Тепло

***

            Наверное, одной из самых необычных особенностей жителей Кибертрона, являлось наличие постоянной пары предопределенной от начала существования искры. Единственное существо которому они посвящают всю свою нежность, любовь и любые романтические чувства. Близость искр находило особую ценность и важность в их обществе. Не обязательно быть в постоянном физическом контакте с партнёром, вполне достаточно душевной гармонии.       И если быть откровенным, это то немногое, что не хотел изменить ни один реформатор этой планеты. Потому что каждый желает быть нужным хоть кому-то всегда.       И вам покажется, что всё это звучит так восхитительно и прекрасно, так чувственно и романтично, и оно правда так звучит! Но вот беда, есть одна загвоздка, маленький нюанс и огромная проблема, которая жирной линией перечёркивает всё вышесказанное.       Идёт ожесточенная война. И на такие тонкие чувства просто нет времени, на кону слишком много поставлено. И она, увы, разрушала всё: культуру, жизни, их планету. Абсолютно всё.       И каждый был слишком упрям в своих взглядах, отступать не хотел никто. Идеи и цели имели достаточно высокий вес, чтобы отдать за них жизнь и не пожалеть. По крайней мере так казалось в самом начале. А что сейчас? Они вымирающий вид во вселенной, пусть никто и не озвучит эти мысли вслух. Они дерутся уже не столь за взгляды, сколь за энергон и падших товарищей, которые искренне верили, что их жертва не напрасна. Или, эти слова тоже успели стать красивой обёрткой скрывающей что-то совершенно иное?       Промолчать о том насколько отвратительна и чудовищна война было бы преступлением, в первую очередь против себя. Но вокалайзеры закрыты. Разлитый энергон впавших в стазис, руины недавно великой цивилизации, могильная тишина, которую временами прерывает стук чего-то жёсткого и звук стрельбы. Эта картина не требует слов. И жутко не от того, что никого нет. Жутко из-за осознания, что их, Кибертронцев, много, почти столько же, сколько и раньше, но не слышно даже шороха, если только это не битва.        Однако, видимо кому-то было недостаточно того ужаса, кто-то хотел большего. В обоих фракциях брали заложников, пытали, извлекали нужную информацию, но какой-то съехавший с гаек десептикон сделал дикое, даже в понимании своих, предложение: начать отлов тех Кибертронцев, которые сами не участвуют в военных действиях, но чьи переплетенные искры как раз на поле боя в чужой фракции. На удивление план был одобрен временным начальством и приведён в действия. И всё шло гладко. Враги ослабевали морально, становились рассеянными и подавленными, пропускали удары из пушек, умирали в два раза чаще. Статистика показывала, что это самый эффективный способ вывести врагов из строя. Автоботы не были идиотами, они всё прекрасно понимали. Отгоревав, они наполнялись яростным гневом, слепой злобой. У них будто бы происходило замыкание в процессоре и их врожденное добро пошатнулось и упало. Никогда прежде, автоботы не были столь жестокими, никогда до этого они не нарушали приказ Прайма так целенаправленно, никогда они не убивали гражданских. Но теперь они мстили и делали это от всей своей искры. Настало время пожинать плоды. Все кто организовал это безумие, поплатились сполна. И автоботы не гордились этим. После всего совершённого, алозначные почувствовали облегчение, потом пришло осознание и груз из вины, совести и чего-то ещё. Они ловили понимающий, холодный взгляд своего лидера и испытывали сильнейший стыд. Ведь соулмейта Прайма убили одним из первых, но тот не бросил их общие принципы, не пошёл наперекор совести, а сейчас позволяет им обдумать, что же они натворили. Они создали кошмар.        Если вдаваться в детали, то однажды, и сам лорд Мегатрон ощутил невероятную боль по всему корпусу, щемило каждый нерв, что-то умирало внутри, и он знал, неизвестно откуда, но знал, именно так лишаются предопределенного. Лидер десептиконов не был знаком со своим соулмейтом, и даже не был им заинтересован, но при всем этом он испытывал огромные муки искры и искусственную агонию.        Единственный кому было позволено увидеть этот позор воочию, доверенное лицо — Саундвейв. Несомненно, об этом факте из жизни лорда, никто не узнал.        А связист, кажется, впервые порадовался тому, что у него нет соулмейта. Такое иногда бывало. Либо партнёр ещё не появился на свет, либо умер задолго до появления твоей искры.       Мегатрон корчился на гладких плитах, в великолепном тронном зале. Его корпус выворачивало наизнанку, в центре грудного отсека плавился и застывал металл, искра билась так сильно что врезалась в стенки внутренней камеры, самоповреждалась и царапалась. Жгучая боль заставляла его дёргаться и невольно врезаться в острые углы стен. Пытаясь ухватиться за выступ он жалко свалился со ступеней. Саундвейв еле успел перенаправить выстрел из поднятого бластера прицеленного в процессор. Сумасшествие. ***       «Это полнейший шлак». — думает молчаливый десептикон, ощущая странную эйфорию по всей нейронной сети. Приятные и одновременно туманные ощущения заставили поискать некоторую информацию и она ему отнюдь не понравилась. Только что, в этом огромном мире, появился на свет его соулмейт.        Вектор Сигма не работает уже долгое время. И он очень сомневается, что нашлись бы идиоты, решившие соединить в такое трудное время искры. А это значит, что скорее всего его соулмейт не Кибертронец. Полный шлак. Худший вариант развития событий. Определённо, ему никогда не хотелось такой проблемы. Теперь он входит в единичный процент тех самых «везунчиков». Провентилировав свои каналы, он задумчиво уставился в никуда. Его родственная искра даже не искра. То существо никогда не испытает такой же мощной иррациональной привязанности к нему, какую прямо сейчас ощущает он. И это в принципе значения не имеет. Намного важнее то, что на других обитаемых планетах, местные живут во много раз меньше. А это значит, что он до неприличия уязвим. Ему не хочется становиться слабым и беспомощным. Никому не хочется. И ладно если бы ситуация зависела от него, в самом себе Саундвейв уверен, как никто другой. Его самообладание непоколебимо, его гнев не мог вылиться наружу, но он был и он кипел наравне с тем сладостным ощущением прилипшем к каждой шестеренке. В себе уверен, а не в непонятном существе которое только открыло свои окуляры! Но положение вещей совершенно не под его контролем. И он знает, уверен более чем на сто процентов, что стоит жизни покинуть его предначертанного, а ему максимально ослабнуть, как его драгоценные соратники вырвут из него искру своими острыми когтями. Он никогда не поддерживал с ними хороших отношений, а рассчитывать на постоянную опеку лорда Мегатрона как минимум глупо.       Если ему, каким-то чудом, удастся отыскать соулмейта, тогда можно будет использовать артефакт делящий их жизни пополам и соединяющий в общую сумму. Тот кто придумал эту штуку был заядлым романтиком, гением их лучших времен. Потому что это значит — бесконечность разделить на два. Идеальный вариант, жаль что не действенный. Нет времени гонять по вселенной, в поисках непонятно кого, когда идёт война.

***

— Мивин, какая же ты дура. — шепчет себе под нос обессиленная молоденькая девушка, еле перебирая костлявыми ногами. Толстый спортивный костюм заставляет просто изнывать от жары и даже подступивший вечер не спасает. .       А всё ведь так хорошо начиналось. Она глубоко вздыхает, в который раз запинаясь об корни деревьев, которые разбросаны словно извилистые змеи. Она со своими старыми друзьями впервые за год собрались все вместе и решили отправится в поход в скалистые горы Монтаны. Какое же было счастье, когда родители согласились её отпустить, правда под строгим надзором старших, но даже так, радости были полные штаны. Она всегда славилась благоразумием и спокойным, непроблемным характером. А что теперь? А теперь она подставила друзей, заставляет всех волноваться и заблудилась. В рюкзаке полупустая бутылка воды, целый бутерброд, шоколадка и много бесполезной мелочи. Так глупо, что плакать бы, но в своих фантазиях она никогда не была истеричкой. Красные глаза и шмыганье в белый платочек подтверждают.        Мивин приседает на корточки, тяжело дыша. Подниматься в гору никогда не бывает легко. Роясь в широком общем кармане кофты она пытается найти карту. Шарит рукой, резко вскакивает и осознание бьёт её неожиданно. Так резко, что она снова запинается и падает на свой итак ушибленный копчик. Карты нет. Она потеряла карту. Она потеряла то единственное, что могло вывести её из этого ужасного места. Искать друзей бесполезно, идти обратно тоже. Они выбрали самую извилистую тропу. Апатия частично поглощает её. И она просто сидит, не зная как поступить. Лес здесь очень красивый и не сделать фотографии ей казалось преступлением. Она сильно отстала от группы, свернула не туда, увидела редкие цветы и порхающих бабочек, одна из которых села ей на нос. Это казалось таким невероятным и уникальным, совершенно не хотелось её гнать. Поэтому Мивин замерла минут на десять, а когда опомнилась бабочки уже не было, как и её друзей. Телефон разрядился совсем не вовремя. Старенькое красивое яблочко, досталось ей ещё от старших кузенов, но пользы от этого барахла столько же, сколько и процентов. Слева был резкий обрывистый склон уходящий в напористую реку, в правой же части сгущался длинный и относительно густой лес на немного неестественно для здешней местности ровной поверхности. Она достала воду и жадно сделала два глотка. Хотелось больше, но приходилось экономить.       Где-то справа прозвучал мощный грохот и Мивин, немного напуганная, успокоила себя объяснением, что там должно быть идёт вырубка леса, ей не хотелось думать о плохом. Она устало зашагала по заросшей тропе в глубь леса. Правда её немного смутила дрожащая земля и странное звяканье, но даже если там происходит что-то другое, это лучше чем плутать в одиночестве. Люди помогут.       Запинаясь об очередной корень и удерживая равновесие, она таки добралась до источника шума. И увиденное заставило её прирасти к земле, она просто была не в силах пошевелиться. Два гигантских робота вели невероятных масштабов сражение. Хотя один, похожий на женщину, существенно проигрывал, не теряя бдительность, достойно продолжал сражение. Казалось, они не замечают ничего кроме друг друга. Уничтожая местную флору и создавая опасную ситуацию для фауны, они угрожали и жизни девушки лично. Неподалёку от бойни открылась зелёная воронка из которой выехало несколько машин. На минутку, обнадеженная Мивин допустила мысль, что это спецагенты, совсем как в кино, приехали уничтожить страшных существ, а за одно и спасти её. А потом транспорт странно завертелся и превратился в таких же гигантских роботов и надежда умерла не успев родиться. Увиденное слишком сюрреалистично. Всё это больше похоже на галлюцинации от недоедания, никак не на правду. Справа, в метре от неё, гремит выстрел из пушки, поднимая в воздух кусок земли, и пыль наполняющая лёгкие, слишком материальна, чтобы продолжить бессмысленное отрицание. По хорошему, стоило бежать куда подальше, но ноги будто приросли, стали деревянными не позволяя ни шагнуть, ни упасть. Мозг отчаянно кричит, умоляет взять себя в руки и бежать! А живая фантазия, будто пытаясь привести хозяина в чувство, позволяет увидеть, как на девочку случайно наступают,чёрные глаза тускнеют, а раздробленные кости разрывают тонкую кожу, заливая траву кровью. Страх, гадко оседает в пятках, заставляет тело мелко задрожать, совсем как при рыданиях. Её заметили. Сорваться с места, она заставляет себя лишь силой воли и несётся так быстро, как никогда в жизни ни бежала. Рюкзак слетает с её плеч. Адреналин переполняет её маленькую тушку, придавая сил не останавливаться, даже тогда, когда она слышит звук чего-то приближающегося на огромной скорости к ней. Резко, Мивин подхватывает лазербик, выбивая из груди весь воздух. Это конец, это конец, это конец. Её сейчас убьют. Слёзы все-таки срываются с покрасневших глаз в немой истерики. И она задыхается от их непомерного количества.       В памяти не остаётся того, как и что было дальше, единственное, что преследует её до сих пор, это боль в ушах и яркое желание опустошить свой итак незаполненный желудок. Мутный взгляд натыкается на робота, что ещё совсем недавно сражался, а теперь увлеченно разглядывает её. Мозг всё ещё соображает туго, наверное поэтому она бездумно задаёт самый глупый вопрос в этой ситуации. — Как тебя зовут? Правда тут же прикусывает свой длинный язык, старается опустить голову пониже и сжаться в комочек, лишь бы стать незаметнее, мельче. Лишь бы остаться в живых.       И Саундвейв замечает эту неуверенность, этот страх и как можно аккуратнее дотрагивается до своего соулмейта. Ему физически больно наблюдать за этими страданиями и он с ужасом осознает свою прямую зависимость от такого жалкого существа. Дождавшись когда белковое поднимет голову, он изображает на экране улыбающийся смайлик и отыскивает самую дружелюбную запись со своим именем. — //Саундвейв//.       Он протягивает к ней свои манипуляторы и приподнимает на уровне фейсплейта. Очаровательно. Как же очаровательно. Её мягкое тело сжимается и разжимается под его когтями. Мило. Так мило. Она боится его, но при этом так мило пытается держаться своими крохотными пальчиками чтобы не упасть. Его искра светится, а процессор плавится. Ему просто хочется жмякать её вечно. Он не может ни о чём думать. Просто начинает транслировать все известные ему записи признаний в любви на кибертронском. А Мивин не может понять эти странные щелканья и щебет. Её они пугают и она беззвучно плачет. Он старается аккуратно стереть её омыватель и легонько прижимает к грудным пластинам, поближе к искре. Как же хорошо. Он успокаивающе гладит её когтем по спине и немного застенчиво показывает на маске сердце. Из-за стресса она не совсем осознает смысл всех этих признаний и не выдерживая такого сильного потока информации за день, теряет сознание.        Нокаут думает, что сошёл с ума, когда видит в своём медицинском отсеке органику с которой сюсюкается Саундвейв.