Сердце ранит твоя милость

      У прекрасной богини-охотницы Скади всегда были сложные отношения с Асгардом и асами. Все началось еще в давние времена, когда они убили ее отца, ледяного великана Тьяцци. Лишь чудом удалось достигнуть перемирия с воинственной девой, и, чтобы закрепить союз, великий Один предложил ей выбрать мужа из числа асов. Так Скади стала женой Ньерда, морского бога. Эти отношения были не самыми простыми — Ньерд не готов был отказаться от моря, а Скади не желала променять лес на безграничный океан, и именно поэтому большую часть жизни супруги проводили порознь. Однако это не мешало их любви.       Так много лет спустя появилась их младшая дочь — Сольвейг, богиня весны, прекрасная, юная и светлая. Сольвейг, которая думала, что ее жизнь всегда будет такой беззаботной. Сольвейг, которая думала так, пока злокозненный рыжий плут не вздумал разоблачить всех богов и богинь, чем окончательно переполнил чашу терпения Одина.       Перед троном Всеотца Сольвейг еще держалась — она никак не показала то, что не готова смириться со своей участью. Зато, когда она и ее будущий муж остались вдвоем, Сольвейг, воспитанная валькириями и богиней-охотницей, уже не смогла сдержаться и высказала Лофту все, что думает о нем и о возможном браке с ним.       К удивлению непокорной Сольвейг, Локи отреагировал на ее пламенную речь слишком спокойно. Елейно усмехнувшись, он, подперев рукой подбородок, поинтересовался:       — Сильно удивишься, если я скажу, что тоже в жене особо не нуждаюсь, золотко?       Сольвейг фыркнула, гордо подняв голову. На последнем пиру асов Локи устроил настоящее безумие — он упрекнул каждого бога, присутствующего за столом, в трусости, а каждую богиню — в отсутствии целомудрия. Он уже понес наказание за это, однако Один решил… успокоить буйный нрав бога обмана, обременив его женой. Выбор пал на Сольвейг, и, как ей казалось, это все потому, что на роковом пиру не было Скади, которая пока не знала о решении Всеотца. Точно, матушка!       — Матушка не позволит этому случиться, — твердо заключила Сольвейг. Ранее она лишь несколько раз видела Локи, потому что не была частой гостьей в Асгарде, а общалась с ним и вовсе впервые. Ни о каком браке, тем более по желанию Одина, не могло быть и речи, и Скади это докажет!..       — Неужто не поняла? — Смех Локи оказался неожиданно приятным. — Я без ума от Скади, особенно от ее тактики сначала пристрелить кого-нибудь, а потом уже разбираться, провинился ли он в чем-то. Но старина Один сейчас проверяет и ее. — Сольвейг не имела ни малейшего понятия о том, к чему он клонит. Лофт, поняв это, ухмыльнулся еще наглее, устроился поудобнее и начал объяснять, подтверждая сплетни о том, что он самый болтливый житель всех Девяти Миров: — До сих пор помню этот прекрасный день, когда Скади выбрала Ньерда. Вообще-то, как мне нашептала одна птичка, она желала выйти замуж за Бальдра, но тут такая досадная оплошность…       — Без которой у тебя не было бы будущей жены, в которой ты не нуждаешься, — не удержавшись, беззлобно поддела его Сольвейг. — Я знаю, при каких обстоятельствах познакомились мои родители. Давай ближе к делу.       — Зануда хуже Сагра, — парировал Локи, заставив Сольвейг улыбнуться впервые с момента объявления новости о грядущей свадьбе. — Брак с Ньердом был условием заключения мира между Скади и Асгардом. И если сейчас твоя прекрасная матушка откажется выдавать тебя за меня…       — То тем самым объявит Всеотцу войну, а он этого терпеть не станет, — закончила за него Сольвейг. Была бы ее воля, она бы упала на ближайшую лавку, но Сольвейг с детства хотела стать валькирией, а валькирии не должны показывать слабость. Даже когда все откровенно паршиво. — Получается… — ей на мгновение показалось, что у нее в горле как минимум сам мировой змей застрял — настолько сложно было произнести следующие слова, — я должна стать твоей женой.       Женой бога обмана и коварства, злокозненного плута, которого одна половина Асгарда просто терпеть не может, а вторая мечтает убить. Сольвейг знала, что Скади с удовольствием выпустила бы в эту рыжую голову пару своих не знающих промахов стрел… но теперь Сольвейг знала и то, что ради благополучия своей семьи она обязана согласиться и быть примерной женой.       — Сам же от меня сбежишь, — тихо заметила Сольвейг, впервые посмотрев в его по-лисьи хитрые желтые глаза. — Меня ни один здравомыслящий муж вытерпеть не сможет. — Локи встал и начал приближаться к ней. — Фрейя так постоянно говорит, — закончила Сольвейг так, как будто бы оправдывалась перед ним.       — Ты бросаешь мне вызов, золотко? — спросил Локи, накручивая прядь ее рыжих волос себе на палец. Сольвейг и рада была бы отшатнуться… а не могла. Что-то в его взгляде заставляло ее стоять на месте. — Не люблю спорить просто так, золотко, но готов заверить, что это ты первая решишь сбежать от меня.       — Скоро проверим, — бросила Сольвейг.       А в итоге они проиграли оба, потому что больше не смогли уйти друг от друга.       Так Сольвейг в конце концов стала лишь разменной монетой в большой игре, средством налаживания мира между матерью и Асгардом. Так юная богиня весны стала женой бога обмана и коварства — Локи.       И так она полюбила его настолько сильно, что даже пошла с ним в изгнание.

***

      — Что произошло? — хмуро спросила Сольвейг. На лавке перед ней сидели Локи и некая дева в странных, не совсем понятных одеждах, и, возможно, Сольвейг не заподозрила бы обмана, если бы не знала мужа так хорошо, да и хитрая улыбка чужеземки говорила за себя лучше тысячи слов. — Локи? — спросила Сольвейг, повернувшись к «девушке». Энергия была слишком сильной для смертной, так что сомнений не оставалось.       Подперев рукой подбородок, Локи улыбнулся еще шире и слишком довольным тоном сообщил:       — Не имею ни малейшего понятия, золотко.       Даже если знает, то ни за что не признается просто так. Это же Локи — до последнего будет молчать, особенно если провинился в чем-то. Недавно Сольвейг почувствовала какой-то всплеск магии, но не придала ему значения, а теперь вот… это. Странно. Тогда Сольвейг повернулась к гостье. Понимать, что в теле ее мужа сейчас кто-то другой, а особенно девушка, было странно, но Сольвейг удержала маску невозмутимого спокойствия и с холодом — а за что ей было тепло относиться к чужеземке? — спросила:       — Ты ведьма?       — Я человек, — ответила гостья голосом Локи, и это заставило Сольвейг поежиться. Конечно, за все время их совместной жизни она видела много вещей странных, не совсем понятных ей, но неожиданный обмен телами определенно превзошел все, что было в прошлом. А гостья, кстати, заметно смутилась — она явно тоже не была в восторге от того, что случайным образом стала мужчиной. — И я очень хочу вернуться в свое тело… и домой. — Немного помедлив, она, окончательно смутившись, добавила: — Меня зовут Лив.       Самого же Локи, кажется, положение дел полностью устраивало. Сольвейг и рада была бы на него хотя бы немного позлиться, да только не получалось никогда. Тем более, что-то подсказывало ей, что в подобном фокусе для Локи не было бы никакой выгоды. Зачем бы ему сдалась… смертная? Нет, если бы Локи и решил заняться обменом телами, он бы выбрал как минимум самого… Сольвейг мысленно дала себе затрещину — лучше было не упоминать верховного бога даже про себя. Так что, получается, действительно случайность? Но как?       — Сольвейг, — наконец ответила богиня. На лице не-Локи мелькнуло недоумение, заставившее Сольвейг улыбнуться — почему-то в последнее время то, что сначала вспоминают о Локи, а потом только о ней, начало ее забавлять. Такая… игра со смертью. Боги, о которых забыли, в которых никто не верит, умирают. Но, наверное, из-за Локи она могла бы этого избежать?.. Повернувшись к Локи, Сольвейг с легкой насмешкой спросила: — И неужели у моего злокозненного мужа даже нет идей, как это исправить?       — Какой смысл? — иронично поинтересовался бог обмана, скользнув руками от груди по талии и ниже. Наблюдавшая за тем, как он лапает чужое тело, Сольвейг только насмешливо изогнула бровь. — Тельце-то симпатичное, как думаешь?       Богиня весны должна быть девушкой хрупкой, нежной, ранимой, не смеющей и слова против сказать мужу. Такой же должна была быть идеальная богиня любви… Увы, Фрейя, старшая сестра Сольвейг, под надзором которой она выросла, была не только богиней любви и одной из прекраснейших дев Асгарда, но и предводительницей валькирий, да и горячая кровь Скади не могла не сыграть свою роль. И хотя Сольвейг не была лишена чисто женской мягкости, с Локи по-другому иногда было никак.       Сквозь открытое окно к пока ничего не замечающему богу обмана потянулась ветка дерева — Сагр будет не в восторге, но Сольвейг обязательно загладит вину за злоупотребление помощью растений. Толстая дубовая ветка щедро огрела Локи по голове и быстро скрылась обратная. Наблюдавшая за этим смертная изогнула бровь и затем заявила:       — Я против такого обращения с моим телом, но он точно заслужил. Спасибо.       Сольвейг неопределенно фыркнула в ответ. Локи громко выругался — она послала ему воздушный поцелуй. Фрейя говорила, что так делают земные девушки, и это была одна из немногих вещей, что Сольвейг нравилась в Мидгарде.       — Нужно поговорить с Сагром. Он сможет поменять вас обратно, — заключила Сольвейг. Конечно, она тоже умела много всякого, да и, вроде как, считалась неофициальной ученицей Сагра… но о том, чтобы менять души местами, она пока даже помыслить не могла. Еще больше убедившись в верности своего предположения, Сольвейг решительно направилась к выходу, но тут ее перехватили за запястье. И пусть рука была чужая, пусть голос был женский, но насмешливые и почти родные интонации — это точно от Локи.       — Золотко, ну ты куда? Бесполезно с ним разговаривать ночью. Вдруг еще перетопчешь его фиалки… — И улыбка такая хитрая-хитрая.       — Скажи спасибо, что я успела вырастить предыдущие, которые ты раздавил своим злокозненным задом! — засмеялась Сольвейг, вспоминая недавний случай. Кое-кто тогда откровенно перебрал меда, пытаясь перепить Нарви. Жертвами этого поединка не на жизнь, а на смерть стали несчастные фиалки, на которые злокозненный плут просто-напросто упал.       — Это было тактическое отступление!       — Ты просто бежал от Сагра.       А Сагр, когда речь заходит о его растениях, очень страшен в гневе.       На мгновение, всего на мгновение Сольвейг почудилось, что все стало так, как раньше, когда она только стала женой злокозненного плута, когда она только начинала привыкать к Локи и была так абсолютно искренне счастлива. А сейчас что? Сейчас они в бегах, потому что шутка Локи обернулась изгнанием из Асгарда и настоящей угрозой смерти от копья Одина. Магия Локи скрывала их, но… это же Один. Рано или поздно он найдет их. Сольвейг с сомнением покосилась на смертную, с неохотой признавая, что Один не мог бы не почувствовать ее появление, а затем и обмен телами с богом. Получается, «рано или поздно» становится ближе, чем хотелось бы.       — И что, нам ее… здесь оставить? — нахмурившись, спросила Сольвейг, теперь намеренно игнорируя смертную. Перспектива иметь такую угрозу их дальнейшей нормальной жизни под боком ее совсем не радовала. И, если бы Лив и Локи не поменялись телами, Сольвейг, пожалуй, смело бы отправила смертную… а куда бы она ее отправила? Отпустишь от себя — ее может найти Один, и тогда Локи и Сольвейг не только сами не снесут головы, но и Сагра подведут… Сурт побери!       — Ну, можешь переместить ее в покои Сагра. Многое отдал бы, чтобы только посмотреть на его лицо, — мечтательно протянул Локи. Сольвейг закатила глаза, впервые за долгую жизнь даже в мыслях удержавшись от язвительного комментария, а затем вышла из залы, чтобы взять одеяло. Точнее, два одеяла, потому что в женском теле Сольвейг Локи в постель не пустит.       Ей вдруг вспомнилось, как Фрейя, готовя ее к обряду бракосочетания, смеялась и в своей привычной ироничной манере сочувствовала сестре, что ей достался именно такой муж. Тогда Сольвейг, наверное, и не осознавала в полной мере весь масштаб бедствия. А сейчас, как Сагр говорит, и сама не лучше стала. Но смертная… Сольвейг с грохотом открыла ближайший к ней сундук. Смертная ведь и правда хорошенькая. Такое бывало очень редко, но Сольвейг казалось, что эта жительница Мидгарда могла потягаться в красоте с какой-нибудь третьестепенной богиней… например, с богиней весны, которой является Сольвейг.       — Чушь, — проворчала девушка себе под нос, забирая одеяла и уже намного тише закрывая сундук. Хоть Локи и старательно создавал себе репутацию бога, который пойдет за каждой юбкой, Сольвейг не сомневалась в том, что между смертной и ей он выберет свою законную жену. Или ей просто очень хотелось в это верить? Сурт побери! Кажется, не того она сегодня ударила веткой.       Вернувшись в медовую залу, Сольвейг увидела, что Локи и их незванная гостья сидят порознь. Сольвейг усмехнулась, положив одеяла на лавку, и почти торжественно объявила:       — Смертная… Лив, — надо было попытаться хотя бы немного побыть гостеприимной — этому ее учила все та же Фрейя, — может остаться здесь. А Локи будет спать там, где пожелает.       — Обидно, — усмехнулся Локи, но протестовать не стал.       — Увидимся завтра, когда я уговорю Сагра помочь вам с вашей… небольшой проблемой, — продолжила Сольвейг, снова сделав вид, что не услышала его, потому что… как вот можно было с ним нормально разговаривать, когда видишь перед собой смертную? То-то же. — Спокойной ночи.       Показалось, или в отдалении зашумели крылья?