в шаге от пропасти

      Ветер в Хогвартс принес весну. Она, словно настойчивый утренний луч, что пробивается через занавески утром, пробиралась сквозь тучи, нависнувшие над школой и ее обитателями, и дарила свой чистый и непорочный свет. А еще дарила надежду - последнее что осталось у этого мира. Не смотря на приближение тепла, в Хогвартсе было еще по - зимнему холодно. И ни одно заклинание не справлялось с этим. Хотя впрочем, быть может причиной стужи был вовсе не климат. Охолодевшие сердца, в столь тяжелое и мрачное время, казалось запорошенные снегом и покрытые льдом - в них совсем не осталось тепла любви. Но сможет ли весна вернуть утерянное?...       Очередное утро очередного дня. Гермиона устала считать дни до конца симестра. Этот тяжелый четвертый курс сводил с ума и без того уставшую голову. Как же ей хотелось сбежать от всего этого. Или хотя бы притвориться что этого нет и не было. Обманывать себя для нее вошло в привычку и никто даже не догадывался что на самом деле у девушки на душе, хотя впрочем, никто и не интересовался, все были заняты собой и она никого в этом не винила. В это непростое время даже до гриффиндора добрался инстинкт выживания, где каждый сам за себя. Последней отдушиной для девушки стала учеба. С помощью книг она на миг могла не думать обо многих вещах, тяготивших юную волшебницу. Пусть ее с завистью называют заучкой, но они не познали всей доли, что была на плечах гриффиндорки, а это многое бы объяснило. Собрав на голове в небрежный пучок свою копну овсянных кудрей, Гермиона села за свой крохотный письменный стол, и принелась старательно выводить пером дополнительные задания по трансфигурации. На последнем зачете она получила четыре, чем удивила своего любимого преподавателя, которая даже не догадывалась, чем она занималась в ночь перед зачетом. Рональд. Они встречались уже больше года, хотя для Гермионы этот год ощущался как тысячи лет. Нет, она действительно его любила, но как выяснилось, совсем иначе, нежили он. Да, влюбленность была, но это скорее было больше любопытсво и интерес к противоположному полу, но к сожалению, она поняла это слишком поздно. И вот, перерывах между приключениями, когда еще были силы, она почти полностью отдавалась этим чувствам. Дни посвещая учебе, а ночь оставляя для Рона, - она рвала себя на куски, что доставляло ей боль, но только за книгами и в постели, под скрипы кровати, она могла ни о чем не думать. Секс не приносил ей особого удовольствия, но был неким перерывом и перезагрузкой для девушки. Да и сам Рон знал, что она уже не испытывает к нему былого влечения, но и его эта черствая близость вполне устраивала. И вот так, проведя очередную ночь, она совсем забыла об предстоящем зачете, что совсем было не похоже на Гермиону, хотя она и сама себя давно не узнавала. Ей совсем не хотелось расстраивать единственного по-настоящему близкого ей человека, и она судрожно пыталась придумать себе оправдание, но лгать Ей она категорически не хотела. И пусть даже тот факт, что профессор видит ее насквозь, не оставлял ей шанса быть оправданной, она все же хотела поговорить с деканом об этом. Но это будет позже, когда она закончит работу над заданиями... "Он опять ночевал в своем кабинете". С этой мысли начинается суетливое и морозное утро самого строгого и требовательного преподавателя в школе - профессора трансфигурации, декана факультета гриффиндор и супруги директора Альбуса Дамблдора - Минервы Макгонагалл. Уже не молодая, но обладающая живым и подвижным умом, она выглядела старше своих лет, и причиной тому была ее тяжелая болезнь и нервы. Она слишком много отдавала, и так мало получала взамен. Ее муж опять провел ночь в своем кабинете, это она поняла по не тронутой аккуратно сложенной стопке вещей, приготовленной для него. Они давно живут отдельно, но после стольких лет брака..., пусть даже они не любили друг друга, но уважение с обеих сторон было безграничным. Альбус всегда был где то в облаках, и даже после свадьбы он проводил больше времени в своих думах, чем в постели с женой, с чем Минерва давно смирилась, не перенося взбалмошный и импульсивный характер мужа. Для обоих работа была выше семьи, и брак, по своей сути, был исключительно делом привычки. У них не могло быть семьи, и Минерва всегда будет винить в этом себя. Из-за болезни она очень рано угасла как женщина, решився возможности познать всю прелесть материнства. Но с годами она поняла, что это даже к лучшему, ведь это не был бы ребенок той самой желанной и искренней любви, как мечтают все юные девушки. А ломать жизнь собственному чаду не пожелает ни одна мать. Спустя годы сердце женщины начало становится камнем, так и не познав настоящей любви. Вздохнув и поправив выбившуюся из строгой прически серебристую прядь, она предирчивым взглядом провела по скромно обставленной комнате с идеальным порядком, и заперев дверь на замок, вышла в холодный каменный коридор. Взглянув на старые карманные часы и охнув, она поспешила в свой кабинет, ведь до уроков она должна была принять работы у свой самой прилежной ученицы. Она дейстаительно к ней привезалась, даже больше к кому либо. В ней был непривзайденный талант. И даже ее на половину магловское происхождение ни капли не повлияло на это. Она видела в этих карих глазах силу, стержень, кторый видела далеко не у многих. А еще она видела в них себя, и это ментальное родство помогло найти им общий язык, и даже в какой то степени сблизиться. Только вот на сколько эта близость зайдет далеко, не догадывался никто.