О чем они мечтали

Маленький огонек души сиял в руках. Если остановиться и сложить ковшиком ладошки, можно было ощутить биение души — робкое, ритмичное, трепетное. Живое. Азул замер, дожидаясь, пока Шики и незнакомый ему путник подойдут ближе, и передал им огонек. Шики, медленно ступая по заснеженному склону, продолжил подъем, бережно придерживая огонек. Внизу, у склона стояла заснеженная деревушка. Переливаясь в закатных лучах, проглядывающих через облака, Деревня Мечтаний оставалась прекрасной даже в своем нынешнем, едва обжитом состоянии. С тех пор, как духи покинули земли Небес, опустевшие дома занимали Дети Света, добровольно поддерживая там порядок и защищая от тьмы на случай, если те решат вернуться. За спиной раздался вскрик, смешался с шумом ветра и бранью. Азул обернулся — Шики и неизвестный им обоим Свет застряли, неловко провалившись по колено в сугробы. Азул качнул головой, подпрыгивая выше, надеясь долететь до них и помочь, но мощный поток ветра бросил ему в лицо снежное крошево, перекрывая обзор. Приземлившись, Азул коротко и глухо зарычал, пробиваясь через снег к другу. Осколок души, потеряв тепло ладоней, бестолково метался над головами, постепенно угасая, и как бы они не старались поймать часть Духа-предка, всё же угас совсем. Шики недовольно застонал, плотно кутаясь в расписную летнюю мантию — всё это время он проводил, отдыхая среди островов забвения, и не успел собрать достаточно свечей для пожертвований, чтобы выменять на них зимнюю мантию. Но у него сохранились теплые, подбитые мехом сапоги с прошлых лет (и Азул этому тихо завидовал). Сам Азул носил плотные, похожие на хакама штаны, которые мало подходили снежной деревне, но хорошо защищали от колючего ветра и песков Острова Рассвета, где он носился весь месяц, изучая наскальные рисунки и просто развлекаясь среди жаркой пустыни полетами с бабочками. — Отвратительно, — скривился Шики. Его волосы заметало снегом. Плечи мелко вздрагивали. — Мне тоже не нравится, — хмыкнул Азул, кое-как отряхиваясь от налипшей крошки и тратя энергию на поддержание тепла. Их случайный спутник, встряхнувшись, побежал вниз, к истоку души. — Нет смысла туда ходить, — вздохнул Азул, провожая серое крылатое пятно взглядом, — Огонек растворился в небе, и заново не разгорится. Придется либо возвращаться в Храм и заново лететь, либо… — он покосился на Шики. Ветер игрался в волосах друга, покачивая того, как одуванчик. Да и сам Шики собой напоминал зернышко одуванчика, оперившееся пухом — так же задорно перелетал с места на место, обожал планировать в воздушном потоке, и волосы его, жесткие, ежиные, всегда развевались иглами вокруг головы. Азул подавил усмешку — не стоило говорить Шики о своих мыслях, иначе тот припомнит, сколько раз сам Азул тонул то в болотах Пустоши, то в потаенном ледяном испытании Рассвета, и снова назовет его осьминогом, а то и задразнит. — Давай руку, — Азул протянул ладонь к Шики. — Только не плюйся в нее, знаю я эти ваши поддельные фокусы, — проворчал Шики, всё же хватаясь за руку, и они взмыли в небо. Летать Азулу нравилось чуть меньше, чем кататься и общаться с природой Небес, да и получалось плохенько, но он старался. Шики рядом расслабился, откидываясь на поток. Тепло с его ладони медленно утекало в ладонь Азула, подсвечивая крылатые плащи энергией Света, и Шики блаженно жмурился, пока Азул пыхтел, поднимая их выше. — Пупочку там не надорви, — насмешливо заметил Шики сбоку. Азул представил, как тот вытянул ноги и мысленно отпил коктейля из разбитого надвое кокоса, и нарочито резко спикировал в сугроб под ногами, едва они оказались на нужной высоте. — Ах тхы! Фху! Желеобразная жхопа, схюда иди!!! — Шики зарычал, барахтаясь в сугробе, отплевываясь от снега и пытаясь одновременно найти и пнуть Азула по лодыжке. — Лечу, теряя тапки, — фыркнул Азул. Сам он тоже успел прихватить снежка за пазуху при кривой посадке, но из сугроба выскочил первым, и теперь стоял в сторонке, поправляя маску и капюшон-медузу, под которым прятал волосы. Шики встряхнулся. Повозился, сгребая снег вокруг и мстительно бросил в него белый комочек. — Говнюк крылатый ты, — недовольно пробурчал он. — Твой любимый, между прочим, — в тон ухмыльнулся Азул, даже не пытаясь отвернуться от заслуженного наказания. — Зато смотри, как нам повезло! Он дернул Шики за плечо, разворачивая к склону и указал на каменное изваяние духа, вокруг которого метался осколок души. — О! — Шики вскинулся, подбегая к осколку, сложил ладони в почтительном жесте, подхватывая живой огонек, и медленно поднес его к изваянию духа. Камень засветился изнутри, поглощая осколок, сперва рыжим, и плавно выцвел до голубого. Шики достал свечу, сосредоточился, пуская немного энергии через ладони к фитилю. Бережно прикрывая от ветра огонек, поднес свечу к изваянию и подождал, пока лопнет сдерживающая отпечаток Духа-предка каменная оболочка. Азул отошел к стенке, туда, где меньше дул ветер, предпочитая наблюдать со стороны. Он был здесь еще ранним утром, и в одиночестве сопровождал осколок через всю скалистую гору, уже прочитав послание. Шики же — везучий засранец! — мог теперь прочесть послание, не прыгая по горам раскорячившимся крылатым крилем. Со стороны Дети Света, читающие воспоминания Духов, выглядели забавно: молча, обмениваясь историей в видениях, они беспрекословно повторяли жесты и знаки, которые передавали им Духи, и могли то закрутиться волчком на ровном месте, то, как сейчас Шики, приниматься за объятия с пустотой перед собой. — Кто победитель? Я. Я — король этой гребаной горы! — самодовольно закричал Шики сразу, как закончил учиться. Уперевшись кулаками в бока, он тряхнул пышной гривой, явно красуясь перед Азулом. Азул тихо фыркнул, дожидаясь конца представления, громко похлопал в ладоши, и добавил: — Наш единственный и неповторимый. А еще покоритель Сердца Эдема, и моего сердечка, напомню! — и шутливо поклонился в благодарность. Шики приподнял маску, показывая ему язык, и схватил Азула за край плаща, заставляя подняться в небо. Деревня под ними, только недавно освобожденная Детьми Света от чар, всё ещё иногда покрывалась рябью защитной магии Духов-Предков, то прячась в облаках, то растекаясь в туманный мираж. — Мда, работки тут нам теперь месяца на два, а то и три, пока все вычистим от сломанных чар и тьмы, — протянул Шики, окидывая взглядом дома, затем опустил обоих плавно и аккуратно под навесом одного из них. Здесь же стояла лавочка, на которой заботливо оставили жертвенную свечу для желающих познакомиться со случайным спутником. Шики смахнул снег, присев. Азул, подумав, повторил за ним. Новенькую черную мантию портить не хотелось — он по крупицам собирал дары дружбы ради этой мантии на протяжении полугода. — Как думаешь… О чем они мечтали, когда строили эту деревню? Не зря же ее назвали «Деревня Мечтаний», в конце концов, — спросил Шики, подбрасывая ногой снежную пену перед ним. — Ну… Духи только открываются нам. Вроде как, изначально тут просто жили. Банально, зато счастливо. Хотя, Колизей и правление близнецов — лучшие годы Древних. Тогда они процветали. Наверное, верили в лучшее. Думали, как долго и мирно будут жить здесь со своими детьми. Они были очень талантливыми духами и просто мечтали быть вместе, несмотря ни на что. — О да, этот скользящий танец Духа-учителя всё еще сидит в моей голове. Кажется, я теперь даже после трех ходок в Эдем эти «па-па-па» не смогу забыть, — фыркнул Шики, отклоняясь назад и приподнимая в воздух ногу, рисуя одно из движений. — Ты восхищался его бородой так долго и вытанцовывал на радостях, что я там примерз ко льду, пока дождался, не ври, — Азул приподнял маску, чтобы Шики мог видеть его лицо и улыбку. — Я симпатизирую почтальонке. Ты ее еще не видел, она шустрая, и ее осколок прячется в переулках деревни. У нее была простая работа, но такая важная — сообщать новости жителям. Дарить подарки и передавать сообщения. Наверняка она сделала счастливыми многих. — Пристрастия у тебя… — пробормотал Шики. — То крили ему стрёмные, а Древний Паук — отличная маска, то вдруг задницу морозить на ветру с посланиями кажется хорошей идеей, несущей счастье. Фу. Азул рассмеялся, поднимая ноги с земли под себя, и взял Шики за руку, переплетая пальцы и согревая обоих, делясь своей энергией Света. — Мы оба странные. Потому и вместе в этом Небе. Зажигались фонари. Теплом светились окна в обжитых домах. Серыми пятнами мелькали другие дети Света, сопровождая осколки, перетаскивая свитки и просто прогуливаясь. Где-то на площадке за статуей играли в снежную битву, выставив столы переговоров вместо крепостных стен, а на катке веселились парочки. Светились вокруг кулоны, заряженные волшебной энергией, словно рассыпанные по белой пене звезды. Медленно падал снег, укрывая Деревню Мечтаний мягким одеялом.