ON. | Ｔｈｅ　ｏｎｅｓ　ｂｅｈｉｎｄ　ｔｈｅ　Ｗａｌｌ |

Ворота всегда открывались ночью. Вторя тихому полуночному ветерку, массивные каменные стены бесшумно, словно по волшебству, расходились в стороны и открывали взору залитую ярким лунным светом Свободу. Свобода начиналась у Ворот и простиралась бесконечно вперёд, переливаясь зеленеющими лужайками, тёмными сосновыми борами, лиловыми пиками далёких гор и едва заметным отблеском с Моря. Море сияло лунными бликами и мерцающими огоньками стоящего на его берегу Города. В Городе, где свет сочился из каждого уголка, сотни, нет, тысячи людей передвигались по запутанным улицам, исчезали и появлялись в устрашающих многоэтажных монолитах, громко говорили, смеялись, плакали и злились. Жили. И в тот момент, когда казалось, что этот манящий мирок уже почти ощущается кончиками пальцев, Ворота липкой и холодящей душу хваткой неизбежно затягивали тебя обратно. Сквозь Море и лиловые пики гор, тёмные сосновые боры, зеленеющие лужайки и начало Свободы. Неизбежно затягивали обратно — в Пустоту. Ворота всегда закрывались, когда ты открывал глаза. — Чёрт. Тэхён учащённо дышал. От резкого пробуждения всё ещё темнело в глазах, а сердце выскакивало из грудной клетки, словно сумасшедшее. — Опять этот сон… 7 дней в неделю уже 3 года подряд… Чёрт, я точно схожу с ума. — парень облизывает обезвоженные губы и проводит тыльной стороной ладони по щеке, собирая на коже небольшие поблёскивающие капли. — Я снова плакал во сне? Облокотившись о спинку кровати, Тэхён тихо вздыхает и поворачивает голову к окну. На улице только светает. Парню особенно нравится это время суток, когда самые первые и отчаянные лучи солнца неловко заглядывают за оконные ставни и рассыпаются по комнате мягким перламутровым светом, словно обволакивающим тебя в тёплый туман. В этом моменте есть нечто прекрасное. Его быстротечность? Неповторимость? Возможно, и то, и другое? Точного ответа Тэхёну никогда не понять. Спустившись с кровати и налив в кружку немного воды из стоящего неподалёку глиняного кувшина, он подходит ближе к окну. На небе ещё просматривается тонкая полоса, где звёзды плавно исчезают в солнечных лучах, но с каждой секундой она всё больше растворяется в ярком свете. Пейзаж родного города выглядит знакомо и умиротворенно. Небольшие домишки, торговые лавки и помосты, разбросанные небольшими бусинами тут и там между деревьями, тонут в молочной дымке. А где-то далеко, почти у горизонта, за рядом зелёных насаждений, выглядывает кусочек серой каменной стены — Ворота. Застывшие в своей монументальности и будто нетронутые временем, они защищают эти земли вот уже более ста лет. У кого-то во дворе пропевает свой утренний марш петух: наступило утро. Тэхён нехотя оторвал взгляд от окна и потёр покрасневшие от рассветного холода костяшки пальцев. — Изабель, — выйдя из своей комнаты, он стучится в соседнюю дверь. — Изабель, слышишь меня? Пора вставать, солнце уже совсем ярко светит. — Мммммм… Нееет… Пять… Ещё пять… Минуток… — за дверью слышится шум и невнятное мычание. Тэхён ухмыляется. — Ну уж нет, красавица, знаю я эти твои пять минуток. Снова всё проспишь и в последнюю секунду выбегать будешь. Давай вставай, я захожу. — говорит парень, легонько толкая дверь и входя внутрь. — Не просплю я… Дурак… Один же раз всего было… — ворочается и жалостливо причитает ком из покрывал на кровати в углу небольшой комнатушки. Наконец из него выпутывается по всем признакам сонная и явно обиженная хрупкая девочка лет 10. Она трёт заспанные глаза и безуспешно пытается поправить копну переливающихся золотом волос. — Ну вот поспала бы ещё пяяяять минуточек! Ну вооот такую капельку! Ну тебе жалко, что ли? — наигранно сердито и чуть сонно тянет слова милая малышка, надув губы. Тэхён смеётся и присаживается на кровать, обнимая младшую сестрёнку. — Эй, знаешь что? — он прижимает её лоб к своему и нежно обхватывает лицо ладонями. — Хорошие девочки, быстро собравшиеся в школу, получат сегодня оладьи с клубничным вареньем. — Чтооооооо?! — в больших голубых глазах Изабель загораются огоньки. — Не врёшь?! Где клубничное варенье достал?! — Не вру. — Тэхён отстраняется и искренне улыбается, смотря на безграничное детское счастье. — А варенье на работе перепало. Беги в ванную и собираться. Быстрее, а то всё сам съем и тебе не оставлю! Последние слова парень выкрикивает уже вслед исчезнувшей в проёме сестре. А если точнее, названной сестре. Тэхён нашёл Изабель 8 лет назад, когда малышке было от силы 2 годика. Её бросили одну у городского базара. Судя по тому, что удалось узнать, мать девочки была жрицей в храме и больше не смогла держать в храме нежеланное потомство. Тэхён, сам сирота, забрал Изабель в приют, а после совершеннолетия заработал на этот маленький домик и стал её официальным опекуном. Такие непохожие друг на друга внешне, эти двое разделяли одинаковые увлечения, пристрастия в еде и одежде, даже любовь к клубнике. Друзья, шутя, говорили, что они родные не по крови, а по клубничному сиропу. — Ммммммм… — в небольшой деревянной кухне витал аромат свежей выпечки и сладкой клубники, а также звуки усиленного чавканья. — Вкуснотища-то какая! Зажмурив глаза от удовольствия и болтая свешенными со стула ногами, Изабель уплетает аппетитные оладьи за обе щеки. Тэхён, присевший напротив, незаметно подкладывает на тарелку малышке ещё ложку варенья и улыбается. Ради такого счастливого выражения на лице сестры стоило несколько ночей подряд не поспать, выполняя заказ богатого землевладельца. «Портрет мадам Бом Гю»… Тэхён немного морщится, вспоминая эту обрюзгшую старую даму с истеричной собачонкой, что всё силилась вырваться из крепких тисков хозяйки. Что ж, пять банок клубничного варенья, и даже такое жуткое зрелище можно заставить заиграть яркими красками на холсте. — На холсте… На холсте может осуществиться что угодно… — шепчет парень себе под нос. — Что? Братик, ты что-то сказал? — его растрёпанные кудри аккуратно убирает с глаз Изабель, после утренней трапезы окончательно подготовленная к выходу. — А? Нет-нет, сам с собой разговариваю. — Тэхён поворачивается к сестре и чуть дёргает её за щёку. — Ну что ж. Сейчас, оладушек, беги в школу. Дважды повторять не пришлось. Крутнувшись на носках, девочка хватает со стола полотняный портфелик с тетрадями и, выполнив утренний ритуал «Прощальные обнимашки», бежит открывать входные двери. — Занимайся хорошо и не лезь в передряги! — Тэхён продолжает выкрикивать девочке последние наставления, пока её стройный силуэт окончательно не скрывается за соседними домишками. — Фууух… — с облегчением выдыхает парень, заперев дверь. Теперь, когда дом опустел, можно наконец приниматься за работу. Тэхён возвращается в свою комнату и останавливается напротив окна, у стены, пёстро испещрённой разнообразными заметками и зарисовками. Безграничные поля, усеянные яркими цветками, снежные вершины, переливающиеся бликами волны озёр, бурные речные потоки и журчащие лесные ручейки — всё это — эссенция мира его сновидений. Мира за Стеной. Тэхён проводит рукой по рисункам. Вот уже три года подряд каждое его утро начинается с зарисовок новых деталей этого восхитительного манящего сна. Но сегодня, он, кажется, не увидел ничего особенного… Хотя… — Море… — парень тянется за карандашом и, прижав к стене чистый лист, начинает наносить тонкие штрихи, едва касаясь грифелем бумаги. — возле моря кто-то стоял. Я точно видел отражение лица в воде. Чёрт… Постепенно дав свободу рукам, Тэхён хаотично выводит на бумаге линии, надеясь, что его подсознание и умелые пальцы художника смогут воспроизвести нечёткую картинку, засевшую где-то внутри. — Фуууух… — закончив через несколько минут, он отходит, чтобы отдышаться, и оценивает получившийся результат. Переплетение запутанных штрихов явно очерчивает точёное лицо незнакомого парня. Особенно выразительны его глаза — они широко открыты и даже чем-то напоминают милые глазки кролика. У Тэхёна невольно поднимаются уголки губ. Как мило. Но кто же это? — А? — от нелёгких рассуждений парня отвлекает настойчивый стук в двери. Он бросает взгляд на часы — без десяти лучей девять солнечных единиц. — Бель что-то забыла? Но почему только сейчас вернулась? Стук безостановочно продолжается. — Да-да, я уже иду! — растерянный Тэхён сжимает рисунок в ладони и бежит ко входным дверям: Бель, ну нельзя же быть такой… Широко распахнув дверь, он на секунду теряет дар речи. Лист выпадает из опустившихся рук и порывом ветра сносится к ногам внезапного гостя. Рисунок подбирает темноволосый парень в весьма изодранной и диковинной одежде. Напоминает рубаху и обычные брюки, но фасон, крой и материалы явно совсем не те… Рубашка полосатая и весьма свободная, а брюки наоборот даже слишком обтягивают красивые мускулистые ноги. Перевернув лист, незнакомец поднимает на Тэхёна округлые широко раскрытые глаза, в которых мелькает искра неподдельного интереса. — Откуда у вас мой портрет? — Чёрт.