(Не)разные

Я вижу, вижу, вижу

Я вижу всё как есть

Но я прошу потише

И я прошу не здесь

Я выдам добровольно, что мне сказала жизнь:

«Когда кому-то больно, кому-то заебись»

Я выдам добровольно, что мне сказала жизнь:

«Ну да, мне было больно, а сейчас мне…»

серебряная свадьба - я жизнь люблю

Рабочая неделя проходит лёгким ветром, срывающим последние листы с деревьев во дворе больницы. Сакура не думает ни о чём, кроме личных дел пациентов, оформлением записей и корректировкой небольших недочётов. Время утекает сквозь пальцы, как и стаканчик кофе, отставленный в дальний конец стола. Работать, не думая ни о чём лишнем, - то, что любит и ценит Харуно. Она не вспоминает о Хатаке, не замечает в непрочитанных несколько смсок от Паккуна, затерявшиеся в уведомлениях и рекламных чатах, которые Сакура так и не может закинуть в папку спам и удалить ненужные диалоги. Бумажно-электронная волокита, с передачей данных в системы - скучная и методичная работа. Проходит понедельник, вторник - Сакура отвлекается от компьютера, когда начинают затекать спина или ноги. А на часах показывает, что она как минимум час свободна и может идти домой. В среду её ловит Цунаде, вытаскивает на улицу, говоря о том, что переработки на регулярной основе до добра не доводят. Идут в шумящей тишине улицы, вровень, привычно останавливаясь у знакомого магазина. — Довольно рано начинает темнеть, - Сакура щёлкает зажигалкой по привычке. - Вы сейчас домой, Цунаде-сама? — А куда мне ещё идти? - Сенджу смотрит на ученицу с уставшей улыбкой, поправляя пояс пальто. - Домой отдыхать, пока есть возможность. У меня в отличие от некоторых отпуска не было… Он прошёл успешно, к слову? — Вполне, - девушка кивает, поглядывая на группу подростков, вывалившихся из магазина со смехом, сгибаясь пополам. — Что-то решила касательно Хатаке? — Да, - Харуно улыбается уголками губ, тяжело вздыхая. - Пора ставить точку в этой дрёбанной истории. И, пожалуй, пытаться начать новую главу? Не вздыхать же вечно об этом психе. — Хорошее решение. — Наверно. Поживём - увидим. Цунаде-сама, - Сакура переводит взгляд, заминается на мгновенье, подбирая слова. - Спасибо вам за всё, что терпите меня такую дуру. — Не такая уж ты и дура, Сакура. Просто у всех бывают тяжелые времена и это нормально. Главное - вовремя выбраться из болота и пойти дальше, а не ждать, когда тебя насильно вытащат. Девушка кивает, на прощание обнимает по старой привычке и желает хорошего вечера. Впереди ещё две смены в компании документаций. А в холодильнике дома лежат как раз две упаковки маринованного мяса в вакуумной упаковке и бутылка красного вина, рядом с нескольким рыбными консервами для Черныша.. — Имя, конечно, десять из десяти, - Хошигаки на это прозвище в понедельник лишь морщится, поглаживая за ухом животное, когда они пересекаются на лестничной площадке. Кот довольно урчит, прижимаясь ближе, оставляя новые комки шерсти на старых джинсах. — У вас есть идеи получше? - Харуно смотрит с легкой усмешкой, стряхивая пепел. — Нет, но ты бы ещё Пушком назвала, чтобы совсем заезженно было. — Не нравится, не называйте, и дальше кличте его кошаком и бессовестной животинкой. — Обязательно, мелкая, обязательно. Сакура приходит домой тихо, хлопает дверью негромко, закрываясь на ключ. Пальто остаётся висеть тяжким грузом на вешалке, рядом с поношенной демисезонной курткой, которую по-хорошему бы выбросить или сдать в секонд - всё равно не носит. Шкварчит мясо на сковороде, пробка от бутылки лежит рядом с пепельницей. Экран смартфона медленно гаснет на открытом диалоге с матерью, с новой порцией сообщений обо всём и ни о чём. Снова нотации о том, что пора задуматься о собственной семье, о том, что рожать и в срочном порядке, потом будет сложнее. Что хватит вести себя, как ребёнок, что это ненормально. Что вся Сакура Харуно такая неправильная в этом правильном мире и идеальной семье Мебуки. Девушка не вчитывается. Старается по крайней мере, но рука подрагивает, не позволяет закрыть треклятый чат, пока каждое слово не будет пересчитано по нескольку раз. Чтобы удостовериться - не галлюцинации. Больно было, когда она ещё в подростковом возрасте услышала от родной матери, что она не такая. Неказистая, что воспитать её нормально не получилось, что внешностью не вышла, что мальчики за такой, как Сакура, не бегают. Больно и сейчас, потому что даже в двадцать пять горит еле-еле что-то внутри. Что-то под названием привязанность и любовь к родителям, которые как не подавляй - остаются. Харуно морщится, мясо переворачивает, губу прикусывая. Обида внутри скребётся недовольно, стачивает когти. Холодный душ, сквозняк в спальне, тяжелое одеяло, давящее лишь сильнее. Сакура вздыхает, глаза закрывает, проглатывая по привычке снотворное. Не думает, что поможет, но для собственного успокоения выпивает. Старается не думать. Утро паршивое в пять тридцать от нового кошмара, дрожащих рук, выпадающей сигареты из рук и мокрых глаз. Харуно закуривает лишь с третьей попытки, обжигая руки о кипяток, в попытке сделать растворимое кофе. На лестничной клетке холодно, у мусоропровода валяются осколки стеклянной банки и разбросанные скомканные бумажки из порвавшегося пакета. Сакура морщится, сильнее кутаясь в старый кардиган, выдыхает тяжело, присаживаясь на потрёпанную картонку. — Чего не спишь так рано? В утро работаешь? - Хошигаки смотрит удивлённо, поднимаясь по лестнице. Глаза уставшие, чуть покрасневшие глядят на неё, чуть хмурясь. — Не спится, - глухо отвечает, прикрывая глаза. - Всё как обычно. — Пойдём, у меня посидишь, нехер почки отмораживать лишний раз, - Кисаме нащупывает в кармане куртки ключи, гремя старым брелоком. - Давай-давай, вставай. Черныш тебе будет только рад. — Имя же дурацкое, а всё равно называете, - девушка по-доброму усмехается, отряхиваясь. — Он только на него теперь и откликается, зараза такая, - мужчина пропускает соседку внутрь, морщась. - Научила его на свою голову, а мне теперь мучаться. — Да-да, мы так и поняли, что вы просто не хотите признавать истину, Кисаме-сан. Хошигаки лишь фыркает, устало машет рукой и уходит в ванную комнату, закрываясь. В гостиной тихо, кот удивлённо щурится, поглядывая на незваную гостью. Пахнет сигаретами, дешёвым пивом и чем-то неуловимо новым, чего раньше здесь не было. Не сказать, что Сакура частый гость Кисаме, но перемену в атмосфере квартиры замечает. В порядке на подоконнике, сложенной одежде, полупустой пепельнице. В неприпылённых стопках книг, которых значительно прибавилось, в аккуратной собранной таблетнице. Небольшой листок, исписанный аккуратным почерком Итачи, лежит рядом с пультом на журнальном столике. Харуно не вчитывается, лишь удивляется на мгновение, делая мысленную маленькую пометку. Присаживается на краешек дивана рядом с Чернышом, руку протягивает медленно. Холодный нос осторожно утыкается, принюхиваясь. Кот лижет, фыркает и моську прячет обратно в складку пледа. — Не знала, что сюда приезжал Итачи-сан, - Сакура улыбается, когда Кисаме возвращается из душа, ероша мокрые волосы полотенцем. В старых спортивках и майке сосед выглядит по-домашнему уютно, в своей привычной манере. С неприкрытыми шрамами на руках, лёгкой щетиной и уставшей миной. — Это разовая акция была, не надо тут ничего надумывать лишний раз, мелкая. Просто так получилось, - Хошигаки уходит на кухню, гремя чем-то, ругаясь себе под нос. - Чай будешь или, может, кофе? — Нет, спасибо. Вы же с ночной, Кисаме-сан? Я не мешаю вам отдохнуть? — Если бы мешала - не звал бы. А судя по твоему потрёпанному виду, у тебя кошмары? - он возвращается с упаковкой йогурта, присаживаясь на подлокотник кресла. - Ты можешь у меня тут поспать, если хочешь. — Мне через пару-тройку часов всё равно придётся уходить и собираться на работу… — Да плевать. Пару часов сна не помешает, может бодрее будешь, - Хошигаки хмурится, глядя на недовольное лицо Сакуры. - Мне потом опять прилетит от Цунаде, что ты плохо выглядишь. — Ни вас, ни Цунаде-саму мне в няньки не приписывали. Или я чего-то опять не знаю? - Харуно тяжело вздыхает, - Я правда благодарна, что вы обо мне заботитесь, но… — Не перегибайте лишний раз палку? - Кисаме не выглядит раздражённым или оскорблённым. Он только зевает, крутя в руках пустую пластиковую бутылку от йогурта. — Именно. — Я в любом случае тебе не папка и не дядька, но попробовать подремать было бы неплохо, но решать тебе, мелкая. Я пойду посплю, где что лежит - знаешь. Будешь уходить, когда дверью несильной хлопай, лады? — Хорошо, - Сакура кивает. - С меня причитается. — Забей, - Хошигаки фыркает, дверь в спальню прикрывает. Девушка слышит, как он ворочится некоторое время, устало вглядываясь в медленно расцветающее небо. Розоватые оттенки появляются нехотя, легкой полоской за высотными домами, не желая мелькать лишний раз. Утро перетекает в день медленно, тягуче. Сакура всё же дремлет немножко, когда Черныш прикладывается к её боку, тихо урча. Она видит старые обрывки прошлого, смазанные и непонятные. Брошенные фразы в никуда, знакомые улицы и размытые лица людей. Среди них чуть ярче выделяется голос матери, настырно что-то повторяющий из раза в раз, как попугай. Прошлое похоже на старую деревянную палитру, покрытую множеством слоёв разной краски. Такое же грязное, непонятное и неприятное глазу. Быстрые сборы на работу, неспешная прогулка, длинная смена в компании бумаг - повтор одной и той же пластинки уже четвёртый день. Сакура в середине смены притормаживает, не понимает смысл, написанный в документе, буквы упорно не собираются в слова, расплываясь. Харуно заглядывает в кабинет Сенджу, с предложением выйти на перекур, но находит лишь Шизуне, занимающейся тем же, что и Сакура. — Цунаде-сама уехала с Джирайей-саном по неотложным делам, её сегодня не будет больше в больнице, - женщина пожимает плечами, возвращая внимание документам. - Что-то срочное? — Нет, ничего серьёзного, не переживай. Спасибо, что предупредила. На улице морозит с каждым днём сильнее. Сакура устало выдыхает никотиновое облако, постукивая носками кроссовок друг о друга, слыша под ногами хруст легкой корочки льда. Смотрит на недовольных и усталых пенсионеров скучающим взглядом, пока те обсуждают нынешнюю медицину с презрением, что молодёжь нынче только и делает, что курит и пьёт, ничего большего и не умеют. Осуждение окружающих во время смены кажется смешным. Работать в сферах обслуживания, услуг всегда было сложно. Нужно было улыбаться, быть вежливым, делать каждого пациента особенным, уделять внимание и делать вид, что тебе не в тягость каждую смену слушать одно и то же. Что ты не устал слышать жалобы, что принимают долго, что не дают “нужный” рецепт, что это не так, а вот это вообще ни в какие ворота. Курение - это самое малое, что может начать делать врач, пытаясь не поехать крышей. Сакура радуется где-то глубоко внутри себя, что сейчас её работа состоит по большей части из документаций и в редких случаях - обходов пациентов того или иного отделения. Это не так уж и сложно обычно. Шуршит опавшими листьями дворник, медленно собирая их по пакетам граблями. Голые деревья стоят, качаясь слегка кончиками ветвей, постепенно темнеющее небо и включающиеся фонари, окрашивающие всё в туманно-жёлтый. Тлеющая сигарета в руках и редкие прохожие по ту сторону забора, огораживающую больницу. Заезжает скорая помощь через ворота, охранник медленно закрывает за ней ворота и исчезает в своей будке, хлопая дверью. Однотипность дней на работе немного притупляет внимание, заставляет чувствовать себя маленькой частью единого механизма - жизни. Всё каждый день повторяется из раза в раз, изменяясь разве что в маленьких незначительных деталях, которые делают день не совсем под копирку минувшему. Харуно уходит впервые за долгое время вовремя. Кивает на ресепшене знакомой работнице, придерживает дверь бабушке и исчезает в темноте улиц, вливаясь в поток людей, возвращающихся с работы. Идут от метро, от автобусных и трамвайных остановок, и бесконечно спешат. Обгоняют, толкают, невнятно извиняются и бегут дальше по своим делам, ничего не замечая вокруг. Будто так всегда и должно было быть. Новый суши-шоп, открывшейся в соседнем доме привлекает яркой вывеской и воздушными шариками в честь открытия. Внутри играет незатейливая мелодия из какого-то аниме, когда Сакура заходит внутрь, оглядываясь. Кассир смотрит на неё с энтузиазмом, приветствуя. Заказывает несколько сетов и напитки с собой, поправляя пальто. Девушка улыбается ей и исчезает на кухне, что-то говоря остальным работникам. Харуно присаживается за столик, устало трёт виски, прикрывая глаза. — Ваш заказ, мисс, - сотрудница улыбается всё также мягко, протягивая ей пакет с заказом. - Вы хорошо себя чувствуете? — Да, всё в порядке, просто устала, - Сакура тихо смеётся, забирая сумку. - Спасибо большое и всего доброго. — Будем ждать вас, приятного аппетита! С Кисаме она пересекается у подъезда, идущего из зоомагазина с несколькими сумками различных вещей для кошек. Мелькает несколько игрушек, от которых Сакура не может не улыбнуться, пошутить и получить в ответ лишь цоканье и закатывание глаз со стороны соседа. — Будете суши? - Харуно осторожно обходит так и не убранное стекло, показывая на пакет. - Я не знала, какие вы предпочитаете, поэтому решила взять самые стандартные. — Можно в принципе, - Хошигаки пожимает плечами. - Только этого засранца накормлю сначала, он снова обоссал всё, что только можно. Нахера я ему лоток покупал только. — Так его приучить надо к лотку сначала, Кисаме-сан. Так он вам и будет дальше ссать куда захочет, а вы как думали? — Как же с этими вашими животными сложно, хуже только с женщинами и попытками угадать их настроение. — Ну, у вас на примете мужчина, может тут вам хоть повезёт. — Я бы сказал, это особый случай, вне категории, - Кисаме сгоняет кота с тумбочки, ставя сумки. Черныш смотрит недовольно, фырчит, исчезая в гостиной. - Ты пофырчи мне тут ещё, гадёныш! Обратно на лестницу вылетишь! — Не вылетишь, не пустит он тебя туда, Черныш! Он тебе вон сколько всего накупил, - Сакура смеётся, снимая пальто, а следом и толстовку, оставаясь в футболке. — В следующий раз он тебе в обувь нассыт, посмотрим, как ты заговоришь, - Хошигаки идёт на кухню вслед за Харуно. Шуршит полиэтилен, ломаются палочки, роллы падают в соевый соус под негромкий смех. Проскальзывают шутки, вспоминают какие-то старые истории, соседа с четвёртого, вечно ими недовольного и орущего про то, что в подъезде нехер курить. Разговор обо всём и ни о чём в уютной тишине и тихим чавканьем под ногами - у Черныша свой маленький пир в виде целой консервы с рыбой. Открыта форточка, холодный ветер скользит по полу, пуская легкие мурашки. Сакура смотрит куда-то в потолок, всматривается в маленькую паутинку в углу, постукивая пальцами по коробочке с зубочистками, пока Кисаме складывает мусор где-то в углу, садясь напротив. — У вас паутина в углу, Кисаме-сан. — Ещё что? Хочешь генеральную уборку устроить в свой выходной у меня? — Могу, мне не сложно, - Харуно пожимает плечами. Всматривается в прозрачные навесные шкафчики, замечая новые упаковки различных снэков и специй вперемешку. - А можно у вас кое-что спросить?... — Валяй. — Откуда у вас та посылка была? От Хатаке которая. Кисаме щёлкает зажигалкой, чуть хмурится, тяжело вздыхая. Огонёк дёргается из стороны в сторону, переливается синеватым и гаснет, стоит только палец убрать. — Мне её передал тогда Саске. Я приезжал к Итачи-сану, т.к. привозил какие-то дорогие лекарства с другого конца города по его просьбе. Не додумался что-то тогда спросить, что в ней и почему он тебе её передаёт, если вы не общаетесь. Не акцентировал на этом внимание. Подумал, может это что-то от Итачи-сана, как обычно. — Не вините себя, - Сакура смотрит на мужчину внимательно, качая головой. - Не вы, так кто-то другой бы передал. У Какаши всё давным-давно не в порядке с головой, так что вашей вины в этом нет. Она всё равно бы дошла до меня, т.к. он этого хотел. — Хер его знает, мелкая, - Хошигаки морщится, в руках крутит зажигалку, задумавшись. - Можно, знаешь… У Саске узнать что-то о нём. Раз уж ты через него косвенно получила посылку. Судя по всему он всё ещё поддерживает с ним контакт. — Похоже на то, - ставит на место коробочку, стряхивая мелкие крошки со стола. - Может от этого будет даже смысл. Лишней информация не будет уж точно. — Ты решила, что будешь делать? Со всем этим? — Закончу эту длинную историю на печальном конце, где принц на белом коне оказался поехавшим головой шизоидом, который видит в одной девушке свою бывшую, - Сакура смотрит на соседа и пожимает плечами. - Разве тут есть ещё варианты?.. Мы нашли с Обито фотографии последних двух лет со мной, Кисаме-сан. Он следит за мной, как какой-то дрёбанный сталкер из заезженного детектива. И пока что из всего, что я знаю, можно сделать один вывод - у него очень большие беды с головой и это очень даже веская причина слать его нахер раз и навсегда. — Приятно слышать такие разумные речи от тебя, - у Кисаме улыбка довольно уставшая, от которой у Харуно приятно щемит где-то в груди. Сродни отцовской улыбки, давно забытой в детстве. Девушка моргает, улыбается в ответ, хмыкая. — Ну речи может и разумны, но всё остальное - на вряд ли, - Хошигаки смотрит удивлённо. - Я хочу с ним пересечься. Лично один на один. — Звучит как дуэль не на жизнь, а на смерть, - Сакура фыркает, пожимая плечами. - Зачем? — Чтобы закончить это всё раз и навсегда? — Ты можешь это сделать и по переписке. — Он не прекратит, вы же знаете. — С чего такая уверенность, что он остановится, если вы с ним пересечётесь? — Уверенности нет. Если это не прекратиться, то в теории можно подать в полицию? Хотя мороки с этим будет много. — Можно и без полиции, связи все дела, - Кисаме смотрит на незажившую царапину на кисти, чуть хмурясь. - Есть ли смысл пересекаться с ним, если ты сама говоришь, что он поехал кукухой? — Не думайте, что я с ним буду пересекаться в безлюдном переулке или ещё что-то. Мы просто поговорим. И закончим эту затянувшуюся историю раз и навсегда. Кисаме-сан, я понимаю на что я иду. И перед тем, как куда-то идти - я ещё десять раз подумаю. — Это радует, мелкая. И я правда рад, что это всё заканчивается, - мужчина достаёт из кармана пачку сигарет. - Будешь? — Не откажусь. Ближе к полуночи после пары выкуренных сигарет уже у себя на квартире, закинутой одежды в стиральную машину и кружки остывшего кофе, Харуно пишет. Несколько раз стирает, закрывает чат и открывает снова, покусывая нижнюю губу по старой привычке. Смотрит в старые переписки, вспоминает. И обжигается прошлым, почти сгоревшими углями. Был в сети двадцать минут назад. — К чёрту, - Сакура нажимает на вызов, смотрит устало в окно, постукивая пальцами по кружке, хмурясь. Гудки по ту сторону раздражают. — Алло? — Нам нужно встретиться, когда сможешь? - без приветствий, лишних слов вежливости. — Это срочно, Сакура? - голос по ту сторону недовольный, полусонный. - Время видела? — Это связано с Какаши. Тишина на том конце трубки напрягает. Сакура смотрит в окно, на уличные фонари и затихшие дороги, крутя в руке пробку от вина. Слышит в трубке, как скрипит кровать, усталый вздох, невнятно брошенную фразу на японском. — Завтра вечером могу тебя встретить с работы, заодно всё обсудим, - Саске звучит глухо, будто эти слова даются ему тяжело. - Но, Сакура, не думай, что ты от меня много чего узнаешь. Я не хочу встревать в то, что происходит, но… — Ты уже в это влез по самое горло, - Харуно договаривает за него, перебивая, - Нет смысла это отрицать, Саске. Не хотел встревать, не передавал бы ничего от него, и ничего из этого не было бы сейчас, спустя столько лет. — Возможно, ты права, - на фоне кто-то недовольно зевает, что-то бормочет, Учиха отмахивается. - Это всё, что ты хотела? — Да, доброй ночи. Короткие гудки в тишине квартиры звучат, как приговор к чему-то страшному. Харуно не то, чтобы переживает о том, что придётся пересекаться с Учихой. Они довольно часто вынужденно виделись, когда она приезжала к Итачи-сану, кивая друг другу вместо приветствия. Ей не нравится лишь то, что ей снова приходится быть должной. Она прекрасно знает, что большую часть оплаты её реабилитации взяли на себя Учихи, ещё позже узнала от Итачи-сана, что это была инициатива Саске, который чувствовал себя виноватым в случившемся. Сакура в ответ вызвалась помочь с лечением зрения старшего сына Фугаку, хотя её никто не принуждал. И теперь она просит помощи у человека, который в своё время домогался до неё в состоянии алкогольного опьянения. У человека, который в прошлом опустил её в самую пучину её кошмаров, хотя казалось, что глубже ещё некуда. Ей было плевать, на его извинения, на то, как он сожалеет, даже если это действительно так. Сакура несильно верит в то, что люди могут меняться без каких-либо веских причин. Не он пытался покончить с собой, не он пробыл в психиатрической больнице почти полгода. Не он просыпается от кошмаров до сих пор, и уж точно не он пытался содрать с себя кожу под горячим душем, в нервных попытках отмыть мерзкие прикосновения со своего тела. Харуно тяжело вздыхает, прислонившись затылком к прохладной стене. Она так сильно хочет это всё забыть, но что-то ей подсказывает, что это будет преследовать её всю оставшуюся жизнь на закромах сознания. И от этого было ещё паршивее. [Сакура-чан, мы долго будем играть в молчанку?] Девушка смотрит на новое сообщение на дисплее телефона и отключает уведомления. Ещё немного и всё это закончится. Эта долгая отвратительная история, затянувшаяся на семь лет.