Отвращение - все, чего ты заслуживаешь.

      Стефания Розье когда-то была обычным ребенком, со здоровой психикой и добрым, цветущим сакурой, сердцем. Вот только таких нынче не любят. Искренних, настоящих. В нашем черством мире таким, как она — не место. Но девчонка не понимала. Над ней издевались, оскорбляли, поливали грязью. И пару раз все эти придирки заканчивались рукоприкладством. А Стефани просто не могла все это выносить. Она ведь не виновата в том, что не такая, как все остальные. — Пожалуйста, хватит. — Шепотом говорила Розье, захлебываясь слезами в спальне, пока ее соседка Джессика оскорбляла ее, за то, что брюнетка не захотела делать за Уильямс домашку. — Чего ты мямлишь, маленькая сучка? Я не остановлюсь до тех пор, пока ты не сможешь дать мне отпор. А ты никогда не сможешь! — Эти слова послужили спусковым механизмом для Стеф. После них она осознала, что все из-за нее самой. Из-за того, что она не может дать кому-то сдачу. Но дело не в том, что девочка не в силах, нет. Просто она не могла навредить кому-то, потому что не хотела делать этого. Все еще выслушивая кучу грязных слов в свой адрес, Стефания хмыкала носом, вытирая лицо рукавами любимой кофты. Так проходит практически каждый ее день и это чертовски надоело девчонке. И единственное, что может хоть немного спасти ее — это каникулы, которые, к счастью, начнутся уже совсем скоро. На рождественских каникулах, Розье поехала домой. Все свое время она проводила с мамой и папой. Ей было всего тринадцать, поэтому она не отвергала своих родителей. Они вместе гуляли по заснеженным улицам, смотрели банальные маггловские фильмы по типу «Один дома» и в целом весело проводили время, в свободное от папиной работы время. Да, Стефани чистокровная волшебница, она не должна пользоваться маггловскими вещами и смотреть их фильмы. Но ее семья довольно популярна не только среди магов, но и среди магглов тоже. Отец блондинки, Джексон, не так ненавидел их, как другие волшебники. Но и не любил их так, как например, Уизли. Мистер Розье был нейтрален к ним, но, тем не менее, работал на их рынке и выпускал духи популярные среди простых людей. Они пользовались спросом еще и среди магов, поэтому такой обширный диапазон покупателей приносил довольно-таки большую прибыль семье Стеф. Мать брюнетки, Бонни, была простой домохозяйкой, которая все свое время проводила за просмотром каких-то сериалов и ничегонеделанием. Она не занималась ребенком, сваливая все на домработницу Сару. У отца было катастрофически мало времени на дочь, ведь все свое время он был на работе, придумывая новые запахи для духов и работая над документацией. Он серьезно относился к своему делу, поэтому все свое время тратил в офисе. Однажды, примерно на середине зимних каникул, когда Джексон был занят разработкой духов, которые «перевернут этот мир», Бонни решила отдохнуть и выпила довольно большое количество алкоголя. Сон не шел, поэтому она попросила Сару принести ей снотворное. Будучи довольно пьяной, она не думала о последствиях и просто запила таблетки стаканом вина, что делать было нельзя. Она заснула прямо за столом и перестала реагировать на окружающий мир. Маленькая накрыла мамочку пледом, взяв яблоко из вазы рядом с ее руками, и пошла наверх заниматься своими делами. Воткнула в уши новые наушники и включила любимую песню, напевая ее слова и рисуя различные пейзажи. Утром девочка спустилась вниз, обнаружив там маму. Она так и не проснулась, что было странно, ведь Бонни всегда просыпается раньше своей дочки. Стефани подошла к ней, чтобы попытаться разбудить, но мертвенная бледность, холодная кожа и открытые глаза остановили девочку. — Сара! — Громко кричала брюнетка. — Сара, где ты?! Откуда-то со второго этажа сбежала домработница, подбегая к маленькой хозяйке особняка. Она посмотрела на нее, на ее мать и тихо взвизгнула, закрывая девчонке глаза и уводя ту наверх. Рыжеволосая позвонила в больницу, дожидаясь, пока те приедут, и написала смс-ку мистеру Розье, ведь он отключил свой телефон и не брал трубку. Чуть позже в больнице сказали, что Бонни умерла, это было понятно и так. Джексон нейтрально отреагировал на это, сказав: «У нее было слабое сердце, снотворное было ей противопоказано. Еще и в смеси с алкоголем» Домработнице было плевать, она практически не контактировала с женщиной, поэтому горечи и боли от потери этого человека не испытывала, все это чувствовала только Стефания. Маленькая тринадцатилетняя девчонка, мир которой рухнул девятого января в девять часов до полудня. Остальные каникулы пролетели слишком незаметно, ведь все, что делала Стеф — это спала и плакала. Отец продолжил еще усерднее работать над новым запахом, ведь он обещал подарить его жене на день рождение. Мистер Розье не показывал всем того, что смерть Бонни задела его. Он пытался быть примером для дочери, показать ей, что не нужно раскисать. Получалось плохо, ведь внутри Джексон сам был сломлен, а сломленные люди не могут помогать другим таким же. В середине января девчонка вернулась в Шармбатон, к себе в комнату. К противной соседке и ее таким же подружкам, но в этот раз кое-что изменилось. То, что должно было сломать Стеф — закалило ее. Да, больно, да, плакала, но она старается быть сильной, ее мама явно не хотела бы, чтобы она расклеилась и дала всем повод еще сильнее издеваться над собой. Розье сильная, теперь она сможет дать сдачи. То, что не убивает — делает нас сильнее, не так ли? Брюнетка верит в это, правда верит. Теперь верит. Она сидела в столовой, спокойно завтракая и никого не трогая. Вдруг в затылок прилетел комочек какой-то бумажки. Девушка молчала, еще не реагируя ни на что. Сзади подошла Джессика и, схватив за волосы, ткнула ее головой в кашу. Розье поджала губы, прикрывая глаза. Она резко встала, развернувшись, и дала своей обидчице в нос. Не только за этот случай, нет, за все, что только она сделала. За все обиды, оскорбления, удары. Стало легче, гораздо легче. — Розье и Уильямс, быстро в свою комнату! — Крикнула директор. Девушки вышли из столовой, хорошо хоть выговоры не получили, хотя, наверняка все только впереди. Самое страшное было не в том, что Олимпия может пожаловаться родителям. Самое ужасное было в том, что некогда переживающей за свои оценки Стеф, было просто н а п л е в а т ь на это. — Какого черта ты сделала? — Джесс бросается на соседку, как только они оказываются в комнате. Одни. Никто не придет на помощь. — Хочу спросить тоже самое у тебя! — Брюнетка отпрыгивает назад. Она все еще не хочет делать ей больно. — Ты не имеешь права трогать меня! — Уильямс хватает однокурсницу за волосы, потянув вниз. Стефания вскрикивает, пытаясь оторвать чужие руки от себя, не получается. — Пошла к черту! — Брюнетка толкает ее со всей силы и девушка падает, ударяясь о кровать. Хватается за голову и пищит, медленно пытаясь встать. Розье бы подала ей руку в любой другой момент, но не сейчас. На данный момент она лишь ухмыляется, скрещивая руки на груди и изгибает бровь, с издевкой смотря на бесконечные попытки своей соседки подняться с пола. Ей ее н е ж а л к о Стеф закусывает губу. Новые ощущения пробирают с головой, буквально кружатся изнутри, захватывают юную волшебницу. В тот день она впервые причинила кому-то боль и только теперь поняла, насколько это вдохновляет. Чувство, что ты сильнее, чем твой бывший обидчик опьяняет похлеще, чем самое дорогое виски в мини-баре отца. Брюнетка даже не осознает, как она, в порыве злости, услышав оскорбление в адрес матери, ударяет Джессику сильнее. — Ты можешь говорить что угодно про меня, — она садится на Уильямс, давая той пощечину, — но ты никогда не скажешь ничего про мою мать, — еще одна, — никогда, — очередная, — ты поняла меня? Девушка била сильно, все лицо соседки покраснело, та плачет, еле сдерживая рыдания. Эти всхлипы — просто музыка для ушей Розье. Она два года терпела унижения и оскорбления, рукоприкладство. А теперь сама оказалась в роли того, кого ненавидела. Она обещала себе, что никогда не станет такой, как Джесс и ее подружки-собачонки, но наплевала на обещание, данное самой себе. — Я еще раз спрашиваю, ты поняла меня?! — Стефани кричит, сдавливая руку на шее Джессики. — Да-а-а. — Хрипит та, вцепившись в чужую руку. — Ты больше никогда не подойдешь ко мне, ясно тебе? Если ты кому-нибудь расскажешь о том, что сейчас произошло — я превращу твою жизнь в ад. — Брюнетка отпускает ее, поднимаясь и идя в ванную. — Надеюсь, ты услышала меня. Она снова усмехается, вымывая руки с мылом и, вытирая их полотенцем, думает о том, что больше никогда не сможет стать прежней. *** Спустя, казалось бы, совсем небольшой промежуток времени, всего полтора года, побаиваться «ненормальной пятнадцатилетки» стал почти весь Шармбатон, что несказанно радовало ее саму. Джессика растрепала всем о том, что произошло, а Стефания, как и обещала, превратила ее жизнь в ад. Все началось с банальных оскорблений, после Розье подговорила парня, в которого была влюблена Уильямс, чтобы тот развел ее. Повстречался с ней и с позором бросил на глазах у всей школы, высказывая кучу гадостей. За это он получил всего 3 галеона, слишком дешево продался. После расставания с парнем, у Джесс стали ухудшаться оценки и из-за этого появились проблемы с родителями. Следом все подруги бросили ее, переметнувшись к Стеф, которой нужны были только для того, чтобы сделать своей соседке больно. Она буквально превратила ту в себя. Ни друзей, ни подруг, вечные оскорбления. И от этого на душе было так приятно, что Розье даже описать это словами не могла. Она действительно радовалась всем неудачам рыжеволосой. Учителя закрывали на это глаза, это дела только девчонок. Да, их не радовало поведение когда-то хорошей Стефании Розье, но та не слушала ни выговоры ни отца. Исключать ее еще было рано, но вот одно из событий действительно стало спусковым крючком на пути к этому. Флер Делакур была гордостью школы, как и ее младшая сестра. Поэтому, после того, как брюнетка накричала на последнюю и замахнулась, чтобы ударить, ей сказали: еще одна выходка, и все закончится. Но девчонка не поверила. Последней каплей для учителей и директора стало то, что некогда веселая Джессика Уильямс, в последнее время ставшая чересчур грустной, выбросилась из окна гостиной их факультета. Все ученики знали, что это Розье довела ее, но боялись сказать об этом. Посовещавшись, все решили, что девчонке не место в их глупом институте для благородных девиц, поэтому сразу же после случая с Джесс, Стефанию оттуда буквально выпнули пинком. Плевать, что по середине года труднее найти школу. Но добрый директор Дамблдор вместе со своей верной помощницей профессором Макгонагалл с радостью приняли непутевую ученицу, как-будто своих не хватает, в самую лучшую в мире школу Чародейства и Волшебства.