Bon appétit!

      Среди всех преподавателей медицинского факультета Аниту Вайолет сильнее всех раздражал Натаниэль Лорен. Он не был заносчивым, не был склочным, не был чересчур требовательным, даже наоборот, относился к студентам с пониманием и юмором, объясняя материал простым и понятным языком. Он был молод, энергичен, горел своим делом и желанием поделиться знаниями, он был харизматичен и внешне привлекателен, он был дружелюбен и порой посреди лекции мог рассказать байку из жизни. Его пары студенты пропускали крайне редко, потому как светлый и лучистый на парах Натаниэль мог запросто превратиться в неистовое чудовище на экзамене, о чём порой рассказывали студенты старших курсов. Анита тоже не пропускала его занятия. И каждая пара тянулась невыносимо долго.       Анита прикусила нижнюю губу, с задней парты наблюдая за Натаниэлем, который сидел за преподавательским столом, сложив руки домиком у рта. Он дал студентам письменную самостоятельную работу, чтобы проверить их текущий уровень подготовки, и сейчас рассеянным взглядом наблюдал за каждым. У него были длинные светлые волосы, которые он собирал в хвост только в операционной или в морге; тонкие, аристократические черты лица; хмурый взгляд светлых глаз, часто подёрнутый поволокой ведомых лишь ему одному мыслей; тонкие губы, высокие скулы. Он был высок, подтянут, широк в плечах.       И был почётным членом местного клуба, в котором собираются либо одинокие люди, либо извращенцы, либо одинокие извращенцы.       Анита узнала это, когда случайно увидела в смартфоне Натаниэля открытую вкладку браузера с названием этого места. Это вышло случайно, она стояла за спиной у преподавателя, а потом природное любопытство не позволило ей оторвать взгляд. Он записывался на мероприятие под названием "Трапеза", указывал свои данные, узнавал стоимость билета, чтобы потом оплатить его наличными.       И Анита, подобно хорошей студентке, последовала примеру преподавателя, затащив в клуб под названием "Эдем" на Трапезу своего парня. Он давно предлагал Аните разнообразить их половую жизнь с помощью секс-игрушек или же ролевых игр, а тут она внезапно обрадовала его своей инициативой.       Но на самом деле ей до смерти хотелось узнать, как нелепо во время оргазма выглядит Натаниэль – человек, который её раздражал.       Анита и сама не понимала причин своей нелюбви к Натаниэлю. Он не делал ничего плохого, не хамил ей и не задирал своими шутками. Но всякий раз, когда он подходил к её парте, у неё перехватывало дыхание. Всякий раз, когда он разговаривал с ней наедине, её голос становился тоньше, руки дрожали, лицо пылало. А он сам не обращал на это ни малейшего внимания. Аниту злили собственные чувства. И, чтобы хоть как-то притупить их, она по ночам не давала покоя своему парню Ричарду. И, к сожалению, он достигал кульминации гораздо быстрее её, тем самым не принося Аните ни малейшего удовлетворения.       Может, сегодня всё изменится? Сегодня вечером состоится Трапеза, и Натаниэль, наверняка, думал сейчас не о списывающих студентах, а о том, как будет развлекаться в своём любимом клубе. Анита тоже об этом думала. Думала, хотя и не знала, что из себя представляла Трапеза, и представляла рядом с собой вовсе не своего парня.       Она глубоко вздохнула и покинула аудиторию первой, отдав Натаниэлю исписанный дрожащей рукой листок.       В Эдем Анита прибыла куда раньше Ричарда и выяснила, что все клиенты записываются под псевдонимами. Твёрдый Характер, Жгучий, Таинственный, Адовый Стояк...       — А... под каким псевдонимом записан Натаниэль Лорен?       – Мы не раскрываем тайны клиентов, – ответил ей человек, сидящий за столиком регистрации. – Если, конечно, вы не хотите к нему на Трапезу.       – А... можно?       – В первый раз здесь? – мужчина сально улыбнулся. – Каждый имеет право на каждого, дорогуша.       – Т... тогда хочу. Что нужно сделать?       – Масочку надень, если стесняешься. За столом тебя свяжут, – он всунул в рот сигарету. – Какое у тебя прозвище?       – Доктор.       – Доктор, – повторил человек. – Не слишком привлекательно, но сойдёт. Та-а-ак, Лорен, – он принялся быстро что-то печатать. – Он Учитель.       Анита сжала губы в линию, силясь не улыбнуться. Человек поднялся из-за стола и надел ей на шею железный жетон с номером.       – Иди, переоденься, дорогуша.       – На самом деле... я здесь с парнем, – она сняла жетон. – Так что... в другой раз.       Она прошла в комнату для переодевания, выдержав на себе недовольный взгляд незнакомца.       На самом деле, всё это казалось Аните ужасно неправильным. Её внезапно вспыхнувшие чувства, появившееся безразличие к молодому человеку, с которым она уже жила вместе полгода, поход в клуб для свингеров. Может быть, Трапеза отрезвит её? Анита надеялась на это. Трапеза, как она успела выяснить, это секс с одним партнёром, во время которого нижнего связывают по рукам и ногам, вставляют в рот кляп и, как говорится, употребляют. В клубе уважают тайну личности клиента, многим здесь позволяется находиться в масках, сексом без презервативов занимаются только по взаимному согласию.       Анита потёрла шею, глядя на себя в зеркало. Удивительно, как далеко человека способны занести скука и страсть.       Она надела чёрный латексный костюм, так плотно облегавший её тело, что под тонким материалом виднелся каждый изгиб. На промежности и груди были серебристые молнии, которые запросто можно было растегнуть и не снимать весь костюм. Короткие чёрные волосы Анита убрала назад и спрятала голову и половину лица под латексной маской. Она густо накрасила ресницы, её губы алели от новой помады, и в целом она была сама на себя не похожа.       Её заставили выпить таблетку, чтобы было "легче расслабиться и возбудиться", заставили надеть кляп, когда привели к нужному столику. Её руки наручниками сковали за спиной, колени приковали цепями к чёрной палке, из-за чего девушка не могла сдвинуть вместе ноги. Анита лежала на столе, на огромном белом и холодном фарфоровом блюде, в развратной позе, обложенная всем необходимым для Трапезы: упаковками презервативов, таблетками, шариками, был даже вибратор. Организатор, проявляя креативность, положил ей между ног бутылку, опустив её горлышко на промежность Аниты. Она стиснула зубами кляп, сгорая от стыда за своё унизительное положение.       Свет приглушили. Заиграла классическая музыка. Места для трапезы были огорожены тонкими фанерными перегородками, которые создавали интимную атмосферу, но не спасали от звуков. Анита глубоко вздохнула, разочарованная тем, что увидеть занимавшегося сексом Натаниэля ей не удастся.       Её разочарование длилось ровно до тех пор, пока Натаниэль не подошёл к столику и не сел прямо напротив неё.       — Ммгм?       – Еда молчит, – произнёс он, забрав бутылку вина. Анита дёрнулась, ощутив в опасной близости от своих половых губ пальцы Натаниэля. – И не рыпается.       Анита огляделась по сторонам, попыталась выбраться из наручников, сделать хоть что-то, чтобы исправить возникшее недоразумение. Она ёрзала, двигалась, мотала головой, в то время как Натаниэль наблюдал за ней, такой беспомощной в своей вульгарной позе, и выражение его лица было нечитаемым.       – Если ты не угомонишься, – тихо, вкрадчиво произнёс он, и его лицо озарила привычная тёплая улыбка. – Пробка от вина окажется в твоём анусе.       Лицо Аниты вспыхнуло. Впившись в кляп зубами, она опустилась на холодный фарфор и отвела взгляд в сторону. Это месть от регистратора? Или он просто не захотел менять номер Аниты? Уже не важно. Не стоило лезть не в своё дело и узнавать о том, чего знать не следовало.       Натаниэль открыл бутылку вина, наполнил бокал, пригубил. Для Трапезы он надел строгий чёрный костюм с чёрным галстуком и белой рубашкой. Анита отвела взгляд в сторону. По сравнению с ним даже в таком месте она выглядела слишком вульгарно.       – Меня предупредили, что ты новенькая здесь, – произнёс он, пальцами держа пузатый бокал вина. – Бывалые уже в курсе, что одежду с нижнего здесь убирают ножом и вилкой.       – Ммм?!       – Такова Трапеза, – он улыбнулся. Той же улыбкой он одаривал студентов на парах. – Я же не животное, чтобы хвататься за еду голыми руками.       Анита застыла, когда он подался вперёд, закрыл глаза и глубоко втянул воздух, носом уткнувшись в её шею.       – Еда сегодня невероятно аппетитно пахнет, – произнёс он, ослабив на шее галстук.       Натаниэль взял со стола нож и провёл остриём по внутренней стороне правого бедра Аниты. Она судорожно вздохнула. Этот человек и раньше не давал ей покоя, а сейчас возбуждение девушки усугублялось афродизиаком и ужасом быть узнанной, и потому болезненным жаром собралось внизу живота. Тело стало ненормально, отвратительно чувствительным, и Анита, казалось, кожей чувствовала даже под слоем латекса дыхание Натаниэля.       Он пальцами оттянул материал у неё на талии, острым, словно скальпель, ножом поддел тонкий латекс, проткнул его и поднялся выше, остановившись на молнии на груди. Латекс резался легко, без каких-либо видимых усилий со стороны Натаниэля. Анита задрожала, ощутив кожей живота холодный металл. Она не могла избавиться от навязчивой мысли, что в случае непослушания Натаниэль непременно вонзит холодную сталь в её плоть. И мысль о насилии над собой внушила ей беспомощность, отвращение к себе и возрастающее желание.       Молнию на груди он не без труда сломал толстыми ножницами, провёл ими вдоль до горла Аниты. Она перестала дышать, когда его лицо оказалось так близко к её лицу, вздрогнула, когда длинные пряди волос скользнули по её обнажённому телу. Дорогой костюм был безнадёжно испорчен, но Аните не было до этого совершенно никакого дела. Она не могла оторвать взгляда от глаз Натаниэля. Они не были такими же мутными и влажными, как глаза Ричарда во время секса, его лицо не было таким же красным, да и пахло от него дорогим парфюмом, а не чипсами. Взгляд Натаниэля гипнотизировал, внушал трепет и страх, подобно взгляду хищного зверя.       Он склонился, припал губами к её шее, провёл по ней языком, точно пробуя на вкус. Анита глухо простонала, боясь шуметь.       – Если почувствуешь себя нехорошо, – прошептал он ей на ухо. – Или, если я сделаю что-то неприемлемое, пой гимн Штатов. Это будет стоп-сигналом. Понятно?       Это нужно было сказать в самом начале!       – Мугум.       – Хорошо.       Он взял вилку с такими острыми зубчиками, что после первого тычка проколол не только латекс, но и кожу Аниты. Она вскрикнула, и, когда Натаниэль срезал кусок материала с бедра, проступила кровь. Он провёл языком по чувствительной коже, припал к ней губами, и, закрыв глаза, поцеловал с такой силой, что от его ласки остался тёмно-красный след.       – Прошу прощения, – произнёс он, лукаво улыбнувшись. Анита простила его мгновенно, сразу после того, как он провёл языком по её всё ещё закрытой латексом промежности. – Кожица продукта слишком плотная.       Дальше он срезал "кожицу" уже аккуратнее, несмотря на растущее нетерпение и раздающиеся из-за стен стоны. Он не трогал материал на руках, не стал срезать сапоги, оставил прикрытыми грудь и промежность. Аниту прошиб пот, который Натаниэль заботливо вытер влажной салфеткой, скользя рукой по тем частям её тела, которые он никогда не должен был увидеть без одежды. Анита следила за его действиями, наблюдала за каждым движением, и с каждой секундой всё сильнее чувствовала себя если не пищей, то точно неживым предметом.       — Еду не помешает замариновать...       Для маринада он выбрал два лубриканта с запахами земляники и вишни. Выдавил немного на грудь Аниты, заставив и без того возбуждённую девушку задрожать от нетерпения. Натаниэль играл роль и не собирался отпускать Аниту, пока вдоволь не насладится ей.       Он убрал два неровных куска латекса, прикрывавших грудь Аниты, подошёл ближе и прижался пахом к её промежности. У неё закружилась голова, когда она сквозь ткань ощутила его твёрдый мужской орган. Натаниэль втирал лубрикант в её тело, делая его гладким, блестящим, чувствительным настолько, насколько это вообще возможно. Особое внимание он уделял соскам, сжимая их, вытягивая, надавливая, и подобная грубая ласка, такая непривычная и такая настойчивая, доставляла ей странное удовольствие. Анита вытянула язык и провела им по кляпу, желая, чтобы на месте этой твёрдой штуки, глушившей её стоны и мешавшей говорить, был язык Натаниэля.       Весь остальной мир показался ей таким далёким. Стыд уступил место желанию, страх – любопытству, стеснительность – похоти. Низом живота она подалась вперёд, чтобы поддразнить Натаниэля, заставить его, наконец-то, избавиться от одежды и войти в неё. И на этот раз Аните было всё равно, в презервативе это произойдёт или без него.       Но он не спешил с употреблением своего блюда.       Он склонился к груди Аниты, провёл языком по соску, сжал его губами, прикусил чувствительрую кожу. И, когда это произошло, Анита изогнулась, не сдержав шумного вздоха, и задрожала от внезапного для себя экстаза. Натаниэль почувствовал это и потому не останавливал ласку, даже несмотря на то, как плохо она справлялась с ролью неживого предмета. Он ласкал её соски, не отрывая пристального взгляда от её лица, вглядываясь в него и запоминая его выражение.       – Блюдо готово, – произнёс он, выпрямившись и отпрянув от неё. Из горла Аниты вырвался возмущённый стон.       Но Натаниэль не слушал. Большим пальцем он надавил на чувствительный клитор, прежде чем срезать с промежности Аниты остаток латексного материала.       Он медленно выдохнул, глядя на Аниту, такую беспомощную, неподвижную и развратную. Провёл тёплыми пальцами по её нижним губам, раздвинул их, вперив задумчивый взгляд в ту часть тела, на которую Анита не разрешала смотреть даже своему молодому человеку. Она замерла, скованная не столько наручниками, сколько пристальным взглядом пылких глаз Натаниэля.       Он поднял бокал недопитого вина и пролил тёмную красную жидкость на низ живота Аниты, на её промежность. Она зажмурилась, ощутив холод чувствительной кожей.       Натаниэль опустился на стул, придвинулся к столу и, больше не собираясь медлить, провёл языком по клитору. Анита перестала дышать. Жар прилил к её лицу, по телу пробежала новая волна жгучего возбуждения. Подобным она никогда не занималась и не могла представить, что впервые ощутит оральную ласку от самого неподходящего для этой роли человека – от преподавателя, которого побаивалась, и который её так невыносимо возбуждал. Его язык двигался неторопливо, но уверенно, и казалось, будто своими действиями Натаниэль стремился не доставить ей удовольствие, а как следует изучить её тело. Анита извивалась, изгибалась, дрожала, когда он обхватил руками её бёдра. И сама себе она казалась такой непорочной и неопытной рядом с Натаниэлем.       – Мгм! – вскрикнула она, когда Натаниэль вошёл в неё двумя пальцами.       – Не помешает нафаршировать...       С этими словами он выдавил третий лубрикант себе на руку, как следует смазал пальцы в прозрачной жидкости и вновь вошёл ими в Аниту. Он сделал это резко и практически сразу она ощутила усиливающийся внизу живота жар. Смазок существовало множество видов: некоторые были со вкусом и запахом, некоторые помогали забеременнеть, некоторые увеличивали чувствительность, – эта же помогала возбудиться. Анита слышала о них, но никогда не пользовалась, да и не проявляла к этому особого интереса.       Она несдержанно простонала, когда язык Натаниэля ускорился, когда его пальцы стали ритмично двигаться внутри неё. Мысли оставили её. Сейчас, в этот момент, для неё не существовало ничего вокруг: ни Ричарда, ни извращённого клуба, ни должности Натаниэля. Здесь и сейчас существовали только два человека, один из которых доставлял другому удовольствие. Дыхание Аниты стало тяжёлым, глубоким, из раскрытого рта потекла тонкая струйка слюны. Натаниэль, доставляя ей удовольствие, свободной рукой доводил себя до разрядки. Анита ожидала, что он войдёт в неё, овладеет ею прямо на столе в её беспомощном и унизительном положении, но он медлил. А потом до неё дошло: еду принято есть, а не сношать, и Натаниэль был не из тех людей, кто нарушает правила.       — Нххххм.       Она подалась тазом вперёд, чувствуя приближение экстаза. Дыхание сбилось, кляп душил её, голова закружилась и возбуждение от ласки впервые в её жизни достигло той точки, что Анита готова была потерять сознание. Но стоп-сигнал она не напела, да и останавливаться не думала. Ей слишком нравилось быть использованной.       Она кончила именно в тот момент, когда Натаниэль задел носом её клитор и вошёл в неё языком. Он глухо простонал, дрогнул, расположившись у неё между ног, и, судя по неклюжести движений и вспыхнувшему в глазах блеску, довёл себя до разрядки.       Трапеза завершилась.       Натаниэлю требовалось какое-то время, чтобы успокоиться и прийти в себя. Он даже закурил, сидя перед столом с блюдом со спущенными штанами. Докурив, он снял со рта Аниты кляп.       — Ещё, – прошептала она.       – Тебе уже хватит, – ответил он, расстёгивая наручники у неё на запястьях.       – Пожалуйста, – взмолилась она, её голос звучал так слабо, будто ей не доставляли удовольствие, а пытались задушить. – Учитель... я хочу ещё.       – Я не животное, чтобы заниматься сексом с едой.       Она подалась вперёд и стиснула его в крепких объятиях, стоило ему освободить её от наручников.       – Я – животное, – выдохнула она. – Приготовленное... и похотливое. Пожалуйста.       Анита осмелела настолько, что легонько прикусила мочку его уха.       – Я сказал нет.       – А завтра? Завтра я уже не буду едой.       – Завтра я не приду сюда.       – Ммм...       Она выпустила его из объятий, и Натаниэль сделал шаг назад, опасаясь и в самом деле поддаться искушению и возлечь с женщиной, которая сейчас исполняла роль предмета.       Анита вспомнила о Ричарде. Вспомнила и тут же отогнала прочь эти мысли. После Трапезы она не могла думать об этом человеке без растущего отвращения, да и была уверена, что он на Трапезе явно не скучал в одиночестве. К тому же, она зашла слишком далеко, чтобы сейчас поддаваться смущению и упускать челтовека, которого желала на самом деле.       — Учитель, – выдохнула она. – Ты же помнишь мой стоп-сигнал?       – Гимн США.       – А что будет призывом к действию? Какая-нибудь фраза?..       – Bon appétit, – хмыкнул Натаниэль, помогая ей избавиться от крепежей на ногах. – Шёпотом, на ухо, и я тут же займусь тобой.       – Ловлю на слове, – Анита улыбнулась, решив ради интереса произнести эти слова прямо в анатомичке.