Ранняя пташка (вариант 40 серии)

Вооружившись результатами УЗИ и фото будущих внуков госпожа Мевкибе уже на следующее утро с гордостью побежала делиться радостной новостью с соседкой Мелихат. Это был самый верный способ моментально распространить нужную информацию по всему району. Ведь, что знала Мелихат, тут же знали все! - Тройня!!! – то и дело восторженно ахала соседка, разглядывая маленькие горошины на фото УЗИ. – Всё же твой зять красавчик! Это ж надо так было: сразу троих детей Санем заделать…! - Мелихат! – Мевкибе с возмущением посмотрела на подругу. – Ну что за выражения? - А что тут такого?! Я правду говорю! Ты подожди, подожди! Мелихат поспешно вытащила мобильный телефон и сфотографировала результаты УЗИ. - На память, - пояснила она. – Событие-то какое! - Ага! На память! – Мевкибе и не думала ей верить. – Ты что, чат там у себя какой-то завела? - Да так… Пару подружек, - беззаботно отмахнулась «продвинутая» Мелихат, которая с каждым днём все больше и больше осваивала свой телефон. – Я и тебя туда добавлю. Мевкибе в ответ лишь усмехнулась. Главное – дело было сделано. Ей одним фото удалось сразу закрыть всем рот. А зять действительно красавчик! Вот только как они с Нихатом теперь будут разом управляться с четырьмя внуками – озадаченная Мевкибе не представляла. - То вообще ни одного, то сразу четыре! – вздохнула она, приободрившись. – Ну, да Бог по силам даёт! Теперь я бабушка, Мелихат! Бабушка! *** Была в этой истории и ещё одна бабушка, которая как раз на днях прилетела в Стамбул из-за границы. Госпожа Хьюма не хотела пропустить рождение своего первого внука – малыша Эмре. О том, что и у старшего сына в семье ожидается прибавление, она еще не знала. Как не знал об этом и Иигит, чьи дела в издательстве в последнее время шли не очень. Парень очень злился на Санем. Мало того, что она отказалась продлить контракт после выхода её книги, которая, к слову, стала весьма успешной. Так она ещё и наотрез отказалась лично принимать участие в её продвижении. И хотя благодаря интернет-платформам и переводу книги на другие языки, она и так расходилась весьма удачно, Иигит прекрасно понимал: всё могло быть в разы круче, будь автор «на его стороне». В том, что Санем отдалилась от него Иигит в первую очередь винил Джана, которого ненавидел и которого, что скрывать, боялся. Когда Джан впервые после трехмесячного отсутствия появился в офисе, Иигит постарался не попасться ему на глаза. Однако сейчас, когда речь шла о возможности заключения крупного контракта с американским издательством, Иигиту было просто необходимо поговорить с Санем, убедить её подписать с ним новый контракт. Но он прекрасно понимал, что договариваться, в конечном итоге, ему предстоит не с самой Санем, а с её мужем Джаном, который вечно стоял между ними. И это откровенно злило Иигита. Не отважившись на личную встречу, Иигит сначала позвонил Санем. Она ответила не сразу. Сделала это по большей части из вежливости. Встретиться наотрез отказалась, поэтому пришлось обсуждать дела по телефону, а это совсем не то. Раздосадованному Иигиту так и не удалось убедить Санем заключить с ним новый договор. И это выбешивало. Причем настолько, что он, будучи в ситуации, когда терять ему уже нечего, лично направился в кабинет к Джану – тот как раз заехал в офис по работе. Разговор с Джаном был не самым приятным. Да и вряд ли это можно было назвать разговором. Джан просто молчал и выглядел спокойным, в то время как Иигит пытался достучаться до него. - Ты хоть понимаешь, что своим эгоизмом на корню губишь будущее Санем, не позволяя ей работать со мной?! - Я ничего не запрещаю жене. Это её решение, - спокойствию Джана можно было позавидовать. – К тому же, в Турции и кроме тебя полно хороших издательств. Крыть было нечем. Иигиту было настолько плохо, что ему, во что бы то ни стало хотелось побольнее задеть, ударить Джана. И ему это удалось. Понимая, что уже ничего не теряет, он выложил на стол последнюю козырную карту. И её оказалась госпожа Хьюма. - Думаешь, ты весь такой крутой? Всё контролируешь в своей жизни, в жизни Санем? Только знаешь, мне тебя жаль… Наверное, не просто быть человеком, которого не любит даже родная мать. Джан удивленно приподнял бровь. - При чём здесь госпожа Хьюма? Она вообще мало кого в этой жизни любит. Разве что только себя. - При том! Сидящий до этого на диване Иигит встал, отбросил трость и совершенно не прихрамывая прошелся по кабинету. - Твоя мама, кстати, в курсе. Это была её идея… Не знаю, чем уж ей так не угодила Санем, но… Как видишь, я не особо пострадал в том нашем инциденте с падением… Иигит торжествовал, но не долго. Его показательное выступление с отсутствующей хромотой внешне не произвело никакого впечатления на спокойного Джана. - Что-то ещё? Иигит напрягся. Больше ему сказать Джану было нечего. - Нет. - Трость не забудь забрать, - услужливо подсказал Джан. - Оставь её себе. На память о твоей маме, - зло хмыкнул Иигит, удаляясь из кабинета Джана. На этот раз навсегда. Буквально через несколько недель дела в издательстве пойдут настолько плохо, что Иигиту ничего не останется, как только съехать из слишком большого нерентабельного для него арендованного помещения, ну а пока… Джан молчал. Он сидел за своим столом в кабинете и задумчиво смотрел перед собой. На самом деле не подозревающий этого Иигит всё же добился своей цели – ему удалось попасть в болевую точку Джана. Всё же очень неприятно и больно, когда тебя не любит, когда тебя предаёт родная мать. И что с этим делать, как дальше жить с осознанием этого, Джан не знал. На этот раз госпожа Хьюма, сама того не до конца понимая, прошла точку невозврата. Джан встал, направился к выходу. Он не среагировал даже на заполошную Дэрен, с которой столкнулся у двери. - Джан, у нас тут срочное дело… - Потом, Дэрэн. Всё потом… Джан уходил с настолько отрешенным видом, что испугалась даже Дэрэн. Она хорошо знала это состояние друга, после которого он обычно надолго исчезал, уезжая куда-нибудь заграницу, поэтому Дэрэн не на шутку всполошилась. - Да что здесь опять происходит?! – взвизгнула она, словно её мир вновь рушился. – Джей-Джей, кофе мне! Кофе! Но в этот момент мир рушился не у неё, а у Джана, которому было настолько плохо на сердце, что он никого не хотел видеть. Ни Дэрэн, ни коллег, ни друзей, ни брата, ни отца, ни семью, ни даже Санем…