Отвращение - все, чего ты заслуживаешь.

       Прошло целое лето с тех пор, как они одержали победу. Пусть и временную победу, но без потерь все же не обошлось. Погиб Сириус Блек, храбро защищая Гарри Поттера, который в свою очередь все каникулы даже словом не обмолвился и даже сообщений не отправлял, а уж про социальные сети вообще можно молчать. Все постепенно приходило в норму. Для каждого в Хогвартсе это была тяжелая победа, с которой они справились. Добби так же погиб, защищая своих друзей и, наверное, ни капли не пожалел об этом. Драко же, за каникулы успел найти себе девушку. У них не было секса, в конце концов кто заменит ему взбалмошную Розье? Да никто. Но пару лет назад, он точно посмеялся бы в лицо каждому, кто сказал что Малфой умеет чувствовать. А он умеет и это ужасно бесит. Теперь они делают вид, что незнакомы, будто ничего и не было. Перед всем, что произошло он оставил ее и может, это была самая глупая ошибка в его жизни. И его невыносимо тянет. Член так и просится к ней. Это невозможно. И вряд ли бы Драко отказал ей, приди Стеф к нему и разорви одежду, но девушка так не сделает. Мешает гордость. Им обоим мешает гордость. Стеф вместе со всеми учениками стоит возле Горация Слизнорта, который рассказывает им про зелья. — Это приворотное зелье, сэр, — произносит Розье. Она до последнего не хотела отвечать на вопрос про него. — Оно пахнет для всех по-разному, в зависимости от того, что кому нравится. — И чем оно пахнет для вас? Гриффиндорка не позволяет себе повернуться в сторону Малфоя даже на секунду. Она почувствовала его запах сразу же, как подошла к котлу. — Апельсинами, профессор. Для меня это зелье пахнет апельсинами. Обожаю цитрусовые. — Врешь, ты их терпеть не можешь, — произносит неожиданно для всех и даже для себя Малфой. — За прошедшее лето сильно изменила список того, что мне нравится. — Она улыбается. Все оборачиваются на Малфоя. Откуда ему известно о ее предпочтениях? Конечно, их замечали вместе, но никто не думал, что это хоть смахивает на что-то серьезное. — Я тоже. Как видишь, перешел с брюнеток на блондинок. Да и по статусу подходит, нежели просто какая-то девка, — Драко хочет дать себе по лицу. Но он не может остановиться. — Рада за тебя. — Она произносит это безэмоционально, словно ни капли не задета. — Конечно же ты рада. И я за тебя рад, что ты меняешься, прям растешь на глазах. Умница. Вот только не надо отмахиваться, будто уже никто не догадался, кто трахался с тобой все это время. — Все продолжают смотреть на них обоих, но слизеринца уже не остановить. — А, подожди, я сболтнул лишнего? Твои друзья не знали, что пока готовились к битве, ты сосала мне в выручай комнате? Простите пожалуйста, Поттер, но ты пригрел змею рядом с собой. У меня все, — после этих слов Малфой уходит из класса, оставляя всех с этой новостью, которая не для всех стала неожиданностью. Розье поворачивается в сторону двери, направляясь за парнем, но Гарри резко останавливает ее. — Не нужно, Стеф. Не опускайся. — Я чрезвычайно разочарован вами, — произносит Слизнорт. На его веку такого не было. — Советую нам закончить урок и встретиться в следующий раз. Минус 20 очков Слизерину за столь вызывающее поведение. Передайте мистеру Малфою спасибо. Розье уверенным шагом идёт к астрономической башне. Кажется, у нее там целый алкомаркет. Как только никто еще не заметил его. За девушкой следом бежит Паркинсон, не собираясь оставлять ее одну. За все прошедшее время их отношения улучшились. — Что? — Смотрит Розье, открывая бутылку огневиски. — Стаканчика предложить не могу, они все улетели. — Ты пьешь, это плохо или хорошо? — интересуется девушка. — Это… — Она задумывается… — стабильно. Стеф хмыкает, делая глоток. За это лето бутылка в руках действительно стала стабильностью. Девушка не могла представить, что выдержав Джессику Уильямс, переборов эту травму, вылепив идеальную версию себя, она вот так разобьётся о какого-то блондина. — Может втащить ему? — Как ты себе это представляешь? — Гриффиндорка смеётся. — Подойду к нему и пропишу двоечку? — Нет. Его сейчас нет, просто приди и разнеси его комнату. А как он придет просто дай ему лещей хороших. Чтобы знал как нас обижать. И ведь знаешь, ты говорила что никогда не будешь спать с ним? Почему ты изменила решение? Что заставило тебя изменить его? Влюбилась? — Пэнс. — Она затихает, делая ещё глоток. — Он… просто не могло быть по-другому, понимаешь? Конечно, понимаешь. — Стеф смеётся, осознав, что сказала. — Все должно было так сложиться, мне кажется. Просто я не думала, как это закончится. Вернее, я не думала, что это закончится вообще. — И сейчас ты скучаешь по нему, — понимающе кивает Пенси. — Разве вы всегда собачились? Было что-то хорошее? — Конечно. — Розье вспоминает, как он гладил ее по волосам, укрывал ночью и всегда делал кофе без сахара, и невольно улыбается, делая очередной глоток. — Но, иногда хорошее не перекрывает плохое. А иногда, оно просто забывается, чтобы пережить все было легче. В голове брюнетки возникают все его обидные слова, эта чертова блондинка и его глаза. Он смотрел будто… с ненавистью. — Знаешь, ты права. — Розье сбегает по лестнице, направляясь к Драко. Влетает в его комнату, скидывая все со стола. Забини молча встаёт, хватая ничего не понимающего Нотта за локоть и выводит за дверь, оставляя девушку там одну. — Ты че совсем охренела сюда вламываться?! — орет Драко, хватая девушку за запястье. — А ты не охренел, когда устроил этот цирк в классе? — Ты про правду? — ухмыляется парень. — я про то, что касалось только нас — Ты пьяная что ли? Нет никаких «Нас». Уматывайся отсюда, — Малфой освобождает девушку, разворачивается и идет в душ. Стеф хватает с тумбы увесистую книгу и бросает прямо в спину платиноволосого. — Да пошел ты! Слизеринец медленно поворачивается к девушке, бросив в нее ту же книгу, но специально не попадает. — Ты чего хочешь? Трахаться? Прости, сегодня я выжат как лимон. — Мир крутится не вокруг твоего члена. Есть ещё много других, гораздо лучше. — Ей хочется задеть его. Чтобы он вспылил, подошёл к ней. Чтобы все было как раньше. — Ну так иди к другим членам, оставь меня-то в покое. Не нравится трахаться со мной, так ляг под кого-то. Тебе ведь не привыкать. Розье подходит к нему и отвешивает звонкую пощечину. У нее не было никого, кроме него и он знает это прекрасно. — Я бы вырвала твой поганый язык, но очень жаль твою новую швабру. Драко потирает лицо ладонью. Она близко. И они оба тяжело дышат. Но сейчас ему хочется задеть ее посильнее. Или поцеловать. Или все сразу. — Ненавижу тебя, — одними губами говорит Драко приближаясь к ней. — Я так сильно тебя ненавижу. До невозможности. До дрожи. Ненавижу твои глаза. Твои черные волосы. Твой характер и тебя. Так ненавижу, что безумно хочу, — он отворачивает голову. Малфой только что понял, что сейчас возможно признался в чувствах, только на своем языке. — Уходи, пожалуйста. Я не хочу в очередной раз повторять одну и ту же песню. Раз за разом быть рядом становится невозможно. Уходи, потому что если ты сейчас не уйдёшь, — он резко поворачивается, оказываясь рядом с ней слишком близко. — Я возьму тебя за бедра, поцелую, прижму к стене и буду целовать пока не устану, а потом отнесу в ванну и мы примем душ. Но это лишь желания. Мои грязные, животные желания. Я не могу. Я не могу тебя видеть. Я устал. Я хочу тебя. И хочу, чтобы ты ушла. Потому что…я не смогу себя контролировать. — Мал… — Стеф на секунду замолкает, поджимая губы. Ей впервые хочется назвать его по-другому. — Драко… — Она касается своим лбом его лба и закрывает глаза. — Я не хочу уходить. Малфой в шоке. Он прижимает ее к себе. Так нежно, будто в первый раз. И легко касается своими губами ее губ. — Скажи это еще раз, Стефания. — Я не хочу уходить, Драко. Я хочу остаться с тобой. — Не уходи. Я не вынесу еще быть без тебя и твоего гундежа, — смеется Малфой. — Только не молчи больше, умоляю. Она утыкается носом в его шею, вдыхая запах своей амортенции. Обнимает его, поглаживая голову и пытается запомнить этот момент как можно тщательнее. Это просто слабость, которую они почему-то позволили друг другу, но вряд-ли это продлится хотя бы до утра. — Ты уверен, что все должно так закончиться? — Как? — Так. — Она поднимает глаза. — Как уже закончилось перед каникулами. — А ты хочешь чего-то большего? Я минутами ранее сказал, кажется, все. — Ответь мне глядя в глаза. Если я уйду, я не вернусь больше. — Может мы сделаем парные футболки? С нашими лицами? Я с твоей, ты с моей. — Малфой… Я возможно впервые разговариваю с тобой серьезно. — Ты думаешь, что я шутил? Ты хочешь чтобы я что сказал? Я не понимаю твою логику. — Я хочу, чтобы ты принял окончательное решение. Хочу-не хочу было раньше. — А я хочу пойти с тобой в душ, поесть и посмотреть фильм. Ты проведешь всю ночь в моей комнате. И никакого секса. Считай это свиданием. Тем более, что парни сами ретировались, когда ты ввалилась. И утром, ты не сбежишь. Не попытаешься что-то сделать. А позволишь мне насладиться тобой спящей в моей любимой футболке. А утром, я скажу. Ты согласна? Вместо ответа, она легонько, будто спрашивая разрешения, целует его в губы, обнимая его за шею. — Вот и отлично, а теперь пойдем. Это будет незабываемая ночь. Ведь впервые тебя не трахнет Драко Малфой. Стеф смеётся, держа его руку в своей. — Можно подумать, мы трахались каждый раз, когда видели друг друга. — Я с лета держусь, малышка. Так что никаких приставаний, иначе я тебя съем. Я тебя трону, когда ты сама захочешь. Розье открывает глаза, чувствуя объятия платиноволосого. Она аккуратно убирает его руку с себя, натягивая школьную юбку, остаётся в его футболке, и уходит из чужой комнаты. Она корит сама себя, но боится. Дико боится услышать от него отказа. И гораздо лучше уйти самой, чем вновь быть отшитой. Розье прокручивает в памяти каждую секунду сегодняшней ночи, запоминая ее сильнее, врезая в память. Тяжело. Безумно сильно тяжело и Стефания ненавидит себя за то, что она сделала, но уже ничего не изменить. Она слышала, что он проснулся, когда закрывала дверь, больше нет пути назад. Гриффиндорка сама все закончила и на этот раз вернуть ничего уже не получится. Она ушла. Первое, что увидел Драко, когда открыл глаза. Ушла. Если бы его спросили влюблён ли он в нее, он бы сто процентов ответил что нет. А что это тогда? Он не знает ответа, ведь он еще никого не любил. До безумия. Дни проходят словно в замедленной съемке: алкоголь, сигареты и травка. Никаких девушек, никаких вечеринок. Он словно заперся в собственной клетке. Для Драко все потеряло всякий смысл, когда он начал пить прямо из горла, водку или виски. Однокурсницы говорят ему перестать, что вокруг полно девушек, а что если, ему нужна она одна? Это любовь? Или собственничество? Что это? Он не знает ответа. И возможно, никогда не узнает. Ему хотелось чтобы она вновь была рядом и ощутить тепло ее тела и запах ее кожи. Но Розье ушла. И назад пути нет. И каждый раз, она мерещиться ему, словно страшный сон. Или счастливый? С этими мыслями стало настолько невыносимо, а ее образ никак не стереть из памяти и этот проклятый смех, который так заражал его. И пусть сейчас он похож на сопляка, который ни о чем не может думать кроме как о Стефани, но ему плевать. В один из вечеров, восседая возле камина на полу, отчаянно и жадно попивая бутылку бурбона, он не выдерживает и идет в комнату Забини, тот постоянно принимает снотворное, потому что не может спокойно спать. И он берет горстку таблеток, потому что жить становится невыносимо и лучше сдохнуть, чем позволить себе влюбиться. Или он уже? Блондин закидывает чуть больше десяти таблеток запивая их алкоголем. Он не знает когда они подействуют и не знает, что будет, но начинает чувствовать что-то. Как руки немеют, ноги подкашиваются. И он падает, чертова бутылка разлетается по комнате его, казалось бы, единственного друга. Драко падает на пол, пытаясь ухватиться за кровать. Он больше ничего не видит, только пустоту. И ее, которая не перестает приходить даже после его кончины. Это ужасно даже для нее. Глаза закрываются и он больше ничего не чувствует, даже записки не оставил. Какая ирония. Пусть его найдут здесь, на холодном полу. Уже мертвым. «Как бы я хотел знать, что ты чувствуешь ко мне что-то больше, чем телом». Розье сидит в гостиной Гриффиндора, закинув ноги на Фреда, и разговаривает с ним и Джорджем, обсуждая дела в магазине. До тройничка, как она когда-то говорила Малфою, конечно, не дошло, но она начала отношения с Фредом, проводя все свое время с ним и чуть меньше в компании двух близнецов сразу. После той ночи она старалась избегать и Паркинсон, боясь увидеть в ее глазах жалость и презрение. Не такое, как раньше, напускной. А настоящее, сочувственное искренне. Она больше не видела и самого Малфоя. На сдвоенных уроках он не появлялся, в столовую не приходил и, кажется, вообще не вылезал из своего подземелья. Не удалось встретить его и курящим на Астрономической башне. И Розье не знает — плохо это или хорошо. Она слышала о том, что он сделал, но Забини вовремя подоспел, на руках отнеся парня к мадам Помфри. Если бы не забыл тетрадь — не вернулся бы ближайшие пару часов. — Все хорошо? — Спрашивает Фред. — Да, все отлично. — Она улыбается, чмокая его в губы. — Я пойду покурю? — Сходить с тобой? — Да нет, я быстро. Девушка встаёт и идёт к излюбленному месту. Она знает, что больше не встретит там Его, даже не надеется. Но все равно постоянно ходит. — Как ты можешь вести себя так, словно ничего не произошло? — спрашивает откуда невозьмись Забини. — О чем ты? — О тебе и Драко. Я не слепой. Он сделал это из-за тебя. Я никогда не видел его таким разбитым. И чтобы он мог бросить вообще все. Ты реально прикидываешься? Почему ты ушла? Он нужен тебе, как и ты ему. Будь умнее и сделай правильный выбор. Я пойду к нему и буду сидеть рядом, пока не придет в сознание. Драко звал тебя в полубреду. По имени. Он мне то кличку дал, а ты… Особенная. Для него. — Я не могу. — Она даже не поворачивается. — Ты же умный, Забини, ты сам все понимаешь. Так будет лучше для нас обоих. Переболит, стерпится. Жизнь не заканчивается. — Я не понимаю почему нельзя просто послать нахер свою гордость? Что мешает? Он был готов. Ему плохо. И сейчас ты можешь повлиять на все. — Дело не в гордости. Я хочу сделать нам обоим легче. Иногда держать больнее, чем отпускать. Неужели ты этого не понимаешь? — Ты никому легче не делаешь. Ни себе, ни ему, — с этими словами парень разворачивается и уходит. За месяц, Стефания ещё больше привыкла к своему новому окружению. Фред, иногда Джордж и все. Никаких даже коротких переговоров с Гермионой, которая сразу могла все понять, никаких встреч с Паркинсон.       Малфой вышел из больницы, это единственное, что Розье знала про него. Потому что понимала — узнавать что-то — делать себе больнее. Сыпать соль на ещё кровоточащую рану самой себе было невозможно.