Буду ждать

      Аббакио снова пил в черепахе, пока они направлялись к новому месту битвы. Ему не первый раз напоминают, что сейчас не самое подходящее время, но ему было все равно. Его апатия была вызвана не резкой сменой ориентира, он никогда не был предан Passione сильно, он шел за Бруно. Бруно был тем, кто поднял его с самого дна, куда Леоне опустился из-за своего бессилия, но Капо этого было мало. Он зацепил мужчину и полностью пленил. Аббакио не мог представить и дня, который можно было провести в дали. Но он считал это лишь благодарностью за спасение, которая переросла в нездоровую одержимость, необходимость. И как бы не топил свои чувства в работе и близости смерти на миссиях, он не мог отделаться от мыслей стать ближе к Бруно.       Это было слишком заметно для окружающих, Буччеллати не мог оставить все так. Из апатии, что не давала двигаться, мужчина перешел в маниакальную фазу, все чаще бросаясь под пули. Он понимал, что его стенд не совсем подходит для битвы, поэтому рассчитывал лишь на свое тренированное тело, что не всегда спасало в драке против мощных стендов. И если бы это помогало избавиться от мыслей о Бруно, то Аббаккио бы благодарил Бога до конца своей никчемной жизни, но образ святого не покидал его разума. Бруно в свою очередь относился к подаркам и комплиментам от мужчины скептически, думая, что это простая вежливость без какого-либо подтекста, он просто боялся признаться самому себе, что желает, чтобы этот подтекст присутствовал. Им пришлось пройти через многое, чтобы наконец открыться друг другу, а главное самим себе, что природа их чувств совершенно отличается от дружественной. Но те трудности полностью окупились счастливыми моментами рядом друг с другом. Пусть их место работы было опасно и наполнено смертью, но мужчины находили время для их любви. Она не была такой конфетной, как у подростков, она была глубокой и доверенной. Для них главным было – чувствовать, что в этом большом и чужом мире есть человек, которому ты можешь полностью довериться и, который доверяет тебе.       Именно это Аббаккио чувствовал до недавнего времени. Но после нападения Босса что-то изменилось. Раньше они могли понять мысли друг друга по взгляду, но сейчас Бруно даже не смотрел в его сторону, не говорил с ним, не делился планами. Он полностью отгородился от мужчины и сбегал при первой возможности. Леоне чувствовал, что скоро все измениться, но он думал, что какой бы хаос не происходил вокруг них, в какой опасности они не оказались бы, единственной константой будут их отношения. Получается, он жестоко обманывал самого себя долгое время. - Леоне…Что происходит? Ребята сказали, что ты уже давно здесь пьешь один. Не хочу давить, но сейчас мы на операции, и может, не стоит… - Буччелати появился за спиной Леоне совершенно бесшумно, впрочем, не подходя слишком близко. - Да, я знаю. Но мне насрать. Если меня убьют сейчас или завтра. Мне насрать. Ты и сам это знаешь. Ребят жалко, но они намного сильнее меня, выживут, хаа. – Аббакио уже все решил для себя. Он пойдет за Бруно до самого конца, как и обещал, но когда он станет новым Доном, сразу же отдалиться. Рядом с таким человеком не должен находиться мусор. - Леоне, мы уже говорили насчет этого. Ты хороший человек и не должен думать о смерти. Ты должен жить. - Хватит. Я не хочу обсуждать мою никчемную жизнь. Лучше расскажи про свои планы, ты давно…не разговаривал со мной, - до появления этого сопляка, планы всегда составляли только они с Бруно, но этот сученыш решил, что вся банда должна присутствовать на заседаниях. Может это и сплотило команду еще больше, но собрания начали превращаться в балаган. - Я спрашиваю о планах, когда ты станешь новым Доном, ты раньше очень много рассказывал про то, какой хотел бы видеть Италию, про то, что бы изменил, будь у тебя больше власти. А ведь совсем немного, и мы достигнем этой цели.       Буччелати молчал. Молчал слишком долго. Только сейчас Аббакио понял, что совсем не слышал его дыхания. Это пугало и завораживало. Несмотря на долгое общение, он никак не мог привыкнуть, что этот человек – нечто совершенное и неземное от этого мира. При каждом взгляде на него, Леоне видел нимб святого, как на прекрасных иконах церкви. Он никогда не был верующим, но Бруно был для него персональным Богом. Все также бесшумно, Буччелати подошел ближе и протянул руку к лицу сидящего, чем тот воспользовался, прильнув к руке. - Леоне, что ты чувствуешь? - Хм? Твою руку. Мозолистую и сильную, руку настоящего лидера. Холодную и...подожди…КАКОГО ХУЯ У ТЕБЯ НЕТ ПУЛЬСА? – Мужчина вскочил с места так резко, что стул упал назад, его глаза расширились от шока. - Тише, Леоне, другие не должны знать. Еще слишком рано. - Скажи, что это неправда. - Прости, Леоне. Я мертв. - Нет, нет! Этого не может быть, ты стоишь передо мной. - Аббакио опустился прямо на пол перед мужчиной, он был полностью дезориентирован. Он готовил себя, что Бруно не будет сидеть на месте и когда-нибудь произойдет страшное, но сейчас. Почему именно сейчас. - Прими это, Леоне. – Буччелати опустился рядом, чтобы накрыть дрожащие плечи возлюбленного. – Я не знал, как именно тебе сказать, поэтому избегал. Кажется, я сделал хуже, я плохой партнер, прости. Прости, что оставляю тебя одного. - Я не буду жить без тебя. Может, я буду существовать, но не жить. Ты это знаешь. - Я не могу тебе указывать, только, молю, mio more, не умирай просто так, твоя жизнь слишком ценна, береги себя, я люблю тебя, - Бруно понимал, что Леоне его не послушает, но они должны провести оставшееся время, не растрачивая его на горе. - Бруно, ты не уйдешь без меня, запомни это. И я люблю тебя. – Аббакио сейчас хотел лишь почувствовать объятия любимого человека. Пусть не такие жаркие, как раньше, но такие родные и успокаивающие. Впереди их ждала Сардиния, а сейчас они должны дать друг другу время подумать. - Хаах, я ведь говорил. – Мужчине хотелось рассмеяться в небеса, и если бы не ужасная рана, то так и поступил бы. Он не знал, что его слова так быстро исполнятся, но, видимо, такова была его судьба. – Я буду ждать тебя, Бруно. Не торопись, - Аббакио не цеплялся за эту жизнь, он понимал, что прожил ее так, как мог. Сейчас он мог лишь ждать. И он надеялся, что ждать ему придется долго.