Однострочники 26.14 Наоборот

Сэм едва его дождался, так скучал. Одно дело убеждать Дина — нет! ни в коем случае не возвращать его! не уничтожать то шаткое равновесие, которого они добились в Мире… А другое — коротать вечера в одиночестве. Он познакомился с матерью и отцом, заново. Вдоволь наболтался с Бобби, Эшем и остальными. Сходил в «Кафе у дороги», получил нагоняй от Саманты и три булька хорошего виски от Джо. Он даже простился еще раз с Джессикой, теперь она жила с милым пареньком Робби. А в итоге — тихо и беззлобно тосковал в собственном доме с гаражом и газончиком. Чертовски долго. Ревнуя, страдая и боясь, что Дин не выдержит и сорвется сюда раньше времени. И Сэм понимал, что быстро Дину — нельзя. Но и без него — невозможно. Чтобы заняться хоть чем-то, он даже ангелом на полставки устроился — под Рождество чудесные совпадения подстраивать, искры наивным детишкам перед глазами растрясать. Но все не то. И вот наконец, в день ужасный — ведь Дин-то умер! — но и прекрасный — ведь он вернулся к нему! — Дин припарковался у него на лужайке. Сэм чуть снова не умер. Выскочил едва одетый: в трусах, шлепках и халате. Обвился с разбегу, вжал в Импалу… И оторопел. Дин-то обнял, прижал и даже лапал со всех сил правильно… Но тридцать лет прошло… Как он? И у него? Вдруг через пару лет им ждать кого-то еще? Сэм хотел всмотреться в глаза, но Дин опередил — захватил губы, подхватил под задницу и сам прижал к машине. Жамкнул за бока и проворчал: — Думал, не дотерплю, мелкий… Меня доктора током бьют, обратно тянут, а у меня член стоит, так к тебе хочу, сил никаких… Еле смылся от засранцев… — Дин, ты же не… — Не-а, по-честному. Оттрубил своё и вперед, в райские кущи. — Дин на секунду огляделся. — Какие-то они не очень густые, кущи эти… — Когда надо, совсем непрозрачные, — проворчал Сэм. Ему очень хотелось Дина прямо сейчас, но уж точно он не хотел в свой новый первый раз отбить копчик о железо. — Домой! Дом, поганец коварный, тут же выстроил новую комнату — с траходромом под розовым балдахином. Дин едва не споткнулся на пороге. Сэм топнул ногой и зарычал, цвет балдахина исправился на голубенький. Сэм процедил: — Сожгу на хрен! Кровать приобрела нормальный вид — три на три метра, куча подушек и одеял, матрас экстра-класса. Дин хмыкнул: — Суров ты, братишка. — Тут только расслабься, еще и цветами застелет… — А мы вроде как расслабиться собрались… — эти мурлыкающие интонации не забыть и не вытравить из-под кожи, у Сэма волосы на загривке дыбом встали, а дыхание сбилось. Он пискнул, улетая вместе с Дином на кровать, поддавался его рукам, плавился и, когда успевал, поражался, насколько сильна его одержимость Дином — сколько лет прошло, а никуда не делась… И наконец-то, дорвавшись до вожделенного, Сэм на время отложил притязания на задницу Дина, отдавался ему, наслаждаясь торопливыми, грубоватыми ласками, кончал от того, что Дин наконец-то с ним. Утолив первый голод, Дин стал нежнее, еще нежнее, настолько бережно и ласково Сэма никогда не любили. И он не удержал подозрений, едва отдышался, спросил: — У тебя были другие? — спросил и проклял себя — дурак, дурак, конечно были, Дин же отродясь не монах… — Парни — нет. Я же не гей, — отбил брошенную подушку. — Я Сэмофил! Следующая подушка прилетела точнее. Но смех смехом, а ревность Сэма грызла. И Дин это знал: — А жены были. И дети. — Ораву целую нарожал? Дин кивнул и назвал цифру. Сэму показалось, что он ослышался. Так не бывает. Только не… — Четырнадцать? Сэм в шоке взял подушку, примерился стукнуть Дина, но передумал, предпочел задушить себя. Дин отобрал. — Я не буду жить с ними в одном доме. — И снова спрятался под подушку. — Уверен, не будешь, мы с ними в плохих отношениях. — Со всеми? — Увы. Сэм вынырнул из укрытия и поинтересовался: — Ты не специально? Дин? Дин помотал головой. Сэм не поверил. — Сэмми, их мамаши, голодные хищницы, в разводе со мной и думают, что обобрали как липку, вон даже до инфаркта довели. Даже смешно было, честно. И дети… Черт, да от меня там только упрямство, еще не факт, кстати, что от меня. — Приемные? — Не знаю какие. Я же чуть о дерево не убился, слетел с дороги, всего месяц смог дотерпеть… — он виновато покосился на Сэма и продолжил: — Вот Джеку и пришлось приложить. Хлоп! И не помню ничего. А сам хозяин слесарной мастерской рядом с Солт-Лейк-Сити. В башке ничего, семьи нет, а бизнес идет. Ну тут меня и окрутили. Четыре сестрички Виллис-Веласкес… — Ты спал сразу с четырьмя женщинам! — подпрыгнул на кровати Сэм. Дин едва руки от носа отбил. — Что до свадьбы было — не помню. А после — ну, спал. По очереди. Как убитый. Сэм понял, что пора заварить себе кофе. Без кофе а ля Сингер с полкружкой рома все это в его голову не помещалось. Дин скромно присел рядом. Протянул свою кружку за «кофе». На втором круге, когда в роме кофе уже не болталось, Дин продолжил: — Саманта, младшенькая… — Дин мечтательно улыбнулся. — Вот Сэмми точно моя девочка, удар правой — закачаешься. И на тебя чертовски похожа, такая же упертая. — То есть она придет? — Не-а. Мы с ней поссорились лет десять назад, она так и не простила. — Все равно ее любишь? — Ну да. — Жалеешь? — Сэм сам не знал, что спросил — жалеешь ли, что умер, что еще с ними не пожил, а может — что не повесился сразу… Дин покосился на него, поймал за руку, накрыл своей… Сэм удивленно посмотрел на руки — это превосходило все понятия Дина о нежностях вне постели процентов на триста. — Знаешь Сэмми… Когда я смотрел на Саманту, видел, какая она, иногда я думал — оно того стоило. — Он притянул Сэма к себе, прижимаясь. — Но стоило только разнюниться, меня брали в оборот Анни-Лиза-Хани-Лучиана… И, честное слово, сразу жалел, что это не меня вампиры сожрали!