Счастье

      — Джотаро, мы идём гулять!       Вечер. С дивана вставать совсем не хочется. Приятная усталость, накопившаяся за день, не даёт поднять и руки, а Нориаки бегает по комнате, ища любимые носки. Интересно, откуда в нем столько гиперактивности? Утро, да и все остальное время тоже, было тяжёлым. Но до чёртиков весёлым. Печь печенье, а потом ещё и делать торт — слишком долго и утомляюще.       — Гляди! Там снег идёт, — в глазах мальчишки — безграничное теплое счастье.        Первый новый год вместе. Новая квартира, которую они ещё успеют обжить, новая ёлка, что переливается спокойными зелёными огоньками, позже сменяясь на более холодные белые, новая гирлянда на окнах, на которую так и хочется долго-долго, не отрываясь, смотреть. Новый год, что обещает быть намного лучше предыдущего.       Отказывать Какёину совсем не хочется. Так что приходится натянуть теплый свитер с оленями (по всем канонам приближающегося праздника) и обуться, держа свое маленькое чудо за хрупкую руку.       Холод. Лёгкий ветерок дует в лицо, заставляя укутаться по самый нос в шарф. Щёки мило краснеют, а в душе разливается теплота. Нориаки улыбается и, кажется, сейчас это единственное, что по истине важно.       Где-то недалеко стоит, совсем недавно построенный, снеговик с морковкой в области носа. Перед глазами так и пролетает воспоминание, как он, будучи ещё ребенком, стаскивал с кухни морковь, чтобы украсить ею снежную бабу. Веселое было время, которое сейчас вспоминается улыбкой на лице.       Где-то из машины играет музыка. Приятная. Красивая. Какёин, подметив это, немного резко, но нежно, берет любимого за мужскую, почти не выделяющуюся, особенно под курткой, талию, как партнёршу и кружит. Ходит под снегом, улыбается как наивный дурак, одним лишь видом заставляя повторять за ним.       Однако ж, лёд под, только что выпавшим, снегом, решает, что пора бы им прекратить. И эти двое, с диким хохотом, падают на землю. Обнимаются, шепотом жалуясь друг другу на снежинки, что падают прямо в глаз.       Смотреть на темное небо, лёжа в снегу, делая, как в детстве, снежных ангелов — чудесное занятие. Чувствуется такая... Свобода. И счастье. То маленькое, детское, хрупкое.       — Знаешь что, Нориаки? — хриплость в горле совсем не скрыть. И, кажется, уже завтра он сляжет с температурой, но сейчас это даже не имеет никакого значения.       — М? — мальчишка лишь поворачивает голову, в наслаждении и радости смотря на темноволосого.       Удобно подставляется. Подставляется под короткий, но чёртиков в душе, что заставляют сердце биться чаще, нежный поцелуй.       — Я люблю тебя.       Холод. Снег. И безграничное счастье.