Невысказанное

Было бы сложно не заметить то, как он смотрит на него. Даже дурак заметил бы. С самой первой внезапной встречи после трёх лет разлуки и по сей день. Сначала быстрые взгляды в таверне, когда изрядно охмелевшие рыцари слишком долго смеются с чьей- то шутки, а после — продолжительные и оценивающие, сковывающие, как и сам Кэйа. Их «после» было лишь несколькими минутами, когда он выпроваживал последних посетителей таверны. Тогда Кэйа просто смотрел, не приставал с целью вывести на эмоции и даже не улыбался как обычно. В такие моменты он делал это по особенному, расслабленно и будто наслаждаясь моментом. Затем он вставал, как-то спешно. Уходил молча, словно боясь. Потому что знал, что не время, что сейчас ему здесь не рады, что на душе все ещё больно и обидно, и никакие взгляды, какими бы раскаивающимися они не были, эту обиду не искоренят. Только тогда Дилюк наконец мог запереть дверь и спокойно вдохнуть. Без Кэйи было свежо, воздух будто очищался от висящей на плечах обоих недосказанности, в то же время пространство становилось пустым. Таким оно оставалось недолго. Приходило чувство одиночества. Обнимало из-за спины, сжимало сердце, напоминало о потерянной любви и тихо скребло на душе, до того момента пока Дилюк не засыпал беспокойным сном в мягкой постели. Чтобы утром повторить всё сначала. Это стало неким ритуалом для обоих, делать всё для сближения, но отступать в последний момент. Боясь... чего? Быть преданным снова? Быть отвергнутым? Непонятно, как можно быть до конца уверенным в чем- то, когда ощущаешь себя беспомощным ребенком в теле взрослого. Детям ведь свойственно желать невозможного, так? Желать любви от того, кто отверг. Желать быть понятым. Желать вернуть потерянное. Дилюк прекрасно понимал эти желания, он буквально видел их во взгляде Кэйи. Иногда от нежности, затаившейся в нем, становилось больно. Осталась ли эта нежность в самом Дилюке? Возможно он даже забыл, какого это, чувствовать трепет в своей душе, дарить тепло и получать те же чувства в ответ. Но где- то глубоко он точно так же ощущал себя тем же ребенком. И лишь поэтому, в одну из ночей, когда ветер за стенами таверны особенно силён, а они снова остались одни, он не отталкивает слишком близко подошедшего к нему мужчину. Он позволяет себе чувствовать.