.

Суббота, утро.

      Чимин просыпается с вполне сносным настроение, но тревожное состояние заставляет того нахмуриться, и успокаивающее погладить собственную руку. Пак поднимается с нагретой кровати, Юнги всё ещё сопит рядом, причмокивая гладкими губами и недовольно насупившись переворачивается на другой бок. Чимин делает несколько фото на мобильный, решая в случае чего, продать редкие фотографии в жёлтую газету, если "в случае чего" не будет его смерть от хладнокровных рук разгневанного Ким Намджуна. - Ох, Вы в порядке? - молодой омега, виновник страданий Кима, обеспокоенно подбегает к нему, касаясь нежными руками тонкой руки Техёна, - Простите пожалуйста, я так виноват.       Ким открывает горящие глаза, с покрасневшими капиллярами, и смотрит так измученно на незнакомца, что тот застывает с приоткрытыми пухлыми губами.