буду целовать, только не в губы

— Ты должен придумать, как мне все исправить. — Я? Должен? Я ничего не должен. — Ну помоги, пожалуйста! Я даже не озвучивая вслух понимаю, что все мои идеи идиотские. Блейз устало опирается на швабру и устремляет взгляд на Драко. Тот уже закончил сметать осколки и другой мелкий мусор, и теперь завязывал большие черные мешки, вместившие в себя такое количество безнадежно поломанных вещей, что становилось страшно. — Он зол на тебя, — слова Забини кажутся приговором, а он сам, судя по всему, получает садистское удовольствие, произнося их таким тоном, — и имеет на это полное право. Только такой идиот, как я, мог простить тебя на следующий день. Драко морщится и вздыхает. Воодушевленный собственным прозрением, он как-то подзабыл, что Рон так легко ему все это не спустит. Малфой вспоминает лед в голубых глазах и ему становится холодно. — Кроме того, тебе еще нужно извиниться перед Колином, — продолжает тем временем Блейз, возвращаясь к мытью пола. Рукава его дорогой рубашки закатаны до локтей, галстук снят. Он выглядит как самая элитная поломойка в этом городе, и даже в грубых войлочных тапках умудряется оставаться изысканным. — Я знаю, — глухо бормочет Драко, отталкивая пузатый мешок и подвигая к себе следующий, — я извинюсь. Разговор стихает. В открытое окно своевольно врывается осенний ветер, выдувая из комнаты кислый запах разлитого вина и мокрой бумаги. Малфой выпрямляется, откидывая волосы с глаз, и медленно осматривает комнату. Яма словно притаилась, притихла, давая своему хозяину возможность самостоятельно принять решение, что дальше делать с этим местом, во что его превращать. — Слова вряд ли вам помогут, — нарушает тишину Блейз, полоща и отжимая половую тряпку. Он поднимает взгляд на друга, скептично осматривая его, и качает головой, — ты должен ему доказать, что ты серьезен. Что ты взрослый и не будешь творить глупости. Драко хмурится, отворачиваясь к окну: — Но я не взрослый, — горько смеется, до боли в глазах всматриваясь в стылое осеннее небо, — и буду творить глупости. Я знаю. — Все зависит от их размаха. Пусть то, что ты сделал в этот раз, окажется самым большим промахом в твоей жизни, — Блейз безразлично крутит в руках тряпку, потом кидает ее в ведро, несмотря на то, что только что так долго ее отжимал, выпрямляется и, прихватив с собой весь свой инвентарь, отправляется в ванну, — я бы хотел, чтобы было так. Драко закуривает, опираясь на подоконник, и смотрит на улицу. На душе паршиво, но он не хочет отвлекать себя или пытаться развеселиться. Это чувство - его наказание за содеянное. Он идиот. Глупый мальчишка, заигравшийся в бунтаря. Все то время, что существует Яма, он сознательно держался на расстоянии от ее постояльцев, получая удовольствие обижая и унижая кого-то из них. Ему всегда было интересно, как много они могут ему позволить в обмен на возможность прятаться от внешнего мира за этими стенами. Бывало, он приглашал кого-то нового, постороннего, порой целые компании, но никто из них не задерживался и не возвращался. Постояльцами оставались все те же лица, что появились здесь с самого начала. Лишь изредка приживался кто-то новый. Эти люди, любящие его квартиру - Малфоя порой ужасно злило осознание того, как сильно они любят это место, - совершенно точно не захотят разделить его тоску и горе. И правильно сделают, как сказал бы Блейз. Часто ли он сам поддерживал и утешал кого-то из них? Он привык видеть одни и те же лица почти каждый день, но никто из них не приходил сюда лично к нему. Никто, кроме одного. Того, кто теперь больше не придет, потому что все это уже не важно. Малфой тяжело выдыхает, ощущая горький ком в горле, зажмуривается и сжимает рукой край подоконника, обдирая нежную кожу о потрескавшуюся краску. Он не знает, сколько так стоит. Сигарета успевает дотлеть до фильтра и обжечь ему пальцы. Драко крупно вздрагивает, отшвыривая от себя бычок. Зашедший в комнату Блейз, несущий ведро с чистой водой, осуждающе качает головой, подходя и затаптывая возможный очаг возгорания: — Не мусори. Только закончили подметать. Драко нервно взмахивает руками, ничего не отвечая. Его движения суматошны, некоторые и вовсе смысла не имеют - как, например, перемещение пепельницы с журнального столика на подоконник и обратно. Кажется, он просто пытается занять себя чем-нибудь, чтобы поменьше мыслей лезло в голову, но с ними оказывается не так легко договориться. Раздается дверной звонок, и Малфой чуть не роняет стопку книг от неожиданности. Растерянно смотрит на Забини, потом хмурится, сводя к переносице светлые брови. Осторожно кладет книги на кресло, и они тут же заваливаются вбок. Пара даже падает на пол с глухим стуком. — Это еще кто, — бормочет настороженно, прежде чем двинуться с места, крадучись пробираясь к коридору. Это не могут быть соседи, но запросто может быть крестный. Особенно, если за прошедшие сутки Блейз успел чем-нибудь с ним поделиться. Драко останавливается на пороге, дверной звонок разражается очередной трелью. — Давай, открой уже, — Блейз равнодушно поглядывает на друга. Малфой несколько секунд смотрит в его спокойное лицо, не выражающее никаких эмоций, потом вспоминает, что общий ключ покинул свое обычное место под ковриком, а значит, звонить может кто-то из обычных посетителей Ямы. К примеру Колин. Драко обжигает Забини взглядом и, шумно выдохнув, морщась от очередного звонка, выходит в коридор. Здесь гораздо светлее, чем обычно. Весело мерцает недавно вкрученная лампочка, вешалка удручает наличием свободных крючков. В беспорядке валяются тапки. Драко уныло осматривает все это, а потом резко распахивает дверь, не успевая сформулировать фразу, которую собирается сказать Колину. Но за дверью стоит не он. Узкий общий коридор заполнен людьми. Впереди всех - Полумна и Лаванда, обе они улыбаются немного смущенно. За их спинами Драко видит Невилла, сопящего от тяжести пакетов, которые он держит. Дальше различает лица близняшек Патил, Дина, Симуса и других, кто ходит сюда постоянно. Даже Пэнси пришла, хотя мало общалась с другими. Все молчат. Драко смотрит удивленно и настороженно, пришедшие - робко и вопросительно. — Блейз написал, что Яма закрыта на ремонт. Мы пришли помочь тебе, — Полумна склоняет голову набок, отчего ее светлые волосы непослушными прядями падают на лицо, — пустишь? Малфой молча отступает, пропуская всех вовнутрь. Он знает, что Рона среди пришедших нет, и все равно не удерживается, выискивая его взглядом. Ожидаемо не находит, зато с удивлением замечает Джинни, которая заходит самой последней. Они встречаются взглядами, и Драко не выдерживает первый, отворачивается, прячет глаза, собираясь вернуться в зал. Джинни ловит его за руку, настойчиво сжимая пальцы: — Иди сюда. Драко поджимает губы, но сейчас у него нет сил сопротивляться. Он позволяет ей вытащить себя в общий коридор, молча смотрит, как она подкладывает на порог коврик, чтобы дверь не захлопнулась от сквозняка. Джинни разворачивается и несколько секунд рассматривает Малфоя, не без удовольствия замечая расползающийся на скуле синяк, а потом отвешивает ему звонкую пощечину. — Это тебе за Рона. Я ужасно зла на тебя. Он все мне рассказал. Замолкает, ощущая, как дрожит от злости и обиды голос. — Мне жаль, — Драко отвечает глухо, с удивлением не находя в себе ответного раздражения. Рыжая Уизли раньше злила его, но с появлением в Яме ее брата, стала больше забавлять. Потом Малфой не заметил, как привык к ее звонкому смеху и резкому чувству юмора. Они не стали друзьями, как и от остальных постояльцев Драко предпочитал держаться от нее на расстоянии, но все же она ему больше нравилась, чем нет. Теперь же, он был уверен, ни о каких приятельских отношениях не могло быть и речи. — Но я тебе помогу. Малфой вскидывает на девушку изумленный взгляд и пару раз глупо моргает: — Что? — Попробую помочь вам помириться. Рон себе места не находит, не хочу, чтобы он грустил, как в прошлый раз. Только сначала тебе придется доказать мне, что ты достоин моей помощи, — Джинни вскидывает голову, надменно хмыкая, и собирается открыть дверь, но Драко, подавшись вперед, ее останавливает. Сначала хочет спросить про Рона, но быстро понимает, что она ничего ему сейчас не скажет, а потому задает другой вопрос, так же тревожащий его: — Почему вы все пришли? Джинни, смерив Малфоя взглядом, кривит губы, потом достает телефон, быстро находя в нем что-то, и показывает ему экран: “Яма закрыта. Ее хозяин не в лучшей форме.” Блейз прислал ей это сообщение несколько часов назад. Драко непонимающе хмурится и чуть качает головой, давая понять, что ее ответ мало что прояснил. Джинни нетерпеливо вздыхает: — Он скинул это всем, кто бывает тут часто. И все сразу поняли, что хозяин - ты. И тебе нужна помощь. Ну а я… а я надеялась, что тебе так же плохо, как моему брату. Пришла посмотреть, — на этом Джинни уверенно открывает дверь и быстро шмыгает внутрь квартиры. Малфой какое-то время, растерянный, стоит один, сминая пальцами край майки. С губ срывается тихий нервный смешок, грозящий перейти в очередную истерику с рыданиями. Они пришли, потому что хозяин Ямы не в лучшей форме. Они пришли… помочь ему? Даже Джинни, что бы она там не говорила, не собиралась бросать его в одиночестве. — Однажды я точно поумнею, — обещает Малфой сам себе, тихо прикрывая за собой входную дверь. Квартира быстро наполняется шумом голосов, смехом, звуками передвигаемой мебели. То и дело хрустят отрываемые от рулона мусорные мешки. — Драко, эта лампа разбита, но абажур можно склеить. Оставим? — Эх, книгу уже не спасти, совсем промокла. — Этот плед тоже проще выкинуть, чем отстирать. — А вот этот почти не пострадал. Малфой наблюдает за ними, как во сне. Иногда кивает, невпопад улыбаясь, иногда вдруг замирает, точно не слышит ничего вокруг. Лишь всматривается в лица и окружающие людей вещи, стараясь убедить себя, что они - настоящие, а он - дурак. Он верил, что одинок, совсем как в детстве, а оказывается успел обзавестись друзьями. Очень хочется верить, что они действительно друзья. — Снова жалеешь, что не умеешь читать мысли? — тихо интересуется Блейз, останавливаясь рядом. Драко фыркает: — Да. Совсем как в школе. — Это было бы слишком просто, — пожимает плечами Забини и отходит, чтобы помочь Невиллу отодвинуть от стены старый диван. Участие Блейза постояльцев поначалу сильно смущает. Они не привыкли с ним контактировать, давно смирившись с тем, что он уделяет им не больше внимания, чем мухам на подоконнике. А сейчас Блейз взял на себя все организаторские вопросы, ловко руководя уборкой, и общаться с ним, несмотря на его безэмоциональное лицо, оказалось довольно легко. — Драко, хочешь разрисовать стены? — спрашивает Полумна, задумчиво рассматривая большое винное пятно, въевшееся в разорванные обои, — можно продолжить вином, если хочешь. Или снять обои и раскрасить побелку. — Не знаю, — Малфой подходит поближе и тоже смотрит на стену. Это пятно появилось после той ночи, когда Рон признался ему в своих чувствах. Буквально несколько дней назад, а ощущение, что прошла уже целая вечность. Драко поднимает руку, касаясь тонкими пальцами стены, неосознанно поглаживая шершавую поверхность, точно ласкает собственные воспоминания. — Если это пятно тебе дорого, то не будем его закрашивать, — Полумна с пониманием кивает. Ей хочется дотронуться до плеча Малфоя, но отчего-то она себя останавливает. Как никто другой она ощущает, что в Яме сегодня рождается что-то новое, и рушить это неуместными прикосновениями нельзя. — Можно разукрасить другую стену, — оживляется Драко, встряхивая головой. Указывает на окно, — раньше там была изображена охота. Две собаки гнались за зайцем, но одну из них ужалила в заднюю лапу змея. И заяц сумел убежать. — Хорошо, — покладисто соглашается Полумна, хотя ей не очень нравится такой сюжет, — если хочешь, я могу нарисовать собак и змею. — Или можно придумать что-то новое, — растерянно произносит Малфой, задумчиво лохматя волосы, — не знаю. — И новое тоже можно, — Полумна загадочно улыбается, — я нарисую. И покажу тебе. Выберем, — “вместе” теряется в воздухе. Должно быть такого единения душ Яма не видела давно. Никто не говорит о событиях, что предшествовали погрому. Никто не спрашивает, почему Драко согласен выбросить практически все, и почему хочет вычистить каждый уголок комнаты. Никто не задает вопроса, отчего на его челке розовеет яркая прядь, а на скуле синеет не менее яркий синяк. И уж тем более никто не интересуется, где Рон и почему он не пришел вместе с сестрой. Каждый с удовольствием занимается делом, вымывая паркет за креслами и диванами, разгребая заваленные старьем столы, перебирая многочисленные пледы и книги. Лаванда и Пэнси, уютно устроившись на чистом пятачке пола, разбирают стопки бумаг - какие-то остаются, какие-то отправляются в мусорку. Невилл, в пакетах которого помимо неплохого запаса продовольствия оказались так необходимые сейчас тряпки и моющие средства, с видом гордого завхоза распоряжается всем этим, щедро отматывая от рулонов одноразовые полотенца и рекомендуя оттирать ручки двери влажными салфетками. — А мы по всем комнатам пройдемся с нашим очищающим ураганом? — подает голос Джинни. За все время она говорила меньше остальных, и иногда с подозрением посматривала на раскрасневшегося, мечущегося по залу Малфоя. Можно ли сказать, что она пришла на помощь именно ради квартиры, своего уютного убежища, а не ради него? Отчасти. Когда Рон рассказал ей, что Драко - законный владелец Ямы, это стало некоторым потрясением. Не могла Джинни соединить в одном флаконе всепрощающее и всепонимающее пространство, ставшее для нее родным, и надменного сероглазого ублюдка, творящего все, что ему захочется. А потом она начала вспоминать мелочи. В ванне - два куска мыла. Одно обычное, второе дорогое, пахнущее ягодной сладостью. Она думала, кто-то из девочек принес, чтобы приятно было мыть руки, но никто не сознавался. Запас дешевых зубных щеток в ящике над раковиной, и там же - гигиенические прокладки. И снова, никто из постояльцев их туда не клал. Домашние тапочки, которыми все пользовались: кто-то вовремя выбрасывал те, что приходили в негодность, и подкладывал в общую коробку новые, всегда забавные и уютные. А откуда появлялись те самые пледы, пострадавшие на днях от винного потопа? Подушки? В конце концов, соль и подсолнечное масло на кухне - откуда все это бралось? Как будто бы само появлялось, вместе с многочисленными надписями на входной двери. Теперь-то Джинни понимала, кто стоит за всем этим. Малфой, заботящийся о постояльцах Ямы молча и незаметно. Разве стала бы Яма такой, какой она была, если бы не он? Делая этот вывод, Джинни не может перестать злиться. А потом понимает, что на человека, к которому безразличен, так злиться не будешь. — Хочу поскорее закончить здесь, — признается Драко, поглядывая на осиротевшее без тяжелых штор окно, — но другие комнаты тоже можно, — пожимает плечами, сдувая розовую челку, — освежить. Проходит довольно много времени, прежде чем хаос в большой комнате исчезает, сменяясь почти девственной чистотой. — Здесь теперь так легко дышится, — замечает несмело Невилл, тревожно поглядывая на застывшего в середине зала Малфоя. Смены его настроения всем известны, и Невилл на себе не раз испытывал чужое остроумие, которое скорее задевало, нежели смешило. И все же он сумел не быть предвзятым к Драко. Болезненный, взрослеющий без друзей, под чутким и неусыпным контролем властной бабушки, Невилл был благодарен каждому обитателю Ямы за общение и кучу приятных моментов. Даже придирки Малфоя он не мог считать совсем уж злыми. В конце концов, этот крутой хулиган его замечал и позволял делать в своей квартире все, что заблагорассудится. Этого было достаточно, чтобы от природы мягкий Невилл хотел помочь ему в трудное время. Помочь сохранить это волшебное место. — Да, — растерянно соглашается Драко, подходя к подоконнику, вымытому и давно уже высохшему, и забираясь на него. Старые шторы отправлены на помойку, но он этого как будто не замечает. Или просто теперь решил попытаться жить без них? — Пойдем на кухню. Мне хочется выпить чаю, — Полумна расплывается в улыбке, доставая из рюкзака небольшой пакетик с ароматной заваркой, — я сама его смешивала. Папа привез чайные листья, а цветы я собрала еще летом. Не все хотят пить чай, изготовленный Полумной, но все послушно покидают комнату, оставляя Драко один на один с самим собой - притихшего и уставшего.