.
7 января 2021 г., 05:44
— игорь, давай потанцуем? — аня улыбнулась и поставила в проигрыватель кассету, тут же протягивая к летову руки под знакомую мелодию: всё-таки, сегодня уже пять лет вместе, егор просто не мог ей отказать.
— ану иди сюда, хулиганка, — егор хихикнул и крепко обнял волкову, зарываясь лицом ей в плечо. — ещё и песню знаковую поставила, радость моя!
— да ладно тебе, радость, — театрально преувеличено хмыкнула аня, целуя его в лоб и наматывая на палец прядь летовских волос. — танцуем, как пять лет назад, как тогда, помнишь?
— помню.
и ещё бы ему не помнить.
***
на дворе девяносто первый год, а у егора наметился квартирник, на который, едва смотря куда-то, помимо как себе под ноги — всё таки, лёд и весной сходил очень плохо, — быстрым шагом шуровали олег судаков и кузя рябинов, периодически поскальзываясь и этим самым подъебывая друг друга, но по пути они встретили аню, ну и хули, собственно, нет, предложили ей пойти с ними.
"все свои", — подумала аня, поднимаясь по ступеням на нужный этаж. наконец, где-то в глубинах квартиры раздался звонок, и спустя пару секунд из-за двери выглянул сам егор:
— мужики, поможете мне с... — увидев аню, он немного растерялся, но тут же взял себя в руки, — ...оборудованием?
— хуйня вопрос, дай пройти, — кузя по-хозяйски переступил порог квартиры, откашлялся и хотел было снять ботинки, но, почувствовав то, как его пихнул под зад коленом олег, тихо сматерился и всё же наклонился, чтобы развязать шнурки.
— ну, вы проходите, скоро играть будем, да... — явно не ожидавший такой приятной гостьи егор замялся и, в последний раз взглянув на аню, зачем-то сбежал к себе в комнату.
— чего он так? — поинтересовалась аня у кузи, на что тот лишь пожал плечами и последовал в комнату с аппаратурой.
пока аня мирно беседовала с вадимом, кузя, сделав вид, что он делает дохуя всего, ничего при этом так и не сделав, тихо проник в комнату к егору:
— ты чё здесь сидишь? петь пошли.
— я не могу.
— как это не могу, блядь? ёбнутый, что ли?
— она там...
— кто "она"?! — кузя почти заорал на егора, но когда до него наконец дошло, кто эта самая "она", он притух и ехидно улыбнулся:
— ничё, салага, ты вон какой видный, точно аньку захомутаешь, ну или она тебя, — глупо гыгыкнул он и продолжил, — значит смотри: ты её после квартирника... домой проведи.
егор поднял обеспокоенный взгляд зелёных глаз на кузю:
— это как?
кузя покачал головой, аля "как же ты меня доебал за эти две минуты" и цокнул языком:
— ебать, ты чё, маленький? первый день на свете живёшь? взял, провёл, сказал, поцеловал. сложно до пизды, правда?
— вообще-то да, — егор вздохнул и сложил руки на коленях. — ладно, придумаю что-нибудь. ты иди, я сейчас ко всем присоединюсь.
квартирник прошёл вполне удачно: обычно пребывающий не в самом удачном расположении духа олег много шутил, что не могло не удивить, да и спели все они в целом неплохо, что уж там говорить, ну а когда пришло время расходиться, егор наконец спохватился:
— нюрыч, может... проводить тебя?
она глянула на него из-за спины, пока надевала пальто, и нежно улыбнулась уголком рта:
— ну проводи, кто ж тебе запрещает?
— гля, гля, уже кадрит, — пихнул кузю локтем в бок олег, но тут же замолчал, поймав на себе злобный взгляд летова.
ещё с лестничной клетки егор подхватил аню под руку и шёл так до самого её дома, рассказывая всё да обо всём и порой робко на неё заглядываясь — глазам ровным счётом так, как и сердцу, не прикажешь.
они остановились возле подъезда волковой, неловко переглядываясь, пока аня не нарушила идиллию этой самой тишины:
— ну, до встречи, что ли, спасибо, что прошёлся!
егор начал отнекиваться:
— да что уж там, мне несло... — пока аня не подошла и, поколебавшись пару секунд, не клюнула его в щёку, адски смущаясь и вгоняя в краску самого егора, — ...жно, — закончил он, когда на улице уже никого не было.
кузя и олег остались на ночевую у летова и смирно ждали, пока тот вернётся домой. когда дверная ручка повернулась на все сорок пять, рябинов накинулся с расспросами:
— ну что, сказал?
егор одарил кузю сокрушённым взглядом и по-детски вздохнул:
— нет. я не смог.
— ну фёдорыч, ну ёб твою... — олег остановился и принялся за долгое изучение орнаментов на обоях, пока кузя силой не запихнул его в их комнату и не успокоил совершенно интересным планом.
***
"совершенно интересный план" кости рябинова заключался в том, чтобы просто позвонить ане и во всём ей сознаться.
— господи иисусе, да почему ж он мне, когда проводил, не сказал? — аня прижимала трубку к уху бледным плечом, пока её щёки пылали вовсю.
— бля, ссыкло потому что, — олег уже хотел врезать косте за это, но не успел, ибо тот быстро среагировал на замахнувшегося судакова и перехватил его запястье. — так что завтра приходи, может, из лесу местного ежа притащи, а дальше как пойдёт.
— идёт.
через сутки аня таки пришла, и пришла с маленьким колючим комочком в руках. пока егор носился с ним, как с ребёнком, пытался погладить его, но кололся и при этом снова гладил, параллельно осыпая аню благодарностями каждую божую минуту, кузя вставил кассету в проигрыватель и начал пританцовывать под гитарный мотив, ловко выворачивая руку в сторону олега:
— уважаемый олежа, значит, извольте вас пригласить повальсировать!
— ну давай, — олег охотно принял приглашение и на взгляд ахуевшего егора подмигнул ему двумя глазами, мол, "делай уже хоть что-нибудь", и пока егор, жутко заикаясь, пытался пригласить аню потанцевать, олег вывальсировал кузю из комнаты, чем тут же заставил его прижаться к промежутку между дверью и стеной.
— боже, да пошли уже, — олег со злостью потряс плечо кузи, на что он агрессивно дёрнулся и шикнул:
— отъебись, дай посмотре...
— пошли, я сказал! — олег оттянул кузю от щели и для пущей уверенности прикрыл дверь, давая рябинову смачный подзатыльник.
чувствуя, что под боком уже никто не мешается, егор немного раскрепостился и осмелился слегка приобнять аню, сомкнув руки чуть выше её поясницы и продолжая мягко покачиваться под свою же перепевку, блаженно мыча под строчку "всё вы, думы, знаете...".
он совершенно растворился, как сахар в крепком чае, в любви к ане, наблюдая за каждым её действием, неловкими смешками и улыбками, сопровождающимися изящным покачиванием волос. ане же с трудом верилось, что егор умеет так плавно передвигаться, да ещё и с женщиной, а не только хаотично дрыгаться под тяжёлую музыку, хотя, что уж там скрывать, иногда она засматривалась на него во время данных обрядов и думала, в какого же интересного и странноватого, что даже привлекало, человека она влюбилась.
наконец егор осмелился спросить:
— тебе не холодно?
— вообще нет, ты лучше о себе позаботься, — девушка улыбнулась и опустила голову, уткнувшись в грудь егора и заставив его этим очень сильно покраснеть. несмотря на своё дикое волнение, он мимолётно глянул на её руки и, заметив проскакивающую на них мелкую дрожь, отстранился:
— нет, так нельзя, — он подошёл к проигрывателю, выключил песню прямо перед её концом и снял с себя чёрную домашнюю кофту, тут же помогая продеть ане руки в её рукава. — бегом надевай, без никаких-либо мне тут!
— да ну стой ты! — внезапно волкова положила свои ладони поверх кистей летова, что всё ещё тщетно пытался натянуть на аню злосчастную кофту, и поняла, что нужно действовать.
в следующую секунду егор, не успевший опомниться от рук ани, совсем забылся из-за быстро дотронувшихся к нему губ. он шумно втянул воздух и шокированно посмотрел на анюту в полной тишине, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов, пока где-то на полу шуршал бумажками маленький ёжик.
***
их первый раз произошёл случайнее некуда: тогда егор, оставив, как оказалось, сердитого ёжика на опекунство кузе, решился переночевать у анюты впервые, абсолютно без каких-либо умыслов, лишь провести время с любимым человеком и наконец почувствовать себя живым.
они успели повальсировать на кухне, покурить одну сигарету на двоих и выпить по две кружки чая каждый, но аня всё равно была совершенно поникшей, хотя упорно пыталась это не показывать. на все вопросы про самочувствие она отвечала отрицательно, хоть и был какой-то в этом скрытый подвох, но егор человек простой — раз человек не хочет об этом говорить, то смысл его мучать?
они уснули порознь с этими мыслями — точнее, уснул только егор, а аня ещё долго ворочалась в постели, пока не плюнула на всё, не поднялась и не встала возле зеркала, перебарывая желание вернуться в постель и наконец уснуть.
аня, немного поколебавшись, словно она принимала самое трудное в своей жизни решение, посмотрела на себя в зеркало.
перед ней, переминаясь с ноги на ногу, стояла она же сама в растянутой серой футболке, за которой скрывалась красивое, роскошное, но никак не полюбившееся тело.
аня рассмотрела себя внимательнее: синяков под глазами почти не было, да и в темноте ты их особо не разглядишь; большие миндалевидные глаза с контрастно чёрной радужкой, что даже в темноте чётко выделялась на фоне глазного белка; аккуратный нос и немного спутанные тёмно-русые волосы по плечи.
руки девушки невольно скрестились и потянулись вниз, но на секунду остановились: зачем ей смотреть на себя? чтобы ещё раз разочароваться?
а как тогда люди принимали себя такими, каким являлись? минуя себя взглядом?
настроившись окончательно, она потянула футболку через голову, и через мгновение она уже лежала на полу.
с непривычки волкова закрылась рукой, но, понимая, что так у неё никогда ничего не выйдет, убрала её и, пересиливая себя, внимательно начала рассматривать достаточно широкие плечи, неглубокие ямки ключиц, перешла на грудь, осмотрела каждую растяжку, еле сдерживаясь от того, чтобы зажмуриться; опустилась к небольшому животу, обрамленному достаточно изящной талией и наконец зыркнула на широкие бёдра с пухлыми ляжками, на которых в том числе мирно лежали, словно лунные дорожки, растяжки.
её фигуру можно было сравнить со статуей венеры милосской, разве что руки у ани были вполне себе на месте. любой, кто бы её увидел, кроме самой ани, восхитился бы до глубины души, смутился и писал бы оды про неё, восхваляя не так её тело, как эстетичное восхищение, что он испытал, но, очевидно, что самые большие поэмы строчил бы именно товарищ егор летов, который встал в час ночи, чтобы выйти покурить и проветриться.
он подошёл к полуоткрытой двери и испуганно замер, увидев голую спину и аккуратные ягодицы в тёмном нижнем белье на высокой посадке, освещаемую лишь лунным светом. егор хотел опереться о стену, но вдруг он перепутал руки и случайно толкнул дверь. она не заставила себя ждать и с высоким скрипом отворилась.
услышав звуки сзади, аня в панике закрылась руками и взглянула ошарашенными, но особенно прекрасными в этот момент глазами на не менее ахуевшего егора, что стоял в проходе, как испуганный суслик и растерянно моргал.
— егор, я...
— ты... очень кр-красивая, — зачем-то ляпнул егор и не заметил, как собственные ноги приблизили его к ане на довольно интимное расстояние.
— я не знаю... — аня вздохнула и обняла себя за плечи ещё больше, пока егор наблюдал за её действиями, неожиданно притихнув. — я так себя не люблю...
— да как это так? ты невероятная красавица, свет таких не видал! — егор осторожно провёл рукой по её спине, как будто боялся, что она рассыпется на осколки, как хрустальная ваза.
аня лишь опустил глаза и, уже забыв о неловкости, медленно села на кровать и спрятала лицо в руках, а её плечи мелко затряслись. она плакала.
бедный и совсем потерянный егор не нашёл другого выхода, как плюхнуться рядом с ней:
— нюр... аня! — он со всей любовью, на которую был способен, положил руки ей на щёки и начал мягко обцеловывать её лицо, перемещаясь на шею и нежно обнимая её:
— ты выглядишь чудесно, понимаешь? — он, помедлив, опустился к её груди и начал выцеловывать мягкие дорожки поверх мраморных следов, параллельно оглаживая их же на правом бедре. — ты у меня самая-самая красивая, просто безумно...
понимая, что аня перестала трястись, он поднял лицо и чуть не столкнулся с аней носами, всматриваясь в её заплаканное, но такое милое сердцу лицо.
— ты... правда так считаешь? — она тихонько шморгнула носом, и этим наконец растопила всё внутри егора, вовлекая его в небольшой транс.
он кивнул, не отрывая взгляда от губ ани, и, недолго подумав, приблизился к ним вплотную:
— всё в порядке?
аня, не отвечая, резко прильнула к летову и обхватила руками его затылок, опуская мужчину на примятую постель. егора в этот момент унесло окончательно, что подтвердилось блуждающими руками по талии девушки, что спокойно перемещались то на лопатки, то на бархатную поясницу, иногда задевая мягкие ягодицы.
— ложись, — егор смирно подождал, пока волкова примет максимально удобное для неё положение, и мгновенно опустился к её животу, мягко обцеловывая его и освобождая аню и себя от лишних тряпок. перед видом совершенно обнажённой девушки он растерялся, но услышал тихое "можешь продолжать", он лёг между её колен и еле-еле куснул за ляжку, даже не оставляя следов. переместившись к стриженому лобку, он мягко развёл ноги девушки и прикоснулся к совсем другим губам, вызывая этим восхищённый вздох.
он мягко опустил руку на клитор, массажируя его большим пальцем, поднялся к лицу ани и, кротко вдохнув запах её шеи, осторожно вошёл в неё. аня не выдержала и высоко застонала, переместив свои руки на узкую спину и задевая кожу на ней достаточно длинными ногтями.
— всё хорошо? тебе не больно? — стараясь не шипеть от неприятного чувства на спине, выдал летов и убрал с её лица мокрые волосы, второй рукой придерживая её за талию и мягко барабаня по ней пальцами.
— мне отлично... — аня вовлекла егора в новый поцелуй, пока егор предельно осторожно двигался в ней и старался успокаивать её своими руками, в то время, как она своими обхватила уже изголовье кровати и вздыхала летову в губы.
егору совсем сорвало крышу на моменте, когда он осмелился отстраниться от неё спустя двадцать минут мягких ласк и, тихо промычав низкое "ты прекрасна", успел выйти и кончить ей на живот, пока аня лежала и наблюдала за тем, как её грудь томно вздымалась и опускалась и чувствуя, как сердце внутри неё делает бешеные кульбиты, чуть ли не уходя в пятки.
— извини меня, — егор взял со столешницы салфетки и спешно вытер светлые капли с её живота, — я должен был позаботиться о...
— ты же не знал, что так выйдёт, не переживай, — аня вздохнула и мягко улыбнулась егору:
— спасибо.
— за что? — удивился он и в очередной раз чуть не обомлел при виде её восхитительных глаз.
— за тебя, игорь. люблю я тебя очень.
егор смущённо опустил глаза и лёг рядом с аней, крепко её обнимая и поглаживая по шелковистым волосам:
— я тебя тоже, душа моя.
а он и не догадывался, что своими действиями помог ане сделать первый шаг к принятию себя, и всё это было не зря: всё для того, чтобы спустя пять лет егор обнимал аню возле этого же зеркала, и на вопрос "ну, а сейчас ты себе нравишься?" он получал уверенное "да".
Примечания:
пиздец простите
