Ошибка вселенной

      В нос ударил запах спирта, а до сознания долетел писк какого-то медицинского прибора. В голове была просто кристальная пустота, которая так сильно контрастировала с ноющей болью в груди, что казалось будто он потерял память, а тело сдавливают тисками. Сон постепенно отпускал и Харли начал слышать больше звуков и начинать осознавать происходящее. Глаза всё ещё не хотели открываться и веки были слишком тяжёлые, но его руку что-то держало, и, вероятно, кто-то спал рядом с ним. Полежав ещё пару минут парень сделал над собой усилие и открыл глаза, по которым сразу же резанул противный свет. Кинер со стоном зажмурился, чем разбудил спящего человека. — Харли, ты очнулся? Ница, приглуши свет. Эй, Харлз, как ты? — Голос любимого немного успокоил ноющую боль в груди и заставил открыть глаза, всматриваясь в родное лицо. — Пит? — Голос хрипел, но к губам быстро приставили стакан воды и парень сделал несколько жадных глотков. — Спасибо, что случилось? Почему я в мед блоке? — Ты потерял сознание от переутомления и неудачно упал, ударившись затылком. Ничего серьёзного нет, только лёгкое сотрясение, тебе сейчас нужно отдохнуть. — быстро, в присуще ему манере, затараторил Питер. — А, хорошо…       Харли посмотрел в родные глаза цвета шоколада, из-под упавшей чёлки, отчаянно пытаясь в них что-то найти. В груди щемило, было ощущение неполноценности происходящего, но на первый взгляд всё было нормально. То же кольцо из чёрного золота с сердцем в паутине, Тот же родной и безумно любимый Питер, в одной из своих дурацких маек, с пятнами машинного масла и какого-то соуса. Всё было в порядке, но чего-то явно не хватало, чего-то совсем неуловимого. Решив оставить эти размышления на потом, Харли провалился в сон.

***

      Проснуться в следующий раз у Харли удалось лишь вечером, когда луна уже взошла на небесах, но непроглядной темени не было. Он был один, и в итоге, после нескольких колебаний отправился в их с Питером соединенную комнату. Вот открываются створки лифта, вот знакомый поворот и дверь с табличкой. Харли сразу заметил, что что-то здесь явно не так. На табличке было красиво, рукой его парня выведено «Питер», пространство вокруг имени привычно украшено пластиковыми чёрными паучками. А вот на второй части таблички… Здесь Кинер впал в какую-то прострацию. На ней строгим кали графическим почерком было выведено «Локи» и буква «о» стилизована под змею. Это было… Мягко говоря странно. — Что за шутки… — парень слегка нахмурился и толкнул дверь.       В комнате было пусто. Вернее нет, она была обжита, видно что в ней жили. Вот только если часть Питера, его любимого Питера, осталась неизменна, за исключением может немного по другому выглядящего беспорядка на кровати, но не это привлекло его внимание. Вторая часть комнаты… Она тоже была не его. Вспомнив табличку Кинер сразу понял, что эта часть комнаты принадлежит Богу обмана. Кровать из темного дерева и зелёные шёлковые простыни выглядели так, словно на них никогда и не спали, настолько идеально она была заправлена, но тут есть оправдания — Лафейсон владел магией, так что ничего удивительного. Сама комната была в синих тонов, просто в части Питера так же присутствовало светлое дерево и красные добавки, а у Локи тёмное дерево и зелёные вставки. Личные вещи тоже указывали на то, что в комнате живёт не сам Харли.       Парень пулей вылетел в коридор и подбежал к комнате Локи, которая была рядом. На двери висела табличка с его именем. Немного кривоватый почерк Кинера легко узнавался, а вокруг собственного имени были приклеены наклейки по типу осторожно радиация, или высокое напряжение. Даже полицейская лента, которую однажды украл для него Питер висела на месте. Комната внутри тоже принадлежала ему. Кровать и шкафы обклеенные тысячами стикеров из культовых фильмов, сериалов, мультов, и игр, комната сама в оттенках синего и серебристого. Вот его толстовки в стиле Мстителей — любимая с синим пучком на груди висит на стуле, а вторая в топе любимых толстовок, красная с золотыми вставками и голубым кружком «реактором» лежит на кровати. Разбросаны комиксы и чертежи, дорожный знак с оленем, который он как-то нашёл еще в Роуз Хилл. Его мини коллекция подушек, и стенка с фото его семьи и их с Питом.       Харли смотрел на фото в неверии, да тут были многие фото, но сюжет на них был другой, другие позы. Не было подборки поцелуйчиков из их путешествий и некоторых фото спящего паучка. Они ведь когда-то вместе с Питером делали весь этот коллаж. А теперь. В горле у парня пересохло и закружилась голова. Стремительный шагом он направился на кухню за стаканом воды. Находиться в собственной комнате было слишком тошно.       Инженер надеялся, что в столь поздний час никого не застанет на кухне, но его надежды не были услышаны. На столешнице сидел его жених, обвив ногами бедра трикстера и самозабвенно целовал. Харли забыл как дышать. Лёгкие сперло, не позволяя сделать и вдоха, а парень побледнел. Голова опять закружилась, грудь разрывало на части. Питер отвлёкся от поцелуя, замечая побледневшего парня, который не мог даже вдоха сделать. — Брат? Эй, все хорошо? Эй, Харли. — Я, я в порядке.       Паркер хотел спрыгнуть со стола и подойти к Кинеру, но тот развернулся и почти забежал в свою комнату, запираясь на замок. В голове набатом било злополучное «брат» и картина Локи, целующего его возлюбленного. Голова кружилась, ноги подкашивались, а сознание так и норовило уплыть, но Кинер вцепился в стол, дрожащими руками разблокируя телефон. Нет. Нет. Нет. Этого не может быть. Это неправда.       Харли зашёл в инстаграм, открывая профиль Питера, и все мысли куда-то улетучились. Весь профиль Питера был усыпан фото со свадьбы. Свадьбы Лафейсона и Паркера. В глазах окончательно потемнело и парень рухнул на пол. Одинокая слеза скатилась по щеке, падая на упавшее со стены фото.       Очнулся он уже утром. Тело ныло от неудобной позы, голова трещала, в горле была пустыня Сахара, а вместо сердца жалкие осколки. Харли чувствовал себя полностью разбитым и уничтоженных. В голове так не к стати всплыли счастливые картинки с его Питти. В дверь кто-то стучал, сообщая что пора на обед. Или на завтрак, он не мог разобрать, все звуки доносились как из-под толщи воды, а перед глазами продолжал всплывать образ его кошмара. В сердце клокотала ярость и злость на чертового трикстера, но сил на эту самую злость не было. Более сильный стук в дверь заставил парня очнуться от мыслей и ответить, что он скоро будет. Услышав ответ человек за дверью сказал собираться быстрее и ушёл.       С тяжелым вздохом Харли поднялся ещё раз окидывая взглядом комнату и в полной мере убеждая себя, что это был не сон, не кошмар, это была реальность. Быстро умывшись Харли уже хотел натянуть ту самую толстовку пауком, но по груди резануло болью и неправильностью, так что он схватил первую попавшуюся толстовку. Выходя из комнаты он посмотрел на свое отражение в зеркале. Немного покрасневшие глаза, полный бардак на голове, бледное лицо, мешки и уставший вид. Это конечно достаточно привычная для него внешность, но парень заставил себя нацепить дурацкую улыбку, которая не задержалась на лице.       В гостинной всё было как обычно. Члены команды которые не были на миссиях, опять шумели, о чём то спорили. Баки заканчивал с едой, Тони и Пеппер обсуждали какой-то новый договор, Клинт разговаривал с детьми по видео связи, пытаясь отбиться от Сэма, доктор Бенер кажется только вышел из лаборатории и заваривал настойку трав из Индии, если парень правильно помнил. Все было нормальным . — Эй, пацан, с тобой всё хорошо? — Харли немного вздрогнул, но узнал голос наставника — А, механик, всё в норме, я просто плохо спал, забей. Что у нас сегодня на пропитание? Я жуть как голоден. — Суперсолдат кинул на ребёнка подозрительный взгляд, но ответил. — Сырный суп с лапшой, тушёные овощи и мясной рулет. — Звучит очешуеть как вкусно. Если что, я скорее всего пойду гулять на весь день, хочу проветрится. Вполне вероятно приду только к ночи, или завтра. — Ребёнок, ты забыл про комендантский час? Дома не позже десяти! — Тони, ты забыл что мне уже как бы двадцать, я уже работаю, а ещё вы все обучили меня боевым искусствам и стрельбе. Плюс кучи твоих маячков которые везде. Тони, мы давно не маленькие.       Все как раз уселись за стол, начиная кушать, как в столовую заходит заспанный Питер. Он как всегда такой домашний в растянутой майке и пижамных штанах, сонный растрёпанный и милый. Обломки сердца трепещут теплом и любовью, но потом майка сползает с плеча, открывая вид на почти исчезнувший засос и всё тепло в миг меняется на холод. Харли опускает глаза в тарелку, стараясь скорее закончить трапезу, но кусок в горло не лезет.       Паучок садится на пустующий стул рядом с ним, как ни в чём небывало спрашивает про самочувствие, тактично не упоминая ночное происшествие. Парень что-то мычит в ответ, старательно делая вид что занят едой. Сейчас хочется до безумия притянуть к себе это сонное тело оставить поцелуй на макушке и зарыться носом в волосы, которые пахнут яблочным шампунем. Выслушать причитания кого-то на счёт их поведения за столом, привычно сострить и несильно получить по ноге под столом, после чего быть награждённым поцелуйчиком.       Рука уже хочет потянуться для таких привычных действий, но появляется бог и Кинер меняет траекторию с руки Пита до куска хлеба. Трикстер подходит к Питти, обнимает его, целует в макушку, зарываясь носом в волосы. Клинт это комментирует, Локи острит, получая лёгкий удар локтём в бок и поцелуй в щёку. Все с этого только хихикают, а Харли отводит взгляд, глотая боль и обиду вместе с куском мясного рулета, желая задохнуться. В груди клокочет ревность, но хватает одного взгляда на счастливую улыбку любимого, что бы эти чувства утихли, заменяясь щемящей болью и пустотой в груди.       Обычно активный и шумный парень сейчас напоминает лишь тень себя прежнего. На все вопросы и встревоженные взгляды лишь отмахивается, ссылаясь на плохое самочувствие и быстрее сбегает из-за стола. Натягивает голубой джинсовый костюм, который совсем не показывает его настроение сейчас. Хватает рюкзак и быстрее уходит из башни. Потому что воздуха там не хватает, потому что буквально всё напоминает об их отношениях, потому что раздражают сочувствующие и обеспокоенные взгляды. Хочется накричать на них, потребовать что бы они прекратили весь этот цирк, закончили неудачную шутку. Очень хочет, но понимает что никогда бы они не посмели так жестоко пошутить. Потому что его парень никогда бы не согласился на такое. Потому что всё это не его жизнь.       Молодой человек медленным шагом идёт по улочкам Нью-Йорка, даже не особо смотря, куда идёт. В наушниках громко играет подходящий под настроение плейлист, играет громко, стараясь заглушить звуки города. Хочется поднять взгляд к небу, но голова не поднимается, потому что в небе крыши небоскрёбов, а на многих из этих небоскрёбах живёт память о поцелуях и поедании фастфуда вдвоём. Он не смотрит по сторонам, потому что тут много до боли знакомых магазинчиков или граффити Человека-Паука. Он не заходит в кофейни, потому что туда они забегали взять себе крепкий чай и стаканчик капучино, после чего гуляя где попало. Он игнорирует парки, потому что знает, если посмотрит в ту сторону почти увидит как они лежат на траве устраивая пикник.       Он смотрит на носки побитых кед, и прячет слезящиеся глаза за чёлкой. Потому что сам город давит на него. Потому что весь город пропитан моментами и воспоминаниями с его парнем. Потому что этот город принадлежит Человеку-Пауку. Потому что весь этот город буквально дышит Питером Паркером, лишая воздуха.       Он покупает билет на ближайший автобус в другой город. Оплачивает наличкой, что бы Пятница сразу не узнала, что он уезжает. В рюкзаке только бутылка воды, зарядка, наушники с плеером, кошелёк, да два батончика. На телефоне всего десять процентов и он продолжает высаживать батарею, что бы никто не смог дозвониться до него. Он включает плеер и смотрит за меняющимися видами за окном. Город давно позади, и даже дышать вроде становится легче, но лёгкие все равно находятся в тисках, а изрезанное сердце постоянно напоминает о боли.       Он выходит в каком-то маленьком городке, за десятки километров от Нью-Йорка. В кафешке лишь пара посетителей, в его руках одноразовый стаканчик с айс латте и небольшое пироженное на тарелке опять же, оплаченное наличкой. Он сидит там почти до закрытия, пока милая девушка не спрашивает всё ли с ним в порядке. Он улыбается ей уголками губ и говорит что всё хорошо, просто меланхоличное настроение. Она ему верит, и даёт красное яблоко на дорогу. Харли опять улыбается и уходит в сторону парка, сам стараясь поверить в свою ложь.       Потому что он вообще не понимает зачем приехал сюда. В кармане жалкие двадцать долларов, а он ночью в другом городе, и совершенно не знает что ему делать со своей жизнью. Ему нужно обдумать всю ту ситуацию, но думать про это совершенно не хочется. Парень ложится на лавочку в парке, положив руки под голову и всматриваясь в ночное небо. Ветер перебирает листья, фонари на многих улицах гаснут, а парень смотрит на тонкий серп луны и чувствует себя бесконечно одиноким.       Засыпая он видит свадьбу, счастливые улыбки, цветы, все родные и близкие рядом. Передним стоит его Питер, который немного дрожит от волнения, но абсолютно счастлив. Сейчас, сейчас всего пара секунд и они станут семьёй. Питти говорит «да», священник спрашивает его, но резко обрывается. Его любимый падает на колени с ужасом в глазах. А Харли падает. Падает в бездну, раздираемый болью по всему телу. Падает, и чувствует как рвутся невидимые нити, что связывали его с любимым, падает и умирает внутри, окружённый до безумия прекрасными видами космоса, но окутанный страхом. Он падает, его душу выплёвывает сама бездна, и он хочет разорвать своё существо от той неописуемой боли.       Он просыпается на лавочке, судорожно дыша и держась за сердце. По щекам текут слёзы, потому что он теперь знает. Он понимает почему всё тут такое чужое. Потому что он не принадлежит этому миру. Он тут чужой, он ошибка. Ошибка, которую совершила вселенная, разрушив жизнь двум до безумия любящим друг друга душам.       Сердце вновь разрывается на части. Он вспомнил счастливую улыбку его Питера, тогда, на свадьбе, а потом не менее счастливую другого Питера, сегодня утром, когда он целовал Локи.       «Он здесь счастлив» — всплыло в голове. «А мой Пит, мой любимый паучишка, сейчас страдает и навярняка рыдает в подушку» — парень поджал губы. Он уже все для себя решил. Ведь если он погибнет в этой вселенной, по нему не будут долго убиваться?       Только по приезду в башню, все обступают его с искренним беспокойствои на лицах. Даже Питер налетает на него в с объятиями и говорит, что он огромный идиот раз свалил на два дня к чёрту на рога, никому ничего не сказав. Харли только соглашается, наслаждаясь короткими секундами объятий с любимым. Смотрит на всех остальных, таких же родный для него людей, и понимает — Харли тут тоже нужен. Харли Кинер тоже часть этой большой семьи, и если Харли умрёт, он сделает нестерпимо больно всем этим людям и… И своему брату он тоже сделает больно. А ведь в Тенесси осталась его мама и сестра, для которых так же будет сильным ударом смерть сына и брата. Уходить сейчас — не вариант, ему нужно подумать над этим.       Он снова прячется в своей комнате, убирая со стены все совместные фото с Питером, и пряча их глубоко в шкаф. Убегая от назойливых мыслей он убирает весь свой беспорядок и разбирает завалы чертежей и записей. Переписывает все свои пометки адекватным подчерком, игнорируя галограмы. Харли делает всё, чтобы у него просто не было времени на всякие глупые мысли.       Харли снова стал ходить на тренировки и пытаться хорошо кушать. Стал зависать в мастерской вместе с Тони. Если он там оставался с Питером, то старался лишь в шутку делать какие-то намёки, ненадолго касаться и привлекать к себе его внимание. Он искренне ненавидел Локи, но старался подавить в себе эти чувства. Каждый раз когда пара молодожёнов была с ним в одной комнате он старался не смотреть в их сторону, игнорировать их присутствие при этом не выдавая себя ничем.       Харли правда старался это делать. Парень загружал себя делами настолько сильно, что к концу дня просто валился с ног и засыпал почти сразу. Это помогало не долго, через неделю начала приходить бессонница. А если он спал, то спал с кошмарами. Парень выключил в своей комнате все датчики Пятницы, и тихо лежал в своей кровати прожигая взглядом пустоту. Если днём он загружал себя делами и даже не было секунды на самобичевание, то ночью его сгрызали эти мысли. Сгрызали воспоминания и улыбки любимого посвящённые не ему. Харли убивала эта тоска и одиночество. Убивали настолько, что однажды он почти всю ночь бился в истерике проклиная всё живое. Кричал на мир сбежав подальше от башни и людей, где никто не услышит и не узнает о его боли.       Харли впал в самую настояшую депрессию. Без его Питера мир буквально потерял все краски. Работа в мастерской не увлекала, все фильмы казались скучными и однотипными, на тренировни не хватало сил. А ещё был добивающий момент. Кажется, он пересёк черту со своими шуточками и подкатами. Паркер уже несколько раз осаживал его, пока ночью в коридоре его не поймал Локи.       В глазах трикстера пылала ревность. Один только взгляд выражал всё его призрение к слабому и обнаглевшему человечку. Тогда, он не побоялся приставить к его горлу кинжал и очень чётко дал понять, что лучше не трогать его Питера. И Харли понимал, что Лафейсон был прав. Харли и вправду был слабым и обнаглевшим человечишкой. Который недостоин находиться рядом с таким ярким солнышком, как Питер.       Кинер перестал. Перестал шутить и в шутку подкатывать к паучку. Перестал появляться в мастерской, если там был Питер, стал избегать человека, без которого он не представлял свою жизнь. Парень всё больше и больше утопал в депресии. Тратил все силы, чтобы выглядеть обычным собой при его семье. Только уже многие стали замечать, что их Харли изменился.       Исчез вечный азарт в глазах, исчезли живые шутки и безумная энергия. Исчезла жажда жизни. Даже голубо-зелёные глаза парня, казалось, потускнели. Он начал курить, что конечно же заметили суперсолдаты и паук, с их острым нюхом, но за парня заступился Тони, сказав что каждый должен пройти период сигарет в своей жизни. Только сигареты не помогали и не приносили успокоения. Боль всё равно была, она разъедала остатки сердца и души.       Тогда под подушкой стали появляться таблетки снотворного. Бессонница и кошмары не давали нормального отдыха и Харли глотал таблетки, что бы хоть немного поспать. Они помогали, какое то время. Истерики и панические атаки стали его частыми ночными гостями. Кинер сам был без понятия, как до сих пор держался. Он не понимал, почему все остальные верят ему, пускают всё на самотёк. Харли чувствовал, что подходит к грани.  — Пит, — мычал в поцелуй Кинер, прижимая жениха к стене в их комнате. — Ты совсем скоро станешь Кинером… — шептал он продолжая целовать мягкие губы. — Помню, — отвечал на поцелуй пока-ещё-Паркер, обнимая парня за плечи. — Только вот… — Его рука проходит сквозь тело Кинера принося холод, пустоту и недоумение, — Теперь я с Локи, Харл, мы лишь братья. — Нет! — Питер испаряется в его руках, а он вновь падает в бездну.       Харли падает с постели, запутавшись в одеяле. Сон, один из кошмаров преследующих его уже второй месяц. В очередной раз напоминая, что он стал не «любимым», а «братом». Потерял всё, и лишь играл роль, дабы не испортить жизнь другим.       Щёки болят от солёной влаги, а парень достаёт из глубин шкафа припрятанную бутылку вина. Вместе с ней на пол падают спрятанные когда-то совместные фотографии, и вновь накатывает немая истерика. Кинер просто в ярости рвет эти фото, не желая даже видеть счастливые лица на них. Потому что он сам больше никогда не сможет быть счастлив.       Алкоголь приятный на вкус, и согревает осипшее горло. Убирает границы, которые Харли когда-то боялся переступить. Потому что он действительно устал. Уже больше месяца он находится в глубокой депрессии с кошмарами, паническими атаками и истериками. Больше месяца играет роль Харли Кинера, взбалмошенного гения, наследника SI, брата Питера Паркера. Он безумно устал, у него закончились все силы и резервы чтобы жить. Мир буквально посерел для него.       На полу разорванные фото и разбитый в дребезги телефон. Капли вина впитываются в ковёр, а парень идёт на крышу, ступая босыми ногами на холодную сентябрьскую плитку. Он идёт к краю, и смотрит, как небо становится алым. Как часто он приходил сюда в последнее время. Кажется, этот раз будет последним. Потому что Харли Кинер не может существовать без Питера Паркера. — Питти, малыш, я очень скучаю, я не могу без тебя, я понял это ещё когда мы с тобой встретились, ты всё для меня, ты мой мир, моя жизнь. Пит, прошу, подожди ещё немного, я совсем скоро приду к тебе...       Он делает шаг и наслаждается чувством полёта, представляя, что летит на паутине вместе со своим парнем. Свободный полёт правда прекрасен. Звёзды исчезают за алой дымкой рассвета, ветер свистит в ушах, Харли закрывает глаза и улыбается. Теперь он обречён на полёт, который никогда не достигнет своего конца.

***

      Питер устал. Да, вся его семья, все Мстители, Мей, Тони, который был для него не просто Мстителем, а отцом, все они понимали, почему он не выходит из комнаты. Почему почти не ест не работает в мастерской. Почему не ходит на патрули. Все просто. Потому что он потерял Харли. Потому что никто больше не будил его мягкими хаотичными поцелуями по всему лицу. Потому что никто не ругал за серьёзные травмы и простые царапины. Никто не обнимал ночью. Не перебирал кучерявые волосы, когда сам Питер лежит на коленях, а на огромном экране их домашнего кинотеатра играет какой-то фильм. В его сердце поселилась пустота. Глаза потускнели, словно в молочный шоколад добавили слишком много молока, а потом растопили и разбавили водой. Снаружи была лишь оболочка. Что случилось с Харли? Куда он попал? Он умер, или жив? Если жив, то счастлив-ли? Эти вопросы маячили перед глазами.        Потом Питер вышел из комнаты. Ненадолго. Питер вышел на улицу и отправился в самый тёмный и мутный район Нью-Йорка. Он купил наркотики. Шприцы были приобретены в самой обычной аптеке. На самом деле, Паркер до дрожи в коленках и заикания боялся иголок. Даже простая прививка была для него стрессом. Поэтому Питер и решился на такие наркотики. Он надеялся, что физическая боль и страх этой самой боли от укола, от ввода наркотика под кожу, сможет заглушить душевную. Вот только и это не помогло. Страх перед иголками шприцов быстро исчез, ведь уже не раз и не два он ввёл иглу под кожу, а метаболизм быстро выводил вещество из крови. И тогда он решился на более радикальные меры. Приглушить боль не получается, значит стоит убрать её насовсем.       Крыша башни Мстителей, на которой было столько поцелуев с любимым, и теперь совсем не доступным ему Харли. Воспоминание градом накатили на подростка. — Харлёнок... — на шею сыпались многочисленные поцелуи самых желанных губ — Любимый... — поцелуи перешли на лицо — Давай не здесь, Харлюш... — От чего же не здесь?.. —прервал свои действия блондин, жадно разглядывая разгоряченное тело — Сюда никто не подымется, никто нас не увидит... — мягкие губы Кинера накрыли, уже припухшие от покусываний, родные до дрожи губы Паркера...       Питер судорожно вдохнул холодный воздух. — Харлёнок, солнышко, я безумно скучаю. Я не могу жить без тебя. Я давным-давно это осознал, ведь я живу тобой, я дышу тобой. Подожди самую малость, я приду к тебе.       Первый шаг в пустоту, вторая нога все ещё на крыше. Второй шаг, а дальше лишь свободное падение в темноту ночи...

***

Они летели в надежде, что в своём посмертии они смогут быть вместе. Но ошибки вселенной нельзя исправить или обойти. Они обречены вечность падать во тьме, поедаемые страданиями болью и одиночеством. Эти души никогда не смогут быть вместе лишь потому, что вселенная однажды ошиблась.