С ним всё становится красочнее

      Ойкава подтянул сползающую лямку сумки с плеча и, осмотрев, где он находится, вздохнул. Провёл пятернёй по волосам и легко улыбнулся. В носу стоял приятный, еле ощутимый запах загорелой кожи Хаджиме и терпкого древесного геля для душа, которым вскоре после того, как они съехались, начали пользоваться оба. Сначала Ивайзуми ворчал что-то себе под нос, но после слов Ойкавы о том, что у них теперь запах на двоих с этими милыми-глазками-кота-из-Шрека, отступил. Тело приятно ныло и было разогрето, несмотря на прохладную погоду. Подойдя к людной станции, Тоору выглянул из-за неё в поисках нужного вагона метро. Шагнув в него, когда тот подъехал, направился к свободному – что, правда? – месту у запотевшего окна. Наполненная заботливо сложенными вещами сумка устроилась на коленях, а локоть сам потянулся к выступу на окне. Перед тем как подложить руку под щёку, Ойкава размашисто протёр стекло.       Небыстрая дорога позволила впасть в транс. Несмотря на бессонную ночь, Тоору проснулся достаточно бодрым и рвущимся в бой – в глубине души; со стороны и не скажешь, что у него уже безумно чешутся руки победить команду, которая со стопроцентной уверенностью ехала побеждать. Какая жалость, что Тоору был настолько сосредоточен и мотивирован, что с первой же подачи их противник задрожит от ожидания неизбежного проигрыша. Перед тем как переступить порог их совместной квартиры с Ивайзуми, Ойкаву обволокли нежностью, родным теплом и огнём, который намеревался гореть в сердце и душе, как минимум до вечера.       Глаза из-под полузакрытых век скользили по серой реальности за окном, которая почему-то не казалась такой унылой. Будто с трепетными поцелуями в щёку, скулу и за мочкой уха, контрастирующими с ночными, грубыми и требовательными, Тоору передалось некое чувство, наполняющее окружающий мир красками. Зелень деревьев отличалась особенной насыщенностью, а разноцветные зонты напоминали распустившиеся под солнцем цветы. Воспоминания полупрозрачной картинкой всплыли в сознании.       Крепкая, напряжённая спина, освещённая лишь светом луны, которая закрывала Ойкаву от остального, потерявшего значимость на момент близости мира. Разгорячённая кожа под подушечками пальцев и короткими ногтями, за которую он так хватался в попытке удержаться на месте, а не улететь далеко за орбиту. Острые колени, обхватывающие бёдра Хаджиме. Горячее, шевелящее волосяной покров дыхание в шею и поцелуи. Страстные, по которым так скучал Тоору, поцелуи. И сладостная нега, поглотившая Ивайзуми и Ойкаву с головой после последнего и самого резкого толчка.       Приятный голос девушки, объявивший о нужной Ойкаве станции, вернул его в реальность. Ничуть не отвратительную реальность. Ведь именно в этой реальности он может целовать Ивайзуми и получать поцелуи в ответ. Поднявшись с места, Тоору подошёл к дверям и вновь погрузился в воспоминания. Только холодные железные поручни не позволяли Ойкаве полностью уйти во вчерашний вечер, плавно перетекающий в ночь. Он тепло улыбнулся, провёл пальцами от скулы до подбородка, где всё ещё чувствовались сухие губы любимого.       Ойкава вышел из вагона, и ветер сразу ударил по лицу и сорвал бы головной убор с русой макушки, если он был. Он пошёл в сторону места проведения соревнований, где его уже ждали команда и тренер. Сокомандник, которого послали на поиски Тоору, активно замахал тому, как только он зашёл в здание, пропитанное запахом победы, поражений, травм и ярким восторгом игроков от понимания, что они здесь, они будут играть, они смогли дойти досюда. Ойкава сбросил сумку на скамейку и встал рядом со связующим своей команды.       – У кого-то была бурная ночь? – раздалось насмешливое под боком. Тоору повернулся к сокоманднику. Тот кивнул на шею Ойкавы, где красовались несколько малиновых и бордовых засосов. – Страстная, да?       Хаджиме встретил Ойкаву голодным, хищным взглядом и широкой улыбкой, от которой внизу живота приятно заныло. К нему в мгновение ока подошли, обдали губы тяжёлым дыханием. Одежда обоих парней полетела к чертям ещё с порога. Ивайзуми резко, не заботясь о сохранности ничего, набросился на Тоору. И Ойкава отвечал не менее страстно.       – Да, – кивнул Ойкава, закидывая сложенную уличную одежду и сумку в свой шкафчик. Сбоку тоже закончили с переодеванием и посмотрели на него. Тоору на секунду задумался и тоже повернулся, загадочно улыбаясь. – Пора.       Ойкава захлопнул шкафчик с неприятным грохотом и направился к выходу. За металлической дверцей пришло уведомление. Экран телефона осветил темноту крохотного пространства, показывая текст сообщения.       «Удачи. Я люблю тебя» от контакта «Ива-чан».