Чонгук говорит «да» только зельям

— Где эти ужасные волосы? — бормотал себе под нос мальчишка, залезая в шкафчик почти с головой. Он смотрит на каждую баночку и злится, что не может найти нужный ингредиент.  — Эй, — внезапно раздаётся голос за спиной, отчего юный волшебник вздрагивает и бьётся затылком, после чего вылезает и смотрит виновато. Демонёнок, позвавший его, смотрит с  улыбкой. Он скрещивает руки на груди и смотрит злорадно, еле держится, чтобы не засмеяться. Кажется, что смех его будет как у злодея из любого детского мультика. Чонгук их уже не смотрит, считает, что перерос. — Опять ты, Пак! — злится Чон, сжимает руки в кулаки и хмурится. Его злит эта ухмылочка и чуть прикрытые глаза как раз из-за неё. — Прекрати улыбаться. — Понравится же господину Хану, что его любимый Чонгукки опять пролез сюда, — Чимин срывается с места, а разозлившийся маг за ним. Они бежали по коридору и совсем не заботились о том, что сейчас ночь и скорее всего своим топотом они разбудят всех детей. Чонгук бежал изо всех сил, хотел остановить этого демонёнка и подёргать его за рога, чтобы показать, что ябедничать и постоянно сдавать его воспитателю не хорошо. Хотя зная Чимина, то это скорее он все его мётлы пополам переломает. Резко дверь открывается прямо перед старшим, за секунду до того, как Гукки мог бы его схватить. Чимин вместе с Чонгуком ударяются лицом о деревянную поверхность и падают, недовольно хныча. — Чон, Пак, вы опять за своё? — парень сердится, он хватает младших за воротники и поднимает вверх, ставя на ноги. — Отправляйтесь в комнаты, утром вас будет ждать выговор. Скажите спасибо, что не докладная! Почти плачущий демонёнок держится двумя руками за нос, прикрывая его. Он всхлипывает, чем и сдаёт свою почти начавшуюся истерику. Слёзы он пытался сдержать, но получалось не очень хорошо. Юноша, заметив кровь под носом, тяжело вздохнул. — Чонгук, спокойной ночи, — сказал он и поднял на руки плачущего ребёнка, чтобы отнести его в медицинское крыло. Гукки показал язык Чиму, который смотрел прямо на него. Кажется скоро они очень сильно подерутся. Но сейчас маг только идёт к лестнице, чтобы подняться на свой этаж и всё-таки пойти спать. В комнате царила тишина и покой, его старший брат, с которым он живёт, уже спал. Мальчик старался идти очень тихо, чтобы случайно не разбудить, но вдруг наступил на пустую пачку чипсов, отчего та характерно зашумела. — Чонгук, — сонно пробормотал Хёншик, от чего младший резко прижался к кровати, делая вид, что спит уже давно. Гук тихонько залезает под одеяло и закрывает глаза.

***

— Ну что? — Сокджин с ухмылкой смотрит на детей и ставит на пол четыре пустых ведра, засованных одно в другое и столько же швабр. — Спортивный зал, коридор и кабинет зельеварения. Чонгукки, тебе ещё кухню, не забудь хорошенько почистить котёл. Вам, — он обратился к старшим - Тэхёну и Хёмин. — Отдраить раздевалки оборотней вдоль и поперёк. — Но господин Сокджин! Там столько шерсти, мы весь день потратим, — возмущённо воскликнула девочка, переглянувшись с лучшим другом. Они оба недовольны. — Вперёд, детишки, — дежурный пошёл в кабинет главного. Зная, что выбора нет, они принялись за работу. Набрав воду, ребята разделились. Тэхён с Хёмин, как и всегда, были неразлучны. Неудивительно, что они вместе пошли мыть кабинет зельеварение. Взяли себе самую короткую работу, чтобы скорее освободиться. Чимин выбрал коридор, а Чону достался спортивный зал. И ему кажется, что он будет мыть его неделю, если не больше. Чонгук медленно мыл пол, оставляя за тряпкой только разводы. Лучше не становилось. Всего через пять минут он был готов умереть со скуки, так ему не нравилась уборка. Даже не так, эта уборка была просто бесполезной. Чтобы хоть какой-то смысл от потери времени был, Чон начал мыть усерднее, протирать одно и то же место по несколько раз. Он мыл пол час, точно не меньше. К нему на спасение пришёл старший брат. — Я поговорил с Сокджином, — начал он, отобрав швабру у Чонгука. — Тебе осталось вычистить только котёл, иди. — Спасибо, хён! Обрадовавшись, мальчишка позабыл обо всём и сразу же побежал на выход, чуть не упав прямо на пороге. На него странно посмотрели несколько старшеклассников, стоящих возле кулера. Чон, не замечая никого на своём пути, бежал в жилищное крыло, а именно на кухню. Он совсем не удивлён, что там уже сидела парочка друзей и поедала какие-то сладости. А вот они очень удивились, точнее испугались, когда увидели, что их заметили. — О, ты уже закончил? — Хёмин прячет за спиной пачку конфет, а Чон снисходительно улыбается и забавляется, она такая беспалевная. — Да, брат отпросил, — кивнул Чонгук. Он подошёл к раковине и включив воду, намочил тряпку. Без слов начал намывать большой котёл, стоящий к стене вплотную, всем видом показав, что ему всё равно на нарушителей правил. И тем самым он успокоил двух оборотней. Гук тихо оттирал зелёные, жёлтые и красные пятна, которые оставил сам этой ночью. Вот только даже средство не хотело помогать. — Чего вы здесь собрались? — ворчит Пак, зашедший за кружкой воды. Трое ребят обращают внимание на демонёнка. Тот только шмыгает носом и сразу же хмурится от болезненных ощущений. Это не первый раз, когда он повреждает нос. Прошлый случай был дома, ему было всего четыре, хотя нет, четыре с половиной года. Он играл с мамой, прыгал по мягким высоким подушкам. Мать не уследила, отвлеклась всего на минуту и малыш упал, ударяясь переносицей о край стеклянного стола. Столько слёз было. Но сейчас Чим считает, что вырос уже, да и при враге нельзя ни слезинки пустить! Мальчик ужасно жалеет, что не справился с этой задачей. А сейчас его привлекает свой пакет с конфетами, находящийся в руках девочки. — Мои конфеты! — заверещал он девчачьим голосом. И руками размахивал, показывал своё недовольство. Гук тихонько смеётся, прикрыв ладонями рот. Ну а как можно не засмеяться, глядя на красные от злости щёки. — Да как вы.. как вы могли? — Мы не знали, Чимин, — сразу же защищает себя и подругу Тэхён, уже придумав оправдания. — Это всё Чонгук, — он указывает пальцем на невиновного мага, тот хмурит брови, ничего не понимая. Он ведь терпеть не может, когда на него вешают то, что он на самом деле не делал! Это ведь так несправедливо и неприятно. Так часто поступает его младший брат, а родители, зная своего шаловливого средненького сына, всегда верят. Абсолютно всегда, даже не слушают оправданий! И сейчас мальчику грустно, даже злиться не хочется. Ни на Чимина, так яро начавшего говорить про него всякие гадости, ни на Тэхёна, наблюдающего за такой интересной сценой. — Да не я это! — Так я тебе и поверил, ты врун. Лжец, лжец, лжец. Волшебник кидается на него с кулаками, пытается схватиться за пока что крошечные рожки, но получает только сильный удар в скулу. Мальчишка отлетает к стене и ударяется затылком, еле сдерживая позывы завыть от боли. — Что тут.. — дежурный, заставший драку, замирает. Он еле сдерживает нецензурные слова. Только крик сдержать не получилось: — Отправляйтесь в свои комнаты, сейчас же! Все, кроме тебя, Чон Чонгук. Сокджин устало вздыхает и поднимает самого младшего на руки, держит двумя руками под лопатки и поясницу. Шагая по пути в больничное крыло, он нежно поглаживал школьника по затылку пальцами, пытаясь успокоить. Уткнувшись носом в кожу, Чонгукки тяжело и глубоко дышал, не справляясь с болью в голове. — Расскажешь что у вас случилось? — спокойно спросил парень, продолжая утешать. — Тэхён сказал, что конфеты я дал... а я ничего не давал, — неразборчиво бубнил русый, наслаждаясь нежностью старшего. Он любит, когда его жалеют, этого не скрыть. А жалели его крайне редко, всё внимание всегда уходило младшему брату, который родился на четыре года позже его. Из-за этого Чон даже не запомнил времена, когда вся любовь доставалась ему, когда лелеяли и целовали только его. Сейчас прикосновения наводили на забытые воспоминания, они вызывали умиротворение. Чонгуку было комфортно. Но Ким вернул мальчика в реальность очень быстро, посадив его на больничную койку. Пожилая женщина сразу побежала допрашивать дежурного и осматривать удары пострадавшего. — Тебе очень повезло! — выдала она и помедлила, внимательно следя за тем, чтобы нужное количество капель оказались на маленькой пластмассовой ложке. — Это от головной боли. Покой около полчаса, полежишь здесь.. На ушибы я сейчас намажу специальную мазь, через два дня всё пройдет. Её возьмёшь с собой и будешь мажешь перед сном сегодня. А вам, Сокджин, я бы посоветовала лучше следить за детьми! Попрощавшись с Чоном и пообещав позвать его старшего брата, Джин побежал на свой пост. Нельзя позволить хоть ещё одному ребёнку пострадать сегодня, а иначе он получит выговор. Он начал работать в школе-интернате для необычных детей всего два года назад. За этот короткий срок он полюбил каждого ребёнка, даже самых шаловливых, таких как Тэхён и Хёмин. Ещё в самом начале он очень испугался, когда услышал, что все учителя говорят про эту парочку как про приёмников Сатаны. И правда, даже демонята не были такими непослушными. У оборотней было несколько попыток сбежать из школы ночью, когда их поймали. И только этим двоим известно сколько раз у него получилось.  О розыгрышах вообще речи идти не может, постоянные шутки по несколько раз в неделю, иногда в день. А сейчас эти оборотни снова влезли туда, куда не следовало бы и из-за них пострадал крошечный Чонгукки. О, Чонгукки, Чонгукки. Джин даже представить не может кого-то милее этого мальчугана. В свои двенадцать Гук увлечён магией больше, чем любой другой взрослый. Несмотря на постоянные капризы, присущие его возрасту, он всегда пытается быть лучшим в своём классе и у него даже получается, хотя и стоит отметить, что отношения с преподавателями не такие уж и радужные. По пути в комнату Тэ, он рассказал Хёншику то, что случилось и тот ринулся в больничное крыло. Чонгукки очень ждал брата, чтобы похныкать ему и получить ещё немного утешения. — Опять ноешь? — лишь недовольно спросил старший Чон, сев на край койки. Волшебник рассердился и ударил рукой по кровати, показывая недовольство. — Нет! Знаешь, если тебя ударят, то ты наверное тоже улыбаться не будешь. Опять ты всех, кроме меня защищаешь. Сейчас ещё скажи, что я во всём виноват. Да ты даже ничего не знаешь! — мальчик перевернулся на бок, отвернувшись от брата. Тот рассмеялся, легко хлопнув младшего по спине. — Не трогай меня. — Обиделся что ли? — Неа, — бурчит Гук. Он трётся щекой о подушку, показывая, что врёт. Хёншик продолжает гладить спину. — Прекрати, прекрати! Убери свои руки. Я собираюсь спать, проваливай отсюда.