Бандит и медсестра

      Шани очень любила море. Это единственное место, куда она могла прийти после работы и наконец-то отдохнуть. Нет, не искупаться или позагорать, а просто вдохнуть полной грудью свежий морской бриз, прогуляться босиком по мокрому песку вдоль берега, просто полюбоваться синевой воды.       С недавних пор эту привычку у неё перенял и Витольд, но он как раз таки был не прочь с разбегу плюхнуться с головой в солёную воду; потом, будучи мокрым, хохоча, обнимать её. Витольд любил дурачиться и это добавляло особые краски в их вечера - Шани больше не представляла эти прогулки без вечно весёлого парня.       Пока он купается, она собирает ракушки, принесённые волнами. Такие красивые и все разные-разные: большие и маленькие. Витольд весело хохочет, громко шлёпая, подбегает к ней и с детским восторгом показывает в ладонях с водой пойманную маленькую рыбку. Шани чуть закатывает глаза, но улыбается, хвалит его, мол, как же ей повезло - её жених такой добытчик, с голоду они точно не помрут. Мужчина заливисто смеётся, возвращая морского жителя обратно в море, а после подходит к ней. Обнимает, прижимая к себе. Шани жалуется, что снова придётся возвращаться домой в мокром платье, но её не слушают. Он нежно убирает за ухо её рыжие пряди, гладит по щеке, ласково смотря в глаза. Она замирает в его руках, завороженно смотрит в ответ. Витольд целует осторожно, Шани с замиранием сердца наслаждается солью на его губах.       Вдруг он резко отрекается от неё, хитро улыбаясь, убегает купаться дальше. Говорит, что хотел бы искупаться вместе с ней, но она отказывает. Ей совершенно не в чем купаться, да и желания нет. Гораздо приятнее наблюдать как веселится он сам, как он сияет радостью, как солнце. Но он ответом явно недоволен, зазывает её; кричит, что "водичка в самый раз", но девушка всё отказывает.       Позади Витольда резко выростает волна и глотает его всего. Шани сначала не понимает произошедшего. Думает, что парень так играет с ней: ждёт, когда она, волнуясь, войдёт в воду, чтобы вытащить его. И как бы она не кричала, что не пойдёт за ним, что это уже совсем не смешно, он так и не выныривает.       Все цвета, что подарил ей он померкли. Теперь солнцем светит неприветливо, хмуро, будто у него забрали все лучики. Мир остановился, замерло всё и даже чайки резко стали немыми.       Шани кричит его имя и бросается в воду. Море волнуется, отталкивает её, но она продолжает идти, стараясь игнорировать панику. Она его спасёт. Она обязательно его спасёт. Иначе ведь и быть не может.       Сколько бы она не ныряла, от Витольда не осталось ничего, даже намёка на его существование. Шани была вынуждена вернуться к берегу, чтобы закричать мольбу о помощи, срывая голос. Но рядом не было никого. Ни единой души.       Весь мир замер. Мир, в котором она осталась совсем одна.       Шани вскочила на кровати громко крича, чем нехило испугала Витольда. Тот тут же крепко прижал её к себе, шикая, пытаясь успокоить. Девушка сжимала его футболку, прижималась сильно, как только могла, утыкаясь носом в шею. Он тут, он здесь, живой. — Ну-ну, воробушек...— ласково шептал он, целуя её в макушку и лоб.— Это только кошмар, всего лишь кошмар. Чщщ... Вот так... Успокойся.       Шани всё ещё мелко дрожала в его огромных руках, но Витольд отпускать её и не собирался. Качал из стороны в сторону, баюкая, приговаривал, что всё хорошо, что он рядом. А она тихо плакала, сама не понимая от чего: от неимоверного страха и тоски или от великого счастья, что всё осталось позади и её кошмар уйдёт вместе с луной. — Что же тебе такое приснилось, воробушек?       Шани кусает губы, отвечает тихо: — Я уже и не помню...