Эксперимент

Лучшая защита — не нападение, а искреннее равнодушие. Истинный сын своего отца — лорд Малфой, аристократ по крови, прекрасно владел своим лицом. Драко волновался, внутри всё дрожало от такого внезапного разоблачения, но нужно было очень хорошо присмотреться, чтобы догадаться об этом. Его светлая кожа окрасилась в мертвенно-белый цвет, а пальцы сжали руль так сильно, что костяшки хрустнули. Но вглядываться в эти изменения было некому, Гермиона пребывала в шоке. Помедлив, Малфой достал очередную сигарету, затянулся глубоко, наполняя лёгкие спокойствием и уверенностью, и, повернувшись к ней, выпустил дым вверх, стараясь не попасть ядовитой синей струйкой в Гермиону. Но девушка все-таки закашлялась — до слёз, выступивших на ресницах. Дождался, когда она успокоится, ответил на вопрос: — Ну, Драко… Ну, Малфой… Что дальше-то? — усмехнулся, добавив в улыбку весь скепсис, накопленный в общении со «святым» семейством Малфоев. — Просто прими это как данность, спокойно, без истерик. Кинул ей на колени белоснежный платок. — Вытри губки. И мы поговорим. Гермиона не верила своим ушам. И всё ещё не верила глазам. Автоматически поймала шелковую ткань и провела по лицу. Гнев постепенно заполнял её, грозя выплеснуться наружу и уничтожить этого самоуверенного козла. Как он смел? Просто взял и воспользовался ей. Нет, даже не воспользовался. А благосклонно разрешил ей попользоваться собой. Как можно быть такой циничной сволочью? Боль, стыд, обида — всё отражалось в её глазах. Только школа папы Люциуса позволила Драко не впасть в панику. Вспомнив ещё раз сцену в мэноре, отметил, что старик держался молодцом, даже злость за несвоевременный приезд сына чётко отразил на раскрашенной отпечатками алой губной помады физиономии. Драко неожиданно рассмеялся, оценив, спустя столько времени, весь комизм и нелепость ситуации. Гермиона же поняла это по-своему. Рука её нащупала в сумке палочку, резко вытащила её, направив на мнимого Макса Стилла. Но он был готов. Поймал её запястье и с силой крутанул, заставив вскрикнуть и выронить оружие, которым хотелось нанести максимальный урон. — А вот этого не надо. Лишнее, Грейнджер. Все мы взрослые люди. Какая прелесть — разыгрывать из себя оскорбленную невинность. Давай-ка рассмотрим ситуацию. Хммм. Ты кончила и помогла кончить человеку, которого ты первый раз видела. Думаю, готова была пойти дальше. Исследовать свою так называемую сексуальность, — он смотрел ей прямо в глаза, явно наслаждаясь её беспомощностью. — Почему ты не осуждаешь доктора, который, по идее, никак не мог лапать своих пациенток и вылизывать им киску. Хорошую киску, надо отметить. Даже охуенную. Спокойно! Он перехватил её руку поудобней, потому что чуть не услышал звук удара по лицу. Гермиона освободилась от его жёсткой хватки, делая себе больно, и сильно дернула ручку двери, решив ни минуты не оставаться в обществе этого человека. — Да, да, подёргай, не стесняйся. Руками ты работаешь очень даже неплохо. Признала бы лучше, что течёшь по мне со старших классов. Блять! Оплеуха прилетела быстро и заслуженно. В этот раз он не успел среагировать. Удары сыпались на него градом, один за другим, чувствительные и сильные. Гермиона лупила его, отбивая себе ладони и требуя выпустить её немедленно. Малфою удалось скрутить ее, плотно зафиксировав и прижав к себе. — Извини… Это было так неожиданно и искренне, что она перестала вырываться. Притихла в его руках и, сглатывая слёзы, прошептала: — Отпусти, всё… Но Драко не торопился раскрывать свои объятия. Её близость снова взволновала — тело тянуло к ней как магнитом. Хотелось сжать её, сделав больно. По его учащенному дыханию и пульсу, ускорившему свой плавный ход до максимума, девушка поняла, что её нападение и его отпор могут перерасти во что-то более неприличное. Это было так неуместно сейчас. Она не решалась поднять глаза и посмотреть на него, чувствуя, что он прожигает её взглядом, и вместо того, чтобы удерживать девушку, его пальцы стали ласкать её сквозь одежду. Разум Гермионы затуманился, в голове проносились мысли — одна ужасней другой. Сильно ли отличается член Драко от органа незнакомого ей Макса? Она не могла не признаться самой себе, что всё, чем они занимались до этого, принесло ей удовольствие. Но то, как низко он с ней обошёлся, заставляло её забыть о приятных моментах, замереть, застыть. Не видя отклика, Драко нехотя разжал руки. — Я довезу тебя до дома, как обещал. Куда ты пойдешь сейчас? Почти утро, такси будет ехать сюда около часа. — Хорошо. Оставшиеся километры ехали молча. Драко смотрел на дорогу, Гермиона — в окно, на проносящиеся однообразные пейзажи. Ни одного взгляда друг на друга, ни одного намёка на недавнюю близость, расстояние между ними увеличилось еще больше, чем в школе.

***

— Я зайду, — это был не вопрос, а наглое утверждение, смягченное следующей фразой, нехотя вырвавшейся из его красиво очерченных губ, — Очень устал. Мне надо отойти от произошедшего, не могу сесть за руль. Ты же не хочешь, чтобы я… Гермиона кивнула головой, сделав приглашающий жест. Вошёл к ней домой, как к себе. Как будто знал все уголки её квартиры, был здесь много раз. Сразу протопал в гостиную, скинув по дороге пиджак. Оценил обстановку и решил начать бороться со своими страхами прямо сейчас. Понял, где расположено любимое кресло Живоглота — это было несложно: поверх него было расстелено покрывальце, покрытое мелкими рыжими волосками. Пренебрежительно скинул его в угол и уселся — нога на ногу. Гермиона смотрела на это с несвойственным ей сарказмом. — Что смотрим, Грейнджер? Сделай чаю и поесть что-нибудь. Немного — наедаться в такую рань вредно, я за этим чётко слежу, — самодовольно провёл рукой по рельефу мышц. Тяжело вздохнув, потащилась на кухню. Манеры будущего наследника Малфой-мэнора оставляли желать лучшего. Родители не докрутили каких-то винтиков, не вложили вежливости. Люциус и сам отличался сомнительным воспитанием — резал правду-матку в глаза. Элегантно, как сваи бетонные вколачивал. «Грязнокровка» — его рук дело. Подмешать Драко каких-нибудь волшебных травок? Пусть стонет не только от оргазма. Услышала эти его стоны в своей голове — и сердце сделало кульбит, решив выпрыгнуть из грудной клетки, возбуждение накрыло от пальчиков ног до макушки, заставив и так непослушные волосы встать дыбом, наэлектризовав их. Нет, она не способна причинить зла даже ему. Только не ему!

***

Живоглот в это раннее время обычно приходил с поля боя, хищно щурясь и потряхивая усиками. Пару-тройку девочек всегда за ночь оприходовал, милый котик — радость самому себе и окружающим. Сегодня его терзали нехорошие предчувствия. Две кошечки ночью ускользнули от него. Мышь вообще не вылезла из уютной норки. Есть он её и не собирался. Но когтиком поддеть и поиграть на славу — это в планах было. Не срослось. Погода была мерзопакостной, настроение — соответствующим. Еще у входа в милый дом почуял неладное. Чужой. Запах, следы, кто это? Еле втиснул жирную тушку в отверстие внизу двери, любовно выпиленное под его нестандартные формы, продолжающие развиваться и расширяться. Йоп вашу мать. На ЕГО КРЕСЛЕ сидел упырь. Он его узнал. Это был единственный человек, которого он ненавидел всей кошачьей душой — остальных просто не любил, презирал, считал ниже себя. Но ненависть — яркая и страстная — горела только к этому типу. Хорошо, что мышь не пришла и бабы не дали. Держись, Драко Малфой. Я иду. Драко так скучающе смотрел на кота, что последний засомневался в его умственных способностях. Где страх, свойственный двуногим, окружавшим его, и так любимый сладким котиком? Ещё в полёте он понял свою ошибку. Парень выхватил палочку и сказал слово. Котик немножно одеревенел и очень сильно охренел. Гермиона застала неописуемо прекрасную картину. Драко шептал что-то на ухо её любимцу, почёсывая его за ушком, кот раскатисто мурчал ему в ответ, благодарно оставляя на его футболке пушистые клочки шерсти. Никогда не замечала, чтобы Драко любил животных. Особенно ее котика. Что за странности? Живоглот так любовно и преданно не смотрел ни на кого и никогда. Только в глубине кошачьих зрачков залегла злоба и обещание вендетты. Кровавой и беспощадной. Ведь когда-то действие Империуса закончится. Малфой лениво жевал печенье, нагло осматривая Гермиону. Ей было неуютно, хотелось, чтобы он поскорее ушел, оставив её наедине с мыслями. Возможно, и о нём. Ей надо было хорошенько обдумать всё, что произошло между ними и понять, как с этим быть дальше. Присутствие Драко волновало и нервировало одновременно. Как намекнуть, чтобы он покинул территорию?! — Послушай, — она избегала называть его имя — это было бы слишком ласково и неформально, — мне пора ложиться. Эта ночь и для меня не прошла бесследно. Скоро вставать и собираться на работу. Каких-то пару часов… — На какую работу? Выходные! — Драко не собирался сдавать позиции, наоборот, перехватил Живоглота поудобней и развалился на широком кресле ещё более вальяжно. Живоглот только мяукнул что-то себе под нос. — Если ты хочешь спать, я могу составить тебе компанию. Гермиона просто не знала, что ответить на подобную наглость. Все слова покинули голову. Разом. — Драко, — голос её угрожающе зазвенел, — иди к себе. Наши отношения закончены. Не начавшись. Я благодарна за приобретенный опыт, но дальше — я сама. И поверь… Кот резво полетел на ковёр, недовольно приземлившись на четыре мягкие лапки, Малфой в один прыжок оказался рядом с девушкой. Схватил за руки, дернул на себя ее лёгкое тело, прижал к груди. Она смогла только прошептать: — У тебя подбородок в крошках от курабье…. — Так слижи их! Его губы впечатались в неё с такой силой, что голова пошла кругом. Ответила неуверенно, робко прикасаясь к нему, разрешая его языку пройти глубже, ласкать, облизывать. Они исследовали друг друга, сливаясь под шум дождя, снова начавшегося за окнами. Его руки медленно скользили вдоль её тела, губы покрывали поцелуями нежную кожу щёк, проходили волнующе по шее, упираясь в ключицы, язык облизывал все поверхности, которые попадались на его пути. Верхнюю пуговицу на её кофте он оторвал зубами, сплюнув на пол. Остальные постигла та же участь. Гермионе стало плевать на обман, на их многолетнюю вражду, на то, что сказали бы её друзья и его родители. Только этот красивый мальчик, только его руки и губы, дарящие ей приятные ощущения — всё, что было важно здесь и сейчас. Её фантазии обрели плоть и кровь, его похоть текла сейчас по ставшими общими венам, возбуждала, возвращаясь к нему её сладким дыханием и желанными вздохами. Любое прикосновение рук рождало истому и дрожь в её теле. Как будто не было всех этих лет, когда они ненавидели друг друга, избегая общения и любых контактов. Его член упирался в живот девушке, она ощущала его мощь и размеры. Там было больше, чем у Макса, намного больше. Его пальцы дотронулись до горла Гермионы, слегка сжав его и отправив тысячи дразнящих импульсов, похожих на пузырьки газировки. Никто не трогал её так. И она никому не позволила бы этого. Это было не больно, а чувственно, заставляло задыхаться и желать глотка воздуха. Когда он ослабил нажим, и она втянула в лёгкие живительный кислород, он начал ставить ей засосы. Страстно и неотвратимо покрывая её губы, шею поцелуями — десятками маленьких ожогов. Встал перед ней на колени, обхватив за талию и продолжил с грудью, которую высвободил рывком из оков лифчика. Она вцепилась в его светлые волосы, зарываясь пальцами и пытаясь направить его, помочь. Но он в этом и не нуждался. Это тело создано для него, оно принадлежит ему, и он знает тайные места, проводя горячим языком там, где ей нужно в данный момент, утопая в её ложбинках и впадинах, не пропуская ни миллиметра блаженства, которым стала для него Гермиона. Давно. Когда, думая о ней, покрывал простыни своей спермой. Губами спускался всё ниже, прижимаясь и вдавливая поцелуи, коснувшись её лобка, почувствовал, что Гермиона сейчас упадёт. Подхватил на руки, легко, как пушинку, и почти побежал в спальню, сшибая по дороге мебель, и тщательно оберегая её от ударов об углы. Кровать не разобрана — хрен с ней. Аккуратно положил свою добычу и накинулся, терзая её плоть, опаляя и осыпая ласками. Сорвал с неё мокрые насквозь трусики, приложив на секунду к губам, вдохнул терпкий аромат, от которого давно сошёл с ума. Вошел в её щелочку языком, страстно вылизывая и впитывая жидкость, проникая в неё всё глубже и глубже. Услышал её полустон: — Драако, у тебя были… девственницы? Да я сам сейчас как девственник! В его голове перемешались почти звериная страсть и нежность, которая победила, нахлынув приливом и окутав их горячие тела любовной аурой. Лёг на неё сверху, правой рукой сжал запястья, заведя их к изголовью кровати, левой направил пылающий член ко входу во влагалище, не решаясь войти, боясь сделать больно, мучая её ожиданием. — Солнышко, подожди немного, — влажная головка надавила сильней на узкую дырочку, словно примериваясь к несоооветствующим её ширине размерам. Одним рывком вошёл внутрь, со стоном и матом порвав плеву, застыл на мгновение, закрыв глаза, наслаждаясь обладанием. Гермиона не вскрикнула. Драко, почувствовав, как она, стараясь расслабиться, подаётся ему навстречу, заработал бедрами: сначала нежно, медленно, потом всё сильнее, жёстче, заполняя её до самого основания. Подхватив её ногу под коленкой, положил себе на плечо. С наслаждением наблюдал, как она кусает губы, стонет, кричит, сжимает его член. Оргазм накатывал волнами, унося за пределы комнаты — в открытый космос, чтобы взорваться там ярким фейерверком, озарив вечную ночь. Остановился нехотя лишь для того, чтобы вытащить из неё пульсирующий орган и вылить на плоский животик, содрогающийся от оргазма, сперму, обкончав её до груди и упав рядом с ней на постель в полном изнеможении. Живоглот мог бы помешать этому безобразию, но он лишь смотрел вдаль, мечтая о предстоящих победах на любовном фронте. Так велел Драко, новый хозяин, добрый и прекрасный человек. Самый лучший. Наверное. Что-то подсказывало котику, что скоро он перестанет так думать.

***

— Что теперь? Бельё, испачканное в крови, давно сменили на новое. Гермиона сидела в черном халатике, облегающем её идеальную, по мнению Драко, фигуру. Малфой, с мокрыми волосами, голым торсом, в джинсах, снова развалился в кресле и радостно смотрел на свою девушку. Теперь он мог считать её своей. Уверенно. И ему было начхать на то, что скажут другие. Он сделал глоток воды — так хотелось пить после этих бурных утех — ледяная жидкость приятно полилась в горло, остужая его организм. — Ты моя, я твой. Мне не нужен никто, кроме тебя. — А как же твои многочисленные подружки, — Гермиона улыбнулась, — я наслышана о похождениях одного молодого, красивого и очень озабоченного гинеколога. — Какие могут быть подружки, — Драко придвинул её стул ближе к себе, положил голову ей на колени, целуя их и сжимая руками бедра. — Приходи завтра, ближе к окончанию моей работы. Я запишу тебя на 17:45, чтобы никто не мешал, и буду ждать. Потом перекусим в ресторане. И я обещаю — следующая ночь пройдет феерично. Ты не будешь жалеть, что связалась со мной. Гермиона смотрела с сомнением, взвешивая его слова, пробуя их на вкус. Можно ли верить такому человеку? Он уже обманул её доверие. Но она решила рискнуть. — Ок. Завтра я приду. Мне хочется узнать тебя ближе. И, как ты понимаешь, не только в сексе. Нам о многом надо поговорить. На выходе Драко обернулся. — Чуть не забыл про тебя, друг, — навёл палочку на Живоглота, произнес заклинание. Плотно закрыл за собой дверь и удовлетворенно услышал звук удара мягкого кошачьего тельца о деревянную поверхность. Живоглот пришёл в себя быстро и был готов убивать.

***

Малфой дико устал. Сегодня пациенты шли толпами, по записи и без, прорываясь к нему с просьбой помочь — волшебницы мешались с магглами, обслуживающими Министерство. Почему-то всем им было далеко за… Ни одного смазливого личика и крепкой попки. Он постоянно поглядывал на часы. Время текло бесконечно долго. Без пятнадцати шесть вечера дверь приоткрылась. Драко затаил дыхание, член начал привычный подъем, не видя препятствий в виде джинсовой ткани. В дверь зашли Парвати Патил и Лаванда Браун. — Девушки, извините, приём закончен, — даже не сдерживая раздражения, произнёс Малфой. — Как закончен? Мы по записи. Между прочим, записались с утра. Нам сказали, что клиентка отказалась, и мы быстренько воспользовались этим счастливым моментом. Драко подскочил к компьютеру, посмотрел на электронную таблицу и офигел. Имени Гермионы в списках не было. Еще не осознав, что произошло, он тихо спросил: — А почему вас двое? У меня в записях одно имя. — Потому что, как мы слышали, одной девочки тебе обычно мало. Драко поднял голову, подружки стояли в шикарном нижнем белье. Посмотреть было на что. Загорелая фигурка Парвати, ее черные пышные волосы, спускающиеся волнами до бедер и пышечка Лаванда с белоснежно-розовой кожей, грудью пятого размера и роскошными бедрами. Раньше он кончил бы только от одной мысли о подобном тройнике. Но сейчас он был в шоке. Член опал и не возвратился бы в изначально приподнятое состояние, даже если бы девушки стали иметь друг друга вибраторами у него на глазах. Он лишь пробормотал: — Проходите за ширму…. И как только они отошли, вылетел в приоткрытую дверь. Ярость сливалась с отчаянием. Зачем? Зачем она так сделала? Долбанная Грейнджер. Сука! Какого хуя! Он чуть не плакал, срывая с себя белый халат и выходя на улицу. Драко решил ехать к ней. И пусть найдёт правильные слова для оправдания!