What is love?

– За всю жизнь я… кажется… вернее, сенсей, – неловко начинает Наруто, пряча лицо в воротнике куртки, – мне всё же кажется, что я упускаю что-то, вернее, т’теба… э-это… – Ты о чем? – недоуменно откликается в ответ пепельноволосый, держа в руках свою в-тысячный-раз-прочитанную книгу, но упорно глядя не на предмет в руках, а на рядом смущенного парня. – Мне просто кажется, что я ошибаюсь в своем понятии «о любви», и раз Вы… читаете эти похабные романтические книжонки, да и сами старше меня, я-я думаю, что Вы могли бы более понятно объяснить значение этого слова? Вернее, может, я и правильно понимаю это, но сейчас во мне… смешанные чувства, и я действительно не знаю, что мне делать, даттебайо… – всё продолжал лепетать Узумаки, делая небольшие паузы. Откровенно говоря, он хотел послать эту идею, вернее, это был эдакий своеобразный способ убедиться, что будет, если после этого диалога он признается в симпатии к Хатаке. Это было нелегко, с Сакурой такого не было, и, может быть, он действительно запутался… Честно, Какаши ожидал всего, но не этого. Он мог бы помочь блондину в тренировках, поговорить по душам, но определённо не на эту тему – он никогда не разбирался в человеческих чувствах. Вернее, сейчас было некоторое влечение в сторону сына Четвёртого, и это не должно перерастать во что-то большее. И оно не будет – Хатаке поставил на этом точку с запятой, надеясь то ли на ответные чувства, то ли, скорее, на отвращение и отказ. Сейчас они просто учитель и ученик, и Копирующий не хотел бы испортить их нынешние отношения своей неуместной симпатией, держа свои эмоции в крепкой узде хладнокровного характера. – Ма-а, думаю, это то же, что ты испытывал к Сакуре? Ну, исходя из всех известных мне романов – это что-то такое необъяснимое, но приятное чувство, когда ты желаешь дорогому тебе человеку только лучшего, хочешь защитить от всего на свете и, возможно, пожертвовать своей жизнью. Мы ведь ниндзя, как ни крути, – вздохнул он спустя несколько минут раздумий. И все-таки решил спросить: – а что, неужто ты влюбился в кого-то? – Наверное, всё же да, даттебайо, – поникнул тот. – чувствую себя жалко. Мужчина удивился. – Почему же? – У меня ни шанса. – Наруто, я уверен, что стоит тебе признаться – всё прояснится. Чего гадать? – Легко сказать, Какаши-сенсей. Это даже для меня, самого крутого ниндзя, трудно, даттебайо! Какаши смягчился, улыбнувшись. Парень всё не меняется, и джоунин даже рад этому. И понимает. Их ситуации практически одинаковы, но мужчине кажется, что у Наруто все шансы на любовь, и пока он будет заводить жену и детей, его старик-сенсей будет продолжать сохнуть по своему ученику до конца своей жизни, так и не признавшись. Зато тот будет счастлив. – Но знаете, сенсей… – снова замялся, – я думаю, что люблю Вас, т’тебайо… Он зарылся с головой в свою куртку окончательно, и это было очень забавным зрелищем, хотя Какаши по-прежнему смущен после этих слов. Копирующий обнимает мальчишку, зарывается в блондинистую макушку, оставшуюся на поверхности, и выдыхает. «Как я сам не догадался?» мимолётно всплывает вопрос у него в голове. Скорее, он слишком много отрицал подобный исход, но, хоть и не показывает это внешне, он определённо очень рад этому. – Хорошо, супер-крутой-ниндзя, – тянет пепельноволосый, а после мурлычет, – теперь вылезай из этой куртки. Посмотри мне в лицо. Наруто послушно выполняет то ли просьбу, то ли приказ Копирующего, и пытается не смотреть ему в глаза. Хатаке видит это, слегка улыбается, а после, сквозь маску, мимолетно целует парня в губы и следит за его реакцией. – Ты тоже мне нравишься, Наруто. Может, с отношениями пока надо повременить, но всё ещё впереди. Нагонят.