In memoriam/В память

2ое мая, 1998

Когда закончилась война? Волдеморт пал, но хаос до сих пор их окружал. Пожирателей забрали, раненым оказали помощь, убитых — оплакивали. И кровь, кровь повсюду. Она покрывала разваливающиеся стены, которые ещё вибрировали тем безошибочным грохотом от Темной магии и Непростительных заклятий, применяемых как для нападения, так и для защиты. Кровь впиталась в землю, оседая между трещин в каменных коридорах, окрашивая траву и грязь в темно-красный. Мертвые давным-давно были перенесены в Большой Зал, откуда доносились крики друзей и родных, наполненные агонией и отчаянием. Поисковые команды продолжали прочесывать весь замок, разгребали завалы и находили тела — Пожирателей Смерти и пропавших без вести. А Гермиона устала. Она так, так устала. Солнце стояло прямо над головой, направляя свои лучи на Хогвартс. В суровых, ярких лучах конец войны казался нереальным. Теперь было трудно представить, что единственными источниками света являлись пролетающие мимо свистящие лучи заклятий, горящие пожары и пара факелов, которые освещали коридоры Хогвартса, когда солнце светило настолько ярко, как сейчас. Гермиона больше не могла оставаться в Большом зале. Не могла больше терпеть слышать крики, как и не могла смотреть на бесконечные ряды погибших. Фред, Тонкс, Люпин, Колин, Лаванда, Снейп. Их лица преследовали ее, мелькая перед глазами всякий раз, когда она моргала. Пусть она и желала поспать, она знала, что перед этим должно пройти какое-то время. Ее кости отяжелели, но она отказывалась останавливаться ради отдыха, ведь если она засыпала — боялась не проснуться. Ноги Гермионы унесли ее за пределы Хогвартса. Она искала Гарри — он с ней покинул Уизли примерно час назад, чтобы дать оплакать Фреда всей семьей. Гермиону на секунду отвлёк громкий крик, а когда вернулась к Гарри, его не было. Она собиралась пойти к Квиддичному полю, когда заметила фигуру, сидящую у озера. Она подошла к ней, проходя мимо групп людей, которые звали ее. Он повернул к ней голову и осторожно улыбнулся. Толпа быстро исчезла, и Гермиона села у озера напротив него. Они в сидели в тишине на протяжении получаса, наблюдая за маленькими волнами, что разбивались о берег. Гермиона прикрыла веки и подавила зевок. Ей действительно нужно было встать, пока успокаивающее озеро ее не усыпило. Гермиона хотела подняться, и Гарри неожиданно подал руку, схватив ее. Она вздрогнула, широко распахнула глаза и крепко сжала палочку, и, ища за его спиной Пожирателей, направила ее туда. Осознав, что нет никакой опасности, Гермиона в ярости обернулась к Гарри, кровь прилила к ее ушам, а сердце больно колотило. Когда она увидела призрачную ухмылку, появившуюся на его губах, злость исчезла практически мгновенно. Она слабо рассмеялась и хлопнула его по руке свободной ладонью. Гарри попытался искренне улыбнуться, что больше походило на вымученный оскал, а затем убрал его, постарев лет на десять, и молча кивнул на что-то слева от него. Гермиона повернулась, но ее взор загородило группой людей. Когда они отошли, чтобы продолжать поиски или заниматься другими Министерскими делами, девушка заметила светлую вспышку. Малфой с его матерью стояли снаружи Хогвартса, выглядя облегченно от того, что война наконец закончилась. Нарцисса Малфой всхлипывала в грудь сыну, а Малфой ее крепко держал. Он взглянул на неё, и Гермиона в тот же момент поняла, что Малфой повзрослел - все они повзрослели. Гарри и Гермиона наблюдали, как МакГонагалл и три Аврора направились к ним. На лице Малфоя мелькнуло опасение, как только он увидел, что к ним идут. МакГонагалл встретилась с Малфоем и, кажется, что-то им объясняла. По ее поджатым губам и нахмуренным бровям было очевидно, что она не согласна со всем, что делали Авроры, но не могла их остановить. Гермиона видела, как Малфой кротко кивнул, стиснув челюсти, и осторожно вышел из объятий матери, прежде чем шагнул к Аврорам. Она заметила то, как он держал руки, будучи готовым быть связанным, и подумала, что он чуть ли не бросает им вызов. Аврор колебался, прежде чем связать его, и когда они начали идти Нарцисса кинулась за ним, но ее удержала МакГонагалл. Поймав взгляд Гарри, Гермиона знала, о чем он думает — они оба были сегодня были спасены благодаря Малфой. Вздохнув, Гермиона посмотрела на озеро, перед тем как поднять глаза на Гарри ещё раз. Она молча кивнула, крепко сжимая его ладонь, на его так и непроизнесенный вопрос. Да, думала она, освободив его руку, чтобы встать и идти дальше искать под обломками. Им обоим придётся давать показания в защиту Малфоев.

2ое мая, 1999

Гермиона старалась физически утонуть в стене. Это был Первый Поминальный Бал, событие, созданное Министерством в попытке почтить павших воинов и, конечно, Гарри Поттера и всех остальных героев. Гермиону аж бросало в дрожь. Она не хотела быть почтенной — не тогда, когда Джордж потерял свою половину, а Люпин и Тонкс не смогли увидеть первых шагов Тедди. Вообще, она просто хотела пропустить все это и остаться дома, будучи защищённой и заперевшись на засовы, плакать, засыпая с воспоминаниями о потерянных. Но она не имела такой возможности. Являясь третью «Золотого Трио», предполагалось ее присутствие там. Всех героев должны были наградить Орденом Мерлина, в конце концов. Может, ей бы удалось улизнуть сразу после вручения наград — и это казалось не сложной затеей, но вокруг засуетились журналисты. Гермиона привыкла избегать прессы. На протяжении года, журналисты — от Ежедневного Пророка, до журнала «Ведьмополитен» — следовали за Гарри, Роном и Гермионой, в попытках узнать что-то о том времени, когда они находились в бегах. Они поджидали их, преследовали, пока те делали покупки в Косом Переулке, везде ходили за ними и даже пытались ворваться в их дома. Так было, пока все трое не согласились дать единственное интервью — Придире, продемонстрировав, что они простили Ксенофилиуса Лавгуда, и пресса чуть отступилась. Однако, заголовки о них ещё всплывали («Грейнджер замечена за покупкой ингредиентов для Сна-без-Сновидений — до сих пор кошмары?»), так что каждое их движение было выставлено на всеобщее обозрение. Гости около входа в Бальный зал замельтешили, что вырвало Гермиону из своих размышлений. Она пытливо повернула свою голову, чтобы увидеть, что же такое заставило всех вокруг восклицать в разной степени шока и ярости. Драко Малфой вошёл в комнату, безупречно одетый в неплохую мантию. Гермиона из-за угла проследила за тем, как он уверенно вошёл в толпу насмешливых лиц. Она была удивлена его появлению; она знала, что ему прислали приглашение — Гарри в этом убедился — но решила, что он предпочтёт избегать замкнутых помещений, заполненных сотнями тех, кто мечтает увидеть его гниющим вместе с отцом в Азкабане. Общество считало, что к Малфою и его матери отнеслись чересчур снисходительно. Но, учитывая, что Гарри, Гермиона, Рон, и поражающее количество членов Ордена свидетельствовали в его защиту, Визенгамот не мог наказать их очень сильно. Нарциссу Малфой приговорили к пяти годам домашнего ареста, а также к семи — лишения палочки. Малфой провёл в Азкабане 6 месяцев. Его обязали к трём годам работы в Министерстве, быть волонтером в приюте жертв войны, и ещё изъяли половину Малфоевского состояния вместе со всем темномагическим имуществом в Мэноре. Снаружи он казался все тем же высокомерным, но она поняла, что это маска. Она приметила небольшую дрожь в его руках, которую он прятал, по обыкновению проскальзывая обеими ладонями в карманы брюк. Гермиона задумывалась, с кем же он будет беседовать все те часы, что остались до начала награждения. Перед ним не было ни одного слизеринца, а других друзей у него не было — по крайней мере тех, которых Гермиона знала. Вероятно, он поговорит с коллегами. Они, кажется, неплохо с ним сработались — работать вместе целый год, предположила она. Гермиона лениво наблюдала, как Малфой идёт к группе сотрудников из его Отдела в Министерстве, когда веснушчатое лицо возникло перед ней, загородив весь обзор. — Вот ты где, Гермиона, — сказал Рон. — Мы переживали, что ты ушла. — Что? О нет, простите. Мне просто нужен был перерыв. — Ладно. Чего в углу стоишь? Пойдём свежим воздухом подышим. Джордж уже в саду. Не думаю, что он будет против, если мы присоединимся. Это заявление мгновенно привлекло ее внимание. Вот она, планирует свой побег свой побег с бала, призванного увековечить жизни столь отважно потерянных, жизни, которые она так горячо любила. Она была жива и здорова, пытаясь сбежать от всего мира, и пусть ей следовало это принять, Фред до сих пор был мёртв. — Хорошо, — сказала она сквозь ком в горле. — Пойдём. Рон сдвинулся, и Гермиона увидела Малфоя, неловко стоявшего возле сотрудников с напитком в руке. Его поза была чересчур напряжена, а стекло в ладонях сжато чересчур сильно, но, тем не менее, казалось, что он неплохо проводит время. — Верно, пойдём.

2ое мая, 2000

Второй Поминальный Бал принёс Гермионе больше боли, чем первый. Теперь, когда все герои были почтены должным образом, это уже больше походило на бал, чем на награждение, и как бы она не старалась, ей не удалось избежать социума и танцев. Джинни сразу же негласно повесила на себя заботу следить за тем, чтобы Гермиона снова не пропала. Так что Гермиона, зная, что от неё хотят люди, и, наверное — хотя она сомневалась, что они желали, чтобы она делала это намеренно — Люпин, Тонкс и Фред бы хотели, чтобы она перестала зацикливаться на прошлом и жила бы веселой, продолжающейся жизнью. Гермиона чувствовала себя неловко, танцуя с Терри Бутом, который казался ну очень нервным, когда приглашал ее потанцевать — будто думал, что она откажет. Ее глаза оторвались от Терри, уже блуждая по всей комнате. Она твердила самой себе, что никого не искала, однако следовало ей увидеть пятно бриллиантово-блондинистых волос, как ее взгляд нетерпеливо остановился на Малфое. Она не была уверена, что он снова появится, но только она его увидела, сразу поняла — с ее стороны было глупо ожидать этого. Он тоже был Героем войны и заслуживал находиться здесь ровно также, как и любой присутствующий. К счастью, песня закончилась, и Терри предложил сходить за напитками. Гермиона, ощущая небольшую нехватку воздуха, вежливо отказалась. Он кивнул и ушёл на поиски нового партнера для танца. Гермиона наблюдала за его ‘волнистой’ походкой среди медленно танцующих пар, не осознавая, что крепко сжала ткань своей мантии, пока не почувствовала взгляд, выжигающий в ней дыры. Она подняла глаза, разжимая ладони и разглаживая складки на ткани, и застыла в шоке. В другом конце комнаты на неё пялился Малфой. Его глаза встретили ее, и она удивилась напряженности в них. Она не могла оторвать взгляда. Ее глаза широко раскрылись в шоке, и оба они стояли — между ними был весь зал — в тишине, минуту, две, три. Затем, Малфой медленно кивнул, мягко поднимая бокал с тостом. Гермиона отчаянно жалела, что не позволила Терри принести напиток, и прямо сейчас не выставила бы себя идиоткой. Она кивнула в ответ, словно заклинание, под действием которого она находилась, сняли, и она снова могла двигаться. Она отвернулась, выпуская судорожный вздох, что она, не заметив, задержала, и направилась искать Джинни.

2ое мая, 2001

Третий Поминальный Бал встретил Гермиону сидящей за столом в одиночестве, потягивая вино и глядя в даль. Гермиона прочесывала комнату взглядом в поисках Малфоя, что уже стало традицией. Она сразу заметила его танцующим с сотрудницей чуть постарше. Ее гладкие, светлые волосы вились за ней, пока Малфой умело крутил ее, вызывая ее восхищенный смех. Тем временем, высокая брюнетка дожидалась своей очереди для танца с Малфоем, глядя вслед пронёсшейся мимо парочке. При виде этого, Гермиона нахмурилась. Сегодня Малфой был особенно популярен. В то время как на первом балу в его сторону лишь ухмылялись, а на втором — вежливо игнорировали, во время третьего бала он сумел отыграться. У него было несколько друзей, и пусть он до сих пор был кретином, женщины все же находили его очень чарующим и привлекательным. Гермиона отказывалась признаться, даже самой себе, что ее дыхание захватывало, а сердце билось чуть быстрее при одном только виде Малфоя в его чёрном магловском костюме. Однако, если бы ей пришлось оправдывать саму себя, она бы сказала, что было что-то, что несомненно привлекало ее в магловских костюмах. Эти костюмы были слабым местом Гермионы, и после того, как она была окружена волшебниками, одевающимися лишь в парадные мантии, было нормально заводиться от вида Малфоя в костюме. Образы Гермионы, прислонявшей его губы к своим, притягивая его за галстук, ее рук, блуждающих в его идеальных волосах снова и снова, пока они не станут идеально неидеальными, его костюма, лежавшего сверху на куче мятой одежды у ее кровати плясали перед ее глазами. Глаза Гермионы распахнулись в ужасе, и она тряхнула головой, чтобы избавиться от этих запретных мыслей. Этого с ней не произойдёт — она отказывается позволять Малфою оказывать на неё тот же эффект, который он производил на дюжины других ведьм. Было время уходить, решила Гермиона, прежде чем выпить остатки своего напитка единственным глотком. Она чуть кашлянула и поставила стакан обратно на стол с приглушённым стуком. Уже было достаточно поздно, и для гостей было приемлемым начать уходить, но все же слишком рано для того, чтобы Гарри и Рон застали ее уходящей, что создало бы проблем. Она легко вычислила Рона, ведь его копна рыжих волос способствовала этому. Он стоял на краю танцпола и разговаривал с красивой блондинкой в танцевальной мантии цвета лаванды, нервно жестикулируя руками. Вскоре, она осознала, что это была Луна. Гермиона не могла скрыть ухмылку на лице. Она узнает детали позже. Гарри найти было также несложно, ведь Гермиона знала, где искать. Быстро проанализировав все танцующие парочки, она заметила его прижимающим к себе Джинни, шепча ей что-то на ухо, пока они медленно покачивались из стороны в сторону, чтобы компенсировать отсутствие у Гарри танцевальных навыков. Прошло бы ещё минимум полчаса, чтобы они успели заметить, что она ушла, так что она чувствовала себя уже успокоенной, для того, чтобы уйти. Гермиона не увидела, как Малфой нервно шел к ее столу, и встала, схватила клатч и ушла. Она не увидела, как он остановился посреди танцпола, тихо выругался и вместо этого направился к бару. Она не почувствовала его пристальный взгляд, задержавшийся на ее фигуре у выхода, пока он закидывал огневиски в своё горло, прежде чем его не увела другая подходящая ведьма.

2ое мая, 2002

Четвёртый Поминальный Бал злобно напомнил Гермионе о шестом году. Тогда Гермиона согласилась на выход — после долгих издевательств с его стороны — с Терри Бутом. Он месяцами приглашал ее на свидания, никогда не сдаваясь после очередного «Нет» Гермионы. В конце-концов, она согласилась на одно свидание, устав от непрерывных просьб Терри к ее друзьям все уладить. Также, она услышала от Парвати Патил, что даже Малфой приведёт пару. Однако, это не было причиной, почему Гермиона решила сказать Терри «да», или почему потратила свободное время на выбор красного платья, которое обтягивало ее изгибы и доходило аж до каблуков. Она наконец прогнулась под просьбами Джинни помочь ей приготовиться, и именно поэтому ее волосы были кое-как сдержанно заколоты, а ореховые вкрапления в ее глазах подчеркивались фоном сделанного макияжа. Показать Малфою, что он теряет, выбирая в качестве пары других девушек вместо Гермионы было как нечего делать. Не то чтобы она хотела быть с ним на балу. Конечно же, нет. Терри был достаточно мил, но не понимал концепцию личного пространства. Он постоянно следовал за ней, никогда не покидая ее — кроме как заново наполнить ее стакан. Он также настоял на том, чтобы пройти сквозь все помещение, представляя ее когтевранцам, которые до сих пор держали на неё детские обиды. Но что раздражало Гермиону больше всего, так это как он вис на ней. Он все время брал под руку, чтобы найти новое место, слегка давя на ее поясницу, чтобы она продолжала двигаться в его темпе. Когда они останавливались поговорить, она чувствовала его грудь в нескольких дюймах позади неё, или его тяжелую руку, лежащую на ее плечах или талии. На данный момент, Гермиона пряталась — в смысле, стояла — за большим растением, высматривая любые признаки присутствия Терри Бута. Она сказала, что ей нужно в туалет, а потом проскользнула за растение, как только он отошёл. Также, она искала глазами Малфоя и его пару, Асторию Гринграсс, ведь их обоих ей ещё предстояло увидеть. Решив, что это было слишком похоже на катастрофическое свидание с Маклаггеном на Рождественской вечеринке Слизнорта, она шагнула от укрытия, чтобы найти свою «пару», и вошла прямо в стену из плоти. Споткнувшись, она схватилась за вытянутые руки, пытаясь не упасть. — Все в порядке, Грейнджер? Гермиона застыла от звука этого голоса. Было итак достаточно унизительно врезаться в кого-то, тем более, врезаться в Малфоя. Она освободила его руки и одернула платье, внезапно почувствовав неловкость. — Эм, Малфой. Прости за это. Я не смотрела, — ее руки неконтролируемо начали трогать кудряшки. За всю ночь ее волосы становились все менее и менее уложенными, потому как ее разочарование в Терри лишь увеличивалось. Буйные кудри обрамляли ее лицо, и она заправила их за уши. Глаза Малфоя перебежали с ее фигуры обратно на кудри. Уголок его губ весело приподнялся, и Гермиона нахмурилась самой себе за то, что приметила это легкое движение. — Что же ты делала за растением, Грейнджер? — Малфой усмехнулся. — Пялишься на людей, входящих и выходящих из уборной? Надеялась на зрелище, не так ли? Гермиона покраснела и возмущённо пробормотала: — Ч-что? Н-нет, Малфой! Конечно же нет! — она надменно фыркнула и вдохнула воздух, прежде чем с все ещё красными щеками сказать: — Если тебе так нужно знать, Малфой, я просто дышала свежим воздухом. Малфой вскинул идеальную бровь.  — Свежим воздухом, Грейнджер? — он взглянул на то небольшое пространство между стеной и растением, где она раньше стояла, и посмотрел на неё с недоверием. — Конечно, Малфой. Ведь, видишь ли, растения поглощают углекислый газ, который мы выдыхаем, и выделяют кислород. То есть, я дышала свежим воздухом, стоя, за, эм, растением. Малфой снова на неё посмотрел, и Гермионе хотелось спрятать голову в ладони. Как невероятно тупо с ее стороны. Она надеялась, что он не заметит, что растение позади неё было искусственным, или проявит немного такта и не упомянет этого. Они стояли в тишине минуту, и только Малфой открыл рот, чтобы сказать что-то — сердце Гермионы колотило от предвкушения, но женский голос оборвал его. — О, вот ты где, Дрейки! — Астория проскользнула своими тощими руками к рукам Малфоя, будто утверждая, что он принадлежит лишь ей, и пристально взглянула на Гермиону. — Привет, я Астория, спутница Драко. Гермиона перевела взгляд с когтеобразной хватки Астории Гринграсс на Малфоя. На его лице промелькнуло выражение сожаления, прежде чем его сменила легкая улыбка, направленная в сторону Астории, что заставило Гермиону задуматься — не вообразила ли она это сожаление? Гермиона моргнула и повернулась в сторону Астории. — Привет, я Гермиона Грейнджер. Астория нагло улыбнулась. — Ну конечно, — затем, она повернула своё тоненькое тело так, что практически закрыла Гермиону из поля зрения Малфоя, и рот Гермионы раскрылся от подобного неуважения к ней. Она фыркнула, когда Астория низким знойным, определённо предназначенным для постели голосом произнесла: — Драко, как насчёт танца? Я буду ждать, — она подмигнула, прежде чем бросить быстрое «Пока, Грейнджер» и развернулась, подчеркнув изгиб ее бёдер, причём явно преувеличивая их движения. Гермиона уставилась вслед в неверии. — Рот прикрой, Грейнджер, — сказал Малфой с явным восхищением. — Это неприлично. Гермиона закрыла рот, глядя на него. — Ой, заткнись, Малфой, — но от ее внимание не ускользнуло, что на Малфоя шоу Астории не произвело никакого впечатления, а вместо этого он ухмылялся лишь ее раздражённому выражению лица. — Умно. — Разве тебе не надо где-то быть? — она скрестила руки на груди, яростно на него глядя. — Разве тебе не надо избегать своего партнера? — ответил он. Гермиона хмыкнула.  — Я не избегаю Терри Бута, — горячо сказала она. Малфой вскинул бровь: — Конечно не избегаешь, Грейнджер. Гермиона хмыкнула, поправив небольшой клатч под мышкой. — Я пойду домой, с твоего позволения, Малфой. Малфой взглянул на ее надменное выражение лица, отошёл и размахнул руками в приглашающем жесте: — Спокойной ночи, Грейнджер. Он наблюдал, как она лавирует сквозь толпу людей, и вздохнул, когда она исчезла в тёплой майской ночи.

2ое мая, 2003

Поминальный бал стал рутиной для Гермионы за те пять лет, что Министерство его устраивало. Она бы появилась с Гарри, Джинни и Роном и провела бы первый час разговаривая с ними. Следующие полчаса она бы станцевала пару раз, после чего избегала бы танцпола. Позже Гермиона бы беседовала с сотрудниками из Министерства или членами Ордена, прежде чем усесться за пустой стол или опереться на стену, и наблюдать за всеми остальными, пока не уйдет. Между тем, Гермиона бы также высматривала Малфоя. Она увлеклась им, но это не было влечением. Она была любопытным человеком, и именно любопытность была причиной того, что она пялилась на него на протяжении всего бала. Их общение вне бала поначалу было минимальным. Она часто встречала его в течении нескольких месяцев сразу же после окончания войны, но они никогда не разговаривали. После суда над ним и его матерью Гермиона редко его видела. Она могла увидеть его только в Косом переулке или в лифтах Министерства, где они лишь кивали друг другу. Со временем, они начали здороваться, а потом Малфоя перевели в ее отдел на пару месяцев, и им приходилось общаться ещё больше. Он до сих пор бесил Гермиону, но она не могла не признать, что он был умён. В основном они говорили о работе, но иногда, Малфой мог принести ей чашку чая, если они засиживались допоздна и могли поспорить о чем-то. Они никогда не упоминали войну, и он никогда не благодарил ее за свидетельство на его суде, как и она не благодарила его за спасение ее жизни. Они понимали, что если заикнуться о войне, их хрупкая дружба может рухнуть, поэтому Гермиона не спрашивала, зачем и что он делал, хотя очень хотелось. На балу Гермиона устала ещё в самом начале, и ей все быстро наскучило. Она отказалась от любых партнеров после ужасного опыта в прошлый раз и всех ее неудачных свиданий прошедшего года. Ее друзья были где-то там, а Гермиона не вытерпела бы очередного разговора с Министерским работником. Здесь не было ни одного свободного столика, так что Гермионе пришлось сидеть с нетрезво целующейся парой. Она покрутила бокал за ободок, вздыхая. Ее глаза искали высокого блондина, но безуспешно. Его не было на работе всю неделю, а сейчас она не может найти его на балу. Гермиона хмуро посмотрела на целующуюся пару. Они только давили на ее несчастье и отсутствие пары. Что-то коснулось ее плеча, и она быстро обернулась, в надежде, что это Малфой. Ее выражение лица вновь стало расстроенным, когда она увидела Гарри. — Необязательно выглядеть такой несчастной, Гермиона, — рассмеялся он ее реакции. Он протянул к ней руку и сказал: — Хватит киснуть тут, пошли танцевать. Гермиона наигранно нахмурилась, прежде чем взять его ладонь и позволить ему вести ее посередине танцпола.  — Я не кисла, Гарри, — сказала Гермиона. — И даже если так, то только потому, что мои друзья оставили меня сидеть с лижущейся парочкой. Гарри улучшил свои танцевальные навыки с Первого бала, но ещё не был экспертом. Они танцевали под музыку, и Гарри делал большее, чем просто покачивание взад и вперёд, и Гермиона ухмыльнулась. Потом он ее прокрутил, и Гермиона рассмеялась, чем привлекла к ним внимание. — Гарри! Ты танцуешь! — она была очень горда им, и она знала, что это было одной из тех вещей, что Гарри делал, лишь бы Джинни была счастлива. — Да, Гермиона, танцую, — Гарри немного смутился, но все равно смеялся вместе с ней. Он вновь ее закружил и усмехнулся. Вскоре, песня закончилась, и Гарри ее освободил. Он собирался отступить, но увидел высокую фигуру, стоявшую за Гермионой. — Малфой. — Кротко кивнул Гарри. Гермиона быстро развернулась и широко раскрыла глаза, пялясь на Малфоя, который смотрел прямо на неё. Ее сердце вскочило, а сама она застыла в шоке. — Поттер, — ответил Малфой, до сих пор уставившись на Гермиону. — Грейнджер. — Малфой, — ей удалось выговорить это сквозь ватный ком. Малфой вытянул к ней ладонь и спросил: — Потанцуем, Грейнджер? — Гермиона посмотрела на его слегка дрожащие руки, и осознала, что Малфой нервничал. Ее сердце увеличилось раз в десять. Она не поняла, что молчала, пока Гарри вежливо ее не пихнул, мягко спросив: — Гермиона? Ее голова повернулась в сторону его любопытного взгляда с ещё широко раскрытыми глазами, и она судорожно вздохнула. — Все в порядке, Гарри, — он кивнул и отошёл, когда она снова повернулась к Малфою. — Конечно, — она положила свою ладонь на его и улыбнулась. Малфой просто кивнул, возвращая к центру танцпола. Он держал ее ближе, чем это делал Гарри, и она была уверена, что он мог слышать ее сердцебиение. Заиграла музыка, и они начали движение. Малфой был прекрасным танцором — он был таковым даже на Святочном балу на четвёртом курсе. Первые пару моментов пробыли в тишине, и Гермиона чувствовала неловкость между ними. — Где ты был? — слова вылетели изо рта Гермионы прежде, чем она могла это предотвратить, и покраснела. — А что? — ухмыльнулся Малфой. Он покрутил ее профессиональней, чем Гарри, перед тем, как она ответила, и подвёл ее ещё ближе. Она притворилась, что ее дыхание не сперло, и ответила: — Просто любопытство, Малфой. Он усмехнулся к ней сверху вниз, и дыхание Гермионы остановилось. — Скучала, Грейнджер? Прямо как в прошлый раз, он прокрутил ее, спасая от ответа. И пусть люди пялились на ту абсурдность, что Драко Малфой и Гермиона Грейнджер танцуют, Гермиона притянула Малфоя ближе, смеясь, когда он продолжал кружить, крутить и наклонять ее. Когда песня закончилась и началась следующая, Малфой наконец отпустил Гермиону, но она все ещё чувствовала головокружение после всех тех кручений — ну, или она себе так сказала — и схватила его, чтобы не упасть. Гермиона уставилась на его губы, хватку на его костюме и закусила губу, представляя, что будет, если она прямо сейчас встанет на цыпочки и поцелует его. Серые глаза Малфоя глубоко вглядывались в ее душу, и Гермиона покраснела под этой настойчивостью. Она опустила взгляд, собираясь отойти, но Малфой притянул ее подбородок и поцеловал ее. Она удивленно застыла, прежде чем ответить ему. Их губы слились вместе, и когда Малфой проник языком в ее рот, она тихо простонала. Ее ладони двинулись к его груди и плечам, перед тем как оказаться у него в волосах. Потребность в воздухе была невыносимой, но Гермиона не хотела отрываться от него. Она проделала путь в его рот, желая попробовать его. Гермиона почувствовала, как он хихикнул над ее нетерпеливостью, и вежливо отодвинул ее, чтобы отдышаться. Они оба тяжело задышали, глядя друг на друга. Гермиона ухмыльнулась и облизала опухшие губы.  — Да, Малфой, я скучала, — хрипло сказала она. Он уставился на неё, пока снова не поцеловал. Гермиона так же стремительно ответила ему. Оба не обращали внимания на шокированные лица и нарастающий шёпот, окружавший их. Рядом с ними стоял ухмылявшийся Гарри Поттер. — Эй! — крикнул он шокированной толпе. — Тут не на что смотреть!