Счастье

Счастье — Гарри! Гарри… — ласковый голос почти пел, и глаза открывать не хотелось. Вот бы нежиться, долго-долго… Хрустальный смех рассыпался вокруг. Мелькнули рыжие локоны. Ладонь невесомо коснулась щеки… Гарри попытался поймать шаловливые пальцы, но не смог, и эта попытка мягко вытолкнула его из сна. Он лежал на кровати и улыбался, ни о чём не думая, только до сих пор ощущая тепло маленькой женской ладони на своей щеке. Давно и удачно женатый, имеющий детей, живущий в шикарном особняке, Гарри вдруг задумался о счастье – что оно такое? И сколько его надо для жизни? Осторожно, стараясь не потревожить спящую «половинку», Гарри выскользнул из-под одеяла и на цыпочках прокрался к двери. Выйдя в коридор, мужчина задумался, но потом решительно шагнул к детским комнатам. В спальнях было темно и тихо. Дети спали – Джеймс растянулся поперёк кровати, Ал чинно лежал под одеялом и даже не собирался высовывать ногу или руку. Лили обнимала игрушечного медведя, подаренного Луной Лонгботтом. Медведь смотрел вверх пуговичными глазами и имел самое что ни на есть довольное выражение мордашки. Гарри ухмыльнулся – медведю хорошо жилось рядом с маленькой сладкоежкой; мёд за завтраком «улетал» быстрее блинчиков! Мысли о еде повели Гарри вниз по лестнице, застеленной коврами, через гостиную и парочку запутанных коридоров прямиком на кухню. Огромный двухдверный белый холодильник манил к себе, и Гарри не стал сопротивляться – открыл дверь и достал бутылку молока. Высокий стакан уже стоял на столе – эльфы прекрасно знали о привычках хозяина: тот всегда сам проверял детей, подтыкая одеяльца и целуя на ночь, и молоко тоже сам себе наливал, да и потом не брезговал собственными руками помыть стакан. В углу зашебуршало. Гарри прошептал: — Кто здесь? Люмос минима! — и щёлкнул пальцами. Магия без палочки была лёгкой и в то же время сильной: вспыхнул огонёк, освещая кухню, и Гарри увидел огромные синие глаза, полные обожания и улыбку до ушей. — Тинки, ты что здесь делаешь? — Хозяин Гарри… — пролепетал домовик, ещё юный и неопытный и до ужаса напоминавший Добби своей неугомонностью и верностью. — Вы. Пьёте. Молоко. Обвиняющие нотки в голосе домовика ввели Гарри в ступор. Мужчина даже не мог сообразить, что ответить, а домовик, потупив взор, договорил на выдохе: — Без пирога… Ступор Гарри увеличился. Мужчина откашлялся, отставил стакан с молоком в сторону. — Г-к-х-х-х-м-м-м… без пирога, говоришь? Тинки, ободренный фразой любимого хозяина, поднял глаза и затараторил: — Мы сегодня занимались с Кричером – он учил нас печь пироги. А ещё сказал, что самый любимый пирог хозяина Гарри – с патокой. И вот, я испёк… На маленькой тарелочке лежал исходящий ароматным паром кусок пирога с патокой. И рядом примостилась небольшая вилочка. Пах пирог, конечно, одуряюще, но всё же… Это всё вина дорогой подруги, Гермионы – толерантность, курсы для молодых домовиков, бла-бла-бла! Гарри бы солгал, если бы сказал, что ни разу не вспоминал Мордреда и его драные подштанники в связи с инициативами неугомонной подруги. Глаза домовика становились всё круглее, взгляд жалостливее, и, милостивый Мерлин, юнец вот-вот заплачет. Гарри решительно взял вилку, немного подумал и воткнул её в пирог. Ароматная мякоть отделилась и повисла на вилке, которую Гарри, вспомнив, что его не зря называли национальным героем, мужественно отправил в рот. И чуть не проглотил язык – пирог был воздушным, не слишком сладким и потрясающе вкусным. — Х-х-х-хозяин? — робко спросил домовик. — Во рту тает твой пирог, — пояснил Гарри. — Спасибо, Тинки. — Хозяину Гарри понравился пирог Тинки! — домовик схватил себя за уши и прикрыл ими лицо так, что сверкали только одни глаза. — Тинки готовит лучше всех! — Всех? — Да, хозяин Гарри. — А какие ещё пироги были? — необдуманно ляпнул Гарри и тут же был завален кучей информации о том, кто и какие пироги пёк на курсах, придуманных Гермионой и возглавляемых Кричером. — …а ещё лимонный с имбирём и шоколадный с малиновым кремом, вот… — Тинки выдохся и замолчал, преданно глядя на Гарри. — Надо бы как-нибудь устроить дегустацию, — пробормотал впечатлённый кулинарным размахом Гарри. — Ура! — шёпотом ответил домовик, крутнулся вокруг своей оси и исчез, оставив после себя несколько искорок эльфийской магии, от чего стакан Гарри вновь наполнился молоком, а на тарелку упал ещё один кусок пирога с патокой. Звякнула вилка, с куска в тарелку шлёпнулась горка взбитых сливок, в которой по-королевски прямо стояла веточка свежей мяты. Гарри усмехнулся, подхватил стакан и тарелку и отправился искать удобное местечко для очень позднего перекуса. Отчего его потянуло в Бирюзовую гостиную, он и сам не знал. Сидел на ступенях парадной лестницы, ел пирог, запивал молоком. В гостиной стояла ёлка, украшенная и магическими, и магловскими игрушками. Хвойный запах смешался с запахом шоколада, с теплом горячего очага, а ещё с предвкушением праздника. …………………… Допивая молоко, Гарри думал о том, как много он выиграл, во всех смыслах, заявив после победы свои права на Малфой-мэнор. Кто бы сомневался, что были и другие претенденты, кое-кто из знакомых, но Гарри, даже не повышая голоса, не стуча кулаком по столу, так посмотрел на Кингсли Шеклболта, исполняющего обязанности министра магии, что тот подавился воздухом и замолчал. А Артур Уизли, пришедший просить мэнор себе, съёжился и отступил в тёмный угол кабинета. И уже оттуда забормотал: — Вот говорил я ей… Молли, голубушка, нам и в «Норе» хорошо, так нет – подавай ей мэнор! А убирать такие хоромы как? Магии не хватит! — А тебе, Гарри, хватит магии, чтобы делать уборку в чужом мэноре? — Хватит, не переживай, Кинг, — усмехнулся Гарри. — И с чего вдруг чужой? Теперь это мой мэнор, там будет моё родовое гнездо. — А как же особняк на Гриммо? — Останется для возрождённого Рода Блэк. — Вот как? — Да. А там, глядишь, и руки до дома в Годриковой Впадине дойдут. Будет обновлённый Поттер-Холл! Из угла послышался жалобный вздох Артура Уизли. — Ничего, ничего, Артур, — посмеиваясь, утешил старого соратника Шеклболт. — Как Гарри ценит свою фамилию… — расчувствовавшись, всхлипнул Артур. — А почему мне её не ценить? — Национальный Герой вопросительно выгнул бровь. — Ну что ты в самом деле, Артур? У тебя шесть сыновей, ШЕСТЬ! Каждый успешен в своём поприще, а ты недоволен? Вот пусть они нарабатывают ценность фамилии! Не всё же девчонке стараться! — Да, Джинни умница, — улыбнулся Гарри. — Просто огонь! Артур всхлипнул снова и, как претендент, отказался от мэнора. Все остальные, кто бы ни были, за таковых не считались. Уизли вышел вперёд, к столу министра, схватил стакан и попытался дрожащими руками налить себе воды, но Агуаменти не слушалось и забрызгивало всё вокруг, включая бумаги на столе, пол и стулья. — Артур! — укоризненно протянул Кингсли. — Тут не воду пить надо! — А что? — Вот что! — из потайного сейфа был вынут выдержанный Огневиски, разлит по трём трансфигурированным из каких-то мелочей стаканам и выпит под тост за прекрасное будущее. Пока Артур Уизли откашливался и занюхивал крепчайший напиток рукавом, Кингсли спросил у Гарри: — Ну, получишь ты мэнор, скажи честно, что ты с ним будешь делать? — Сначала – ремонт, потом сыграю свадьбу, — пожав плечами, как само собой разумеющееся, ответил Гарри. Что сказать, Гарри был человек слова. Свадьба, по всем, что ни на есть магическим канонам, была сыграна в Малфой-мэноре. Со старейшим магом-ритуалистом на Британских островах, со всеми главами чистокровных Родов и членами Визенгамота в полном составе, с тысячей гостей… С клятвами на Родовом камне, обменом кольцами из старинных закромов, целомудренными поцелуями под взглядами тысяч любопытных глаз… С Ритой Скитер, в кои-то веки прилично одетой, в сопровождении Ксенофилиуса Лавгуда и молоденького колдофотографа, щёлкавшего своим прибором беспрестанно. И «Пророк», и «Придира» выпустили по полноценному выпуску-обзору «Свадьбы века». Даже зарубежные послы отметились, что Кингсли ставил в заслугу Гарри – нелюдимые русские волшебники, в благодарность за спасение Антонина Долохова от Азкабана и передачу его им в руки, отвалили магической Британии немаленькую сумму золотом. Антонин оказался близким родственником кого-то из власть имущих, хоть и всё его зло обернулось против него: в битве при Хогвартсе он знатно приложился головой о стену школы. Удар был усилен двумя противоположными заклятиями, от Невилла и Гермионы, так что Долохов потерял две трети памяти, и сейчас этот высоченный бородатый дядька представлял собой в ментальном плане подростка лет семнадцати. И память постепенно испарялась… — Ничего, — пригладив окладистую бороду, говорит посол России князь Никита Долгорукий. — Лет через десять выправится, в Сибири и не такое вылечивали! — В Сибири? — всплеснула руками Парвати Патил. — Там же холодно! — Да не так уж и холодно! — протянул князь, и начался самый любимый на Островах разговор – о погоде. Гарри слушал, смотрел и улыбался – всё было так, как он хотел, и даже лучше! Кингсли воздавал должное русской водке – судя по всему, русские без неё вообще никуда не выходят! Рон закусывал, благо, было чем: домовики подносили всё новые и новые блюда. Погода была прекрасной – было тепло, дул лёгкий ветерок. Играла живая музыка – любимая магическая группа «Ведуньи». Кусты диких роз благоухали гуще садовых. За это благолепие Гарри совершенно искренне готов был сказать «спасибо!» суровым гоблинам – что те суммы, что благодарное Гарри население отправляло именно в Гринготтс, а не куда-нибудь в «Старую леди»*, что на Треднидл-Стрит. Деньги должны работать – так заявил Гарри гоблинам и, после недолгих раздумий, с ним согласился поверенный семьи Поттер, почтенный Рагнок. Именно он курировал восстановление мэнора, следя за всем и вникая во все нюансы, а теперь он сидит на свадьбе в числе дорогих гостей, опрокидывает рюмку за рюмкой русскую водку и прихлопывает по столу рукой в такт «Ведуньям». Были и песни хором, и танцы до упаду, а «вишенкой на торте» стала драка между Люциусом Малфоем и Молли Уизли. Народ вокруг визжал, то ли от ужаса, то ли от восторга, когда платиновый блондин и рыжая толстуха молотили друг друга. — Свадьба без драки – не свадьба! — философски откликнулся на это князь Долгорукий и тут же был утянут на танцпол сёстрами Патил. Люциус, понятное дело, был бывшим хозяином мэнора, а Молли мнила себя будущей хозяйкой? Как бы не так! Ни один из них не будет диктовать тут свои порядки! Агуаменти Максима от Кингсли Шеклболта разнял-таки драчунов. Молли пыхтела, как взрывопотам, и сильно напоминала его своими дикими глазами и волосами дыбом, прореженными Малфоем. А тому отчего-то безумно шёл наливающийся чудным фиолетовым цветом синяк под глазом. И оба мокрые, как дворовые кошки. Гарри хихикнул, потом встрепенулся, оглянулся, поймал шальной взгляд своей половинки, сграбастал её в охапку и аппарировал в спальню. Чего зря терять время? ………………………………… …и потом было много всего – встречи и расставания, работа, дом. Гарри обожал сад мэнора, делал всё, чтобы он был ещё прекраснее. Вдали от него были выстроены башенки для игры в квиддич. А ещё оранжереи, теплицы с овощами круглый год – спасибо Невиллу! – конюшни, птичник… Потом появились дети – самое большое счастье в жизни Гарри. Он никогда не уставал в клубке пищащих, визжащих мелких озорников. Но время шло, и уже в новом году Джеймс впервые сядет на Хогвартс-экспресс, чтобы уехать в школу… И начнутся другие дни, наполненные ожиданием… А пока… Гарри встал, отодвинув пустую посуду, спустился вниз по ступенькам, обошёл по кругу наряженную ёлку. Как же он любил Бирюзовую гостиную! Здесь было уютно, здесь он играл с детьми, и здесь всегда ставилась самая красивая ёлка в мэноре. Нет, конечно, были и официальные залы, беломраморные, с позолотой и лепниной, с эфирными занавесями и хрустальными люстрами – холодные, предназначенные для особых торжеств. Гарри помнил, что как минимум два раза принимал в них гостей на свои дни рождения, а потом полночи отмокал в ванне с горячей водой – до того промерзал, во всех смыслах, а ещё смывал с себя чужие взгляды. Ёлку ставили и там, высокую, увешанную фамильными украшениями в одном стиле – сине-белыми, с золотом, и Гарри порой поражался Блэкам в их выборе цветов. А в Бирюзовой было тепло… пахло хвоей, мандаринами и шоколадом, едва заметно светились огоньки, отражаясь от коробок с подарками, упакованных в блестящую бумагу. Гарри присел под ёлкой, разглядывая огоньки на ветках, поправил коробки, громоздящиеся рядом. — «Джейми»… «Алу»… — шептал Гарри, читая бирки на подарках. — Ого, какая тяжёлая! Интересно, что в ней… И тут же замер, как к полу пригвождённый суровым голосом, тянущим гласные: — Гарри Джеймс Поттер! Всё с тобой ясно! Значит, мы – спать, а ты – шарить по чужим подаркам! Гарри дёрнулся, еловые лапы стукнули его по макушке, стеклянные игрушки зазвенели. — Я ничего не трогал! — Не ври! Я сам только что видел… Гарри сжал кулаки и вскочил на ноги. И встретился с насмешливым взглядом своей ненаглядной половинки: Драко Малфой, в пижаме, застёгнутой на все пуговицы, озирал супруга, стоявшего у ёлки в одних штанах, с крошками от пирога на щеке и виноватыми глазами. — Ты опять таскался на кухню? — голос Драко был полон нежности и яда одновременно: так получалось только у него. — Пил молоко… — тихо пояснил Гарри. — Ага, с пирогом, — шагнув вперёд, Малфой погладил мужа по щеке, стряхивая прилипшие крошки. Гарри быстро глянул туда, где на ступеньке стоял пустой бокал и тарелочка с вилкой. Драко же, оглянувшись, увидел пустую ступень и огромные синие встревоженные глаза исчезающего домовика. — Ну и что это было? — насмешкой в голосе Драко можно было нарезать на куски те самые пресловутые пироги с патокой. — Подарки я не трогал! — горячо, но невпопад сказал Гарри, глядя прямо в глаза Драко. — Пошли спать, герой. Весь дом перебудишь. Гарри поспешил за мужем, стараясь успевать за длинноногим Малфоем. Шёл и качал головой – как же так, женаты они уже почти полтора десятка дет, а он всё, как школьник, ведётся на подначки блондина! А Малфой, едва затолкав Гарри в спальню, прижал того к двери и, жадно шаря руками по голому телу, зашептал в ухо: — Вечно ты так… просыпаюсь – а тебя нет! Смерти моей хочешь, а, Поттер? — Дурак! — ответил Гарри, хватая мужа в охапку. — Как я без тебя? Кто я без тебя? Но жаркие объятия и поцелуи прервались в самом начале: блондин замер, вытянувшись в струнку. — Что это? Слышишь? — Что? Где? Драко приоткрыл дверь и Гарри услышал в темноте коридора топот маленьких ножек. — Ну что вы копаетесь? Идите быстрее! — Джей, подожди! Скорпи не может быстрее! — Я тозе хоц-ц-ц-у! — Тихо, Лилс! Мы только посмотрим подарки, и всё. — Хоц-ц-ц-у… Блондин, работающий сегодня, как видно, персональной семейной Немезидой, отодвинул Гарри, открыл дверь и мягко шагнул в коридор. — А куда это вы все собрались? А? Ночью положено спать! — Папа… — пробормотал Альбус и спрятался за спину Джеймса. Но Скорпиуса спрятать не успел – приболевший Скорпи остался стоять, замотанный в одеяло, позади брата. — Они и Скорпиуса подняли! — Гарри шагнул вперёд и подхватил малыша на руки. Слегка коснулся губами лба – жара не было. Двухлетняя Лили Нарцисса завсхлипывала, выпятив вперёд нижнюю губу. Драко подхватил дочь, тут же обнявшую его за шею. — А с вами что делать, молодые люди? — Ты говоришь, как Северус! — Неужели? Это всё у них от тебя – полночные приключения! И куда только смотрят эльфы? — У них сегодня мастер-класс по выпечке пирогов, — сказал Гарри и тут же прикусил язык. Драко выдохнул, как венгерская хвосторога, но начать зверствовать ему не дали отпрыски. — Папа, а можно, я с вами лягу? — сонно спросил Скорпиус. — Я тоже хочу, — высунулся из-за спины старшего брата Ал. Двойняшки вообще никогда ничего не делали врозь. — И я, — не отлипая от отца, спросила дочь. Десятилетний Джеймс с надрывом вздохнул – наказание было ужасным! Вернуться в спальню одному… Да, он виноват – но любопытство, как говорится, сгубило кошку, и его в том числе. — Джеймс, давай, пошли с нами, чего ты? — Гарри остановился, дожидаясь, когда повеселевший мальчишка заскочит в двери родительской спальни. На супружеской кровати Поттеров-Малфоев легко мог разместиться взвод солдат – только кто бы их туда пустил! Но семейство улеглось с комфортом, насколько это было возможно – каждый ребёнок хотел лежать рядом с отцом, ну, или хотя бы держать его за руку. Наконец, все смешки, шепотки смолкли, и ровное дыхание говорило о том, что дети спят. Гарри лежал и смотрел в потолок, думая о том, как же он безобразно, безоблачно счастлив, когда услышал короткий смешок от мужа. — Драко, ты чего? — чуть привстав, прошептал Гарри. — Да вспомнил тут… — Что? — Помнишь, как нас Вальбурга с портрета чехвостила, через пару лет после нашей свадьбы? — Это когда она говорила, что два чистокровных балбеса не могут произвести наследника? — Ага, ты ещё с ней спорил! — Ох, помню… как и Родовой камень Блэков! Как мы оба спины на нём себе исцарапали… — Да уж, родственнички знали толк в извращениях! Но не это главное. — А что главное? — То, что мы счастливы. *Центральный Банк Великобритании