Настоящая мама

      Сакура — глава госпиталя Конохи. А это означает, что ей как и хокаге, теперь преимущественно предстоит руководить работой, а не выполнять её, то есть разгребать бумаги. Сначала девушка отнеслась к повышению со всей ответственностью: дотошно проверяла каждый документ, пыталась максимально честно распределить нагрузку между подчинёнными, лично контролировала проведение сложных операций — в общем, боялась ошибиться и пыталась заслужить уважение коллег в качестве начальника, а не хорошего медика.       Потом пообвыклась сидеть в чёрном кожаном кресле и раздавать указания, поняла, где нужно досконально контролировать, где можно доверить рядовым врачам, а где лучше спросить совета Цунаде. Привыкла к должности одним словом.       Потом работа приелась. Одни и те же серые отчёты каждый день, с утра до ночи, без выходных (точнее с ними, но всё свободное время уходило на стирку-глажку-уборку или отсыпание, а порой она и вовсе работала в выходной, просто потому что на завтра нужно предоставить статистику заболеваемости). Времени на себя никак не хватало. Кажется, вся жизнь Харуно сейчас состояла из одного слова — работа.       Может взять отпуск? Хочется скакать по деревьям будто снова на миссии, пометать сюрикены и стереть в порошок пару булыжников, как в старые добрые. Позовёт Наруто — ему точно надоело сидеть в душном кабинете и учиться. Он будет не против проветриться… Нет, лучше его не отвлекать, Ирука-сенсей итак жалуется, что его шило из пятой точки никуда не делось, и Удзумаки почти не возможно усадить за учебники. Ну, Хината ему в помощь.       Э-эх, Харуно так рада за них. Вчера видела парочку, идут из Ичираку, держатся за руки и болтают о чём-то. Такие милые. Смотришь на счастье молодожёнов и сам им заражаешься. Ой, каких молодожёнов? Они уж год как женаты. Время так быстро летит…       Кстати о парочках, Шикамару и Темари решили пожениться. Хотя у них такие отношения, что сегодня воркуют, а завтра дерутся или наоборот. Кто их знает, может ещё раз разбегутся? Дату-то ещё не назначили. Но проводить точно будут в Суне. Темари — сестра Казекаге как никак…       А Ино и Саю как-то не до свадьбы. Их конфетно-букетный период закончился, и теперь отношения проходят проверку на прочность. Нет, к расставанию дело и близко не движется. Они вообще не ссорятся. Просто… шиноби переживают кризис профессии. Для всех ниндзя настал переломный момент, перед каждым возник вопрос: остаться в увядающем рынке наёмных солдат или переквалифицироваться. Ино поломалась и решила посвятить всю себя цветочному магазину, где раньше была на подхвате, а Сай пытается превратить увлечение рисованием в профессию. Но что-то не получается. Сейчас ему нужна поддержка, которую щедро дарит Яманака. Всё у них будет хорошо, просто пока трудный период.       О чём это я?.. Харуно заела рутина. Она проходит по коридору к кабинету хокаге, чтобы узнать, куда пропала Сенджу. Отправит ей потом ящик другой саке и просьбу вернуться на недельку в должность главврача.       Сакура постучалась и прошла в комнату. Какаши допечатал предложение и перевёл на неё взгляд уставших, покрасневших глаз. Харуно мысленно сделала себе памятку — нужно узнать, как все эти новые устройства влияют на здоровье, в частности на зрение.       Вопрос — ответ. Цунаде в столице страны Горячих Источников — городе Юи.       Можно идти, но Сакура неподвижно стоит и сверяет взглядом шестого. Какаши: — Что-нибудь ещё? Сакура: — Какаши-сенсей, вам тоже не помешает отдых. Хатаке улыбнулся: — Заставить Цунаде-саму заменить не только тебя, но и меня невозможно. Или ты придумала дзюцу превращения воды в спиртное? — Ха, конечно нет. Это и не нужно, лишь хороший отдых. Просто хоть раз уходите домой, когда рабочий день официально заканчивается, не ждите пока буквы перед глазами поплывут. — Не тебе меня упрекать, я не раз замечал, что окна твоего кабинета горят и в полночь. — У меня бывают ночные смены. Я отсыпаюсь днём, а вы совсем за собой не следите.       Сакура обошла стол и приблизилась к хокаге. — Что ты делаешь? — Не думаю, что уговоры подействуют, поэтому помогу по-другому.       Хатаке недоумевал, а Сакура встала позади его стула и попросила закрыть глаза. Её ладони легли поверх прикрытых век, и глаза Хатаке стал медленно окутывать зеленоватый свет. Спустя пару секунд жжение, обычно мучавшее его под конец дня, пропало, оставляя после себя приятное покалывание. Затем это ощущение плавно переместилось на плечи и они наконец перестали болеть. Его, казалось, наполняло энергией. Но Харуно убрала руки, и тело вмиг стало тяжёлым. Как, оказывается, Хатаке устал за последние дни. — Спасибо. — Вы совсем за собой не следите. Может, мне стоит назначить вам регулярный приём? — Не стоит, больше мороки и тебе и мне. — Ладно, я пойду. До свидания, Какаши-сенсей. — Постой, я тоже. -Хатаке соблазнился чувством спокойствия и понял, как сильно хочет спать.       Он закрыл отчет, содержание которого уже не помнил, выключил компьютер и свет в комнате, оставил ключи на столе — АНБУ потом закроют дверь. Сакура задала ещё пару вопросов по работе, и они незаметно разговорились, проходя по коридорам резиденции.       На повороте в них чуть не врезалась Карин. Сверив взглядом хокаге, она поправила очки и важно заявила: — Требую аудиенции!       Какаши лукаво улыбнулся одними глазами, извинился и сказал, что на сегодня приём окончен.       Удзумаки надулась. Вот противный старик! Она же не для себя, а для ребёнка. Будущий отец должен узнать о его существовании, но рокудайме упрямо повторяет: — Местоположение Учихи Саске — секретная информация Карин уже вторую неделю ноет о том, как ей необходим обладатель риннегана. Любой бы не выдержал и выдал его местонахождение, а Хатаке держится. Сегодня ещё и завершил день пораньше. Если он так каждый раз будет, Карин просто физически не успеет проходить все контроли на выходе из лаборатории Орочимару и добегать из неё до деревни прежде чем, закроется резиденция.       Вообще метод не действенный. Сколько ни умоляй — максимум посочувствуют, сколько ни надоедай — откажут в приёме, сколько ни изводи — единственное, что услышишь «секретная информация» Но что ещё делать? Искать Саске просто бессмысленно, сегодня он здесь, завтра там, да и деревню можно покинуть только по мисси. Пока остаётся одно — торопить возвращение Учихи в Коноху.       Сегодня приём окончен. Что тут поделаешь? Остается только пропустить хокаге и девчонку с розовыми волосами… Это же подруга Учихи! Она может что-то о нём знать. Хотелось уж было завыть от безысходности, а тут она. Почему Карин сразу не догадалась поспрашивать его друзей? — О! — Какаши заметил пристальный взгляд Карин на Сакуру и придумал, чем занять свободное время Удзумаки, чтоб у той и секунды лишней не оставалось докучать ему. — Сакура, я чуть не забыл (только что придумал) попросить тебя выделить команду медиков на осмотр Удзумаки Карин. — Чего? -удивились обе.       (А у Карин ещё и сердце подскочило. Она мигом подумала, что Хатаке каким-то невероятным образом узнал о её беременности, и она очень испугалась. Чего интересно?)       Какаши пояснил: — Девушка вся в шрамах, хорошо бы это исправить. К тому же ко мне поступили сведенья о её способностях. Следует их изучить. Может получится создать новую технику лечения.       Новую технику лечения? У Сакуры аж глаза загорелись. Вот это — интересно. Может повременить с обращением к Цунаде-саме? …Нет, пока та согласится, вечность пройдёт.       Карин онемела. Как так вышло, что её осмотрят медики?! Да любой неуч определит, что она беременна!       Удзумаки неожиданно с пылом затараторила: — Да что вы, Какаши-сама! Не надо мне шрамы залечивать — это драгоценная память о моих пациентах! Вот этот, на пример, от Суйгецу. Он долго не мог восстановить чакру после одной моей шуточки. Если б знала, что самой придётся его лечить, ничего бы не сделала. А про исследования, так их уже Орочимару-сама провёл!       Хатаке монолог не впечатлил: — Да, да. В отчётах сказано об особенностях циркуляции чакры и её выделении через раны, как остановить кровотечение, но не прекратить выделение чакры, когда та восстановиться, сколько её у тебя, и почему не заживают следы укусов. Но нет данных почему чакра нейтральна и подходит буквально каждому шиноби, и не проведены связи между её составом и твоими сенсорными способностями. Исследования нужно продолжить. Это вопрос решённый. — Н-но почему их должны проводить в лабораториях Конохи, а не Орочимару-самы? — Чёрт, даже если опыты будет проводить саннин, это ничего не меняет — о беременности Карин узнают и объявят Саске. -Орочимару проводит научные изыскания в своих интересах (правда теперь с условием, что опыты не нарушают закон). Думаю всё, что хотел, он в тебе уже изучил. -Вот именно! Так исследовали и эдок, со всех сторон самыми извращёнными методами! — тут Карин поникла и обхватила себя руками — строила бедняжку и пыталась надавить на жалость, а потом решительно добавила — Никаких опытов не будет! Я на это не подписывалась!       Удзумаки резко развернулась и, сердито топая, ушла из резиденции, и уходя, она непременно бы хлопнула дверью, но таковой на пути не оказалось.       Привыкший к подобным сценам, хокаге остался непоколебим. -Ух. Сакура, ты всё равно подготовь команду медиков. -Да, я уже решила, что лично возглавлю этот отдел. Меня заинтересовали перспективы исследования.       Всю дорогу домой Карин пробыла где-то в прострации, погружённая в собственные мысли. Вот вроде ежедневно готовилась к встрече с Саске, добивалась её, ждала, представляла их разговор… и всё-таки оказалась не готова, как только появился реальный шанс увидеться с ним — запаниковала. Нет, возможность увидеться с ним была всегда. Учиху бы немедленно вернули в Коноху, расскажи она о беременности. А с этим Карин тянула, аргументируя тем, что Саске первым должен узнать о их будущем дитя, а не какой-то там хокаге, старейшины и другие третьи лица. Но на самом деле, она боялась.       Да, сейчас, неспешно идя на базу саннина, Удзумаки смогла признаться в этом самой себе. Она жутко боится встречи с возлюбленным, точнее его отчуждения, холодного взгляда, отречения от их дитя.       От одной мысли об этом Карин передёрнуло, она невольно тронула живот.       А Саске действительно может так поступить. Может ему лучше вообще не знать о ребёнке? Карин воспитает его одна, у неё получится… В любом случае скоро о малыше узнают. Обследование не получиться долго оттягивать.       Ну пусть тогда его проводит наименьшее из возможного количества человек — один — Сакура. Можно же попросить такое условие? Сакура была в одной команде с Саске. У неё-то Карин узнает: и думает ли Учиха о женитьбе, и любит ли он детей, и сколько девушек у него было, и его любимый цвет и блюдо, и каким он был в детстве, и всё о его жизни до отступничества, если разговор пойдёт. — Эмм… Ты беременна… — проводя диагностику, заключила Харуно — Знала об этом?       Спокойная реакция пациентки означала согласие. — Поздравляю… А почему не сказала? В таком состоянии ток чакры нарушен, изучать стихийное ирьёниндзюцу невозможно и даже опасно, выкидыш может случиться. Организм очень чувствителен к чакре, так что лечить шрамы тоже не желательно… Зачем ты пришла, если знала о беременности?       Карин села на врачебную кушетку, потупив взгляд, и несмело начала: — Я пришла поговорить…       Сакура удручённо вздохнула (с созданием новой техники придётся повременить) и готовилась выслушать. Врач должен лечить не только тело, но и душу. Создание чувства безопасности, оказание эмоциональной поддержки — тоже часть работы. А беременным тем более нужно внимание, так что если Карин нужен слушатель, Сакура им будет.       Часы мерно отстукивали по секунде. Из открытого окна доносились звонкие голоса ребятни, игравшей на улице. Ветер шаловливо трепал прозрачные занавески. Тёплые лучи закатного солнца падали на стол: чернильницу, стопки бумаг, календарь и изящную стеклянную вазу с одним грустным цветком.       Прошла минута, а Удзумаки всё сидела, разглядывая плитку на полу и кусая нижнюю губу. И с каждым мгновением она казалось сжималась всё больше, закрывалась и уходила в себя. Харуно, смотрела на эту картину и всё больше уверялась, что Карин хочет попросить об аборте. От этого так больно щемило в сердце, что Сакура, желая поддержать, положила руку на плечо Карин, та вздрогнула, повернула голову и столкнулась с полным сочувствия взглядом Харуно. Удзумаки дала слабину, и по её щеке медленно покатилась слеза.       Карин хотела немного теплоты и поддержки, поэтому обманулась — увидела понимание в изумрудных глазах Харуно. У Удзумаки невольно сложилось ощущение, будто Сакура уже всё знает. Знает, как ей тяжело любить Саске, как она устала от сомнений в нём, как ей тяжело скрывать положение от Орочимару и переносить подколы Суйгецу.       Тут по щеке покатилась ещё одна слеза… и ещё… Сакура на секунду опешила, а потом обняла девушку и стала поглаживать по волосам, успокаивая. А Карин наоборот совсем разревелась. Она всхлипывала под ухом Сакуры, отчего её стоны казались ещё громче, жалостливее и пронзительнее. Эти стоны, пропитанные отчаянием, захватили и Сакуру. Бесконечная жалость разлилась в её душе. И вскоре Харуно тоже заплакала, сильнее сжимая Карин в объятьях и шепча беспочвенное: «Всё будет хорошо.»       («Как бедняжку довели до такого состояния? Что случилось? Она даже вынуждена убить ребёнка!» — думала Сакура.)       Ревели девушки долго, пока у обоих не закончились силы. Потом долго молчали — переводили дух и приходили в себя.       Первой опомнилась Карин и стала в перерывах между всхлипами говорить. — Я… Я же!..       Сакура перебила её. — Тсс, тише. Ты ведь уже всё решила. Может так действительно будет лучше. — Ты не понимаешь… И я ничего не решила… Пожалуйста, помоги мне, — она всхлипнула, — Ты ведь была в одной команде с Саске? Хорошо его знаешь?       (Сакура, наверное, потеряла нить разговора. При чём тут Саске?) Харуно растерянно кивнула. — Так вот, знаешь, как он относится к детям? *шмыгнула* Это очень важно. — Нет, прости.       Карин тяжело вздохнула. — А знаешь, где проходит его миссия?       Харуно и на этот вопрос замотала головой, но задала свой. — А почему ты спрашиваешь о Саске?       Удзумаки отвела взгляд. В горле стоял ком. Вдох, и на одном дыхании: — Саске — отец ребёнка.       Сакура долго сверяла пациентку взглядом, обдумывая эту фразу. А когда до Харуно дошёл её смысл, глаза девушки расширились, а из лёгких пропал весь воздух. Земля ушла из-под ног, а картинка перед глазами немного поплыла. (Хорошо, что она уже сидела) Сакура попыталась что-то сказать, но язык упрямо не слушался. — Ты… он… не…       Наконец она связала надежду, что новость — ложь, в одно предложение. — Ты точно от него беременна? — Да. — То есть вы переспали? -Сакура никак не могла принять этот факт. — Да. — Только с ним? -Харуно отчаянно хваталась за маленькие шансы того, что Учиха был чист пред нею. — Да.       Сердце Сакуры пропустило удар, а потом забилось быстрее, противно отдавая глухим набатом в висках. Голова заболела, а в носу защипало — она бы снова заплакала, но слёзы кончились. Сакура чувствовала себя преданной. Вот тебе и обещание, вот тебе и другой раз, и искупление грехов! — Как… так вышло? Вы встречаетесь? — Прости. Ты его любишь, да? -неожиданно в голове промелькнула эта шокирующая мысль. Карин внезапно стало так стыдно, за то что, Саске выбрал её. В нормальном состоянии она бы позлорадствовала. Аякаши бы побрал эту беременность с её гормонами, она ещё и разревелась тут… Боже, как стыдно! Как ей не хочется продолжать этот разговор. — Да… Нет… Просто он дал мне обещан… — тут Сакура замялась. Если подумать, не было никакой клятвы. Он сказал неопределённое «может в другой раз»       Харуно вымученно улыбнулась. — Прости, перепутала. Рада за вас. Желаю счастья.       Врач медленно попятилась к двери, дрожащими руками повернула ручку и пулей выбежала из кабинета.