Моя милая горничная

Гитлер был очень рассержен после очередного заседания. Свирепо шагая по коридору, он проклинал всё и всех на своём пути! — КАК ЖЕ МЕНЯ ВСЁ ЗАЕБАЛО!!! — кричал фюрер на весь коридор Рейх-канцелярии, ступая своими тяжёлыми сапогами. Проходящие мимо него работники смотрели на него с ужасом и недоумением, но перечить не смели. Зайдя в свой кабинет, Адольф так хлопнул дверью, что из окон чуть стекла не повылетали. — Ненавижу! — яростно вскрикнул ариец, направляясь к рабочему столу. Сев за стол, он свирепым взглядом пробежался по рабочему месту и вдруг замер от удивления… — Это что? — спросил фюрер сам у себя, слегка привставая со стула. На столе лежала… «Шоколадка? — продолжая удивляться, подумал Гитлер, — странно… А что это? Записка?» Около телефона Адольфа Гитлера лежала молочная шоколадка с небольшим листочком, обвязанная розовой ленточкой. Гитлер был приятно удивлён такому подарку: — У меня что, завёлся тайный поклонник? Хе-хе, — умилился он, глядя на яркую упаковку молочной шоколадки, которая так и манила его. Тут он решил прочитать записку и развернул ее: «Любимому фюреру», — и в конце сердечко. «Как… Мило? — неуверенно подумал Гитлер, кладя записку на стол и рассматривая шоколадку, — наверное, действительно поклонник завелся… Ха-ха…» Открыв упаковку и развернув фольгу, Гитлер принялся кушать шоколадку. *** Так прошла неделя. Геббельс присылал своему фюреру всякие сладости, шоколадки, конфеты, вафли, но признаться в своих чувствах все как-то не решался. Выискивая удобный момент, он старался понаблюдать за реакцией Адольфа Гитлера на анонимные подарки. Сначала Гитлер приятно удивлялся и даже мило посмеивался, но к концу недели он как-то не очень ярко реагировал на сюрпризы от тайного поклонника. «Может, я подарил ему слишком много конфет вчера?» — с тревогой на душе подумал доктор, когда в очередной раз посмотрел на фюрера, нашедшего небольшую коробку мармелада у себя на подоконнике. Ему казалось, что Гитлеру становится все равно на то, от кого именно эти подарки. — Блин, блин, блин! — пробубнил Йозеф, направляясь к своему кабинету. — Как же ему теперь признаться в своих чувствах? К-как?! Геббельс был сильно подавлен, он не знал, что ему делать теперь. Внутри всё как будто смешалось, все его тревожные мысли, переживания… А что, если фюрер его никогда не заметит, а так и будет считать его просто другом, хорошим работником и замечательным коллегой?.. «Надо что-то с этим делать! Надо что-то с этим делать! — повторял он, как заведённый, — необходимо как-то действовать, чтобы он узнал о том, что я к нему на самом деле чувствую… Но как именно? Что я должен делать?!» Министр не прекращал паниковать, нервно ходя из стороны в сторону, он пытался что-нибудь придумать, но как назло, в его ГЕНИАЛЬНУЮ голову так и не пришла ни одна мысль… От осознания собственной беспомощности Геббельс был очень подавлен, ему даже показалось, что у него депрессия… Усевшись на свой любимый диван, министр молча опустил голову, продолжая размышлять о том, как бы ему завоевать сердце Адольфа. Он хотел уж было сдаться, но тут услышал обрывки чьего-то разговора и как-то невольно заслушался: — Вы заметили, что фюрер в последнее время какой-то нервный? — слегка тревожно произнёс Гиммлер, держа в руках кружку с недопитым кофе. — Есть такое, на самом деле, — вздохнул Рудольф Гесс, задумчиво потирая подбородок. — Хотелось бы знать, в чём причина такой агрессии? — Понимаешь ли, дорогой Генрих, — вдруг вмешался маршал Люфтваффе, ставя ещё тёплую чашку чая на подоконник, — Есть много причин, почему наш фюрер зол. Это могут быть и проблемы в личной жизни, и натянутые отношения с союзниками, и много чего другого. Геббельс, сидящий на диване, застыл. — Я слыхал, у него горничная заболела, — неловко сообщил заместитель фюрера, — может, он из-за этого нервный такой? Что думаете, коллеги? — Я не думаю, что он бы стал так истерить из-за обычной домработницы, — выдавив неприятный смешок, заговорил Геринг. — Почему же? — так же неловко продолжал Руди. — Я знаю, что Помела одна из самых любимых домработниц нашего фюрера. Но я отказываюсь верить в то, что он истерил так из-за неё! — уже чуть раздражённо произнёс маршал Люфтваффе. Пока коллеги спорили, Геббельс немного призадумался: «Так значит, у него заболела горничная… Может, действительно он такой нервный из-за этого? Типа, одиночество и всё такое… Хм… А что, если у фюрера был роман с горничной? Да не, бред какой-то… Стоп! Больная горничная, нервный фюрер, признания в своих чувствах… А ЭТО ИДЕЯ!» Йозефу в голову пришёл хороший план. Даже очень хороший… — Ну, возможно, ты и прав, Герман, — пробормотал Гесс, отводя взгляд от маршала, — но тогда не знаю, что с фюрером. — В любом случае, — подал голос притихший гауфюрер, — будем надеяться, что вскоре у него всё будет хорошо. Взяв чашку с подоконника, Герман попрощался со своими коллегами и направился по своим рабочим делам. Вскоре Гиммлер и Гесс тоже разошлись, а Геббельс мысленно ликовал про себя, ведь ему в голову наконец-то пришла гениальная идея!