Леди в золотом плаще

— Мы ещё встретимся, леди? — спросила я. Её золотой плащ был потёртым и изношенным, никогда ещё я не видела её в таком виде. Тишина. Как обычно. Она никогда мне не отвечала, но сейчас… Её лицо, обычно не выражающее никакой печали, и тем более злобы, залилось слезами. Она привычно мило улыбалась, но лицо всё больше и больше покрывалось слезами. Она стояла недалеко от меня, но обнять её казалось чем-то странным и неестественным. Я её уже обнимала, и не раз, но в таком состоянии не видела ни разу. Помявшись, я медленно подошла к ней и сомкнула руки за её спиной. Ткань её плаща заструилась по моим рёбрам. Со всей нежностью она обняла меня в ответ, положив голову мне на плечо. Она прошептала мне на ухо: — Надеюсь, что не скоро. Впервые я услышала её голос. Он такой нежный и ласковый, равно как её улыбка. Несмотря на лёгкий шок, я по привычке зарылась носом в складки шерстяной ткани. Она похлопала меня по спине и отстранилась. На её лице красовалась нежнейшая улыбка, но слёзы так и не собирались покидать его. Она… Растворяется?! Что за чёрт! Я побежала к ней, но в моих руках осел лишь её тёплый и такой родной золотистый плащ. Я прижала его к лицу. Мне хотелось рыдать, но слёзы высыхали сами собой, не давая и шанса в них захлебнуться. Я лишь глубже зарывалась в горчичные складки ткани. Лаковые пуговицы обжигающим холодом пронизывали кожу, лишь прислонившись к ней. Всё погрузилось в темноту. Я падала, но мне не было страшно. Да и останавливать падение мне хотелось меньше всего. Пустота. Леди. Что мне делать теперь, Леди? Что мне делать без тебя? Тишина. Как и всегда. Что же, теперь всё, что мне осталось от тебя - это плащ и тишина. Я их сохраню. Я сохраню тебя. Я сохраню… Лучи солнца пробивались в комнату и били в самые глаза. Я лежала на своём диване под уютным пледом, что ты мне подарила на один из праздников. Я хотела уже рассечь воздух своим голосом, поприветствовать утро и тебя, но что-то меня остановило. Я села на центр дивана, укутавшись в плед, и посмотрела на твою кровать. Конечно, она пуста. Тебя больше нет, а я вновь одна. Я встала с насиженного места и поплелась в ванную. Умыться, почистить зубы, причесать и собрать волосы заколкой. Всё как по расписанию. На кухне — покормить кота, приготовить завтрак и поесть. Отточенные привычки. Ты до самого конца прививала мне их. Теперь этот алгоритм действий исправно исполняется мной каждое утро со дня твоей смерти. На вешалке в гостиной твой плащ выделяется на фоне бесформенной болотной куртки и чёрного объёмного дождевика. Хотя, наверное, это дождевик с курткой выделяются во всей этой золотисто-бежевой эстетике. Ты пропитала это место собой. Всё такое же тёплое и родное, как и ты. Всё будто состоит из звёздной пыли и самих звёзд. Интересно, почему ты сделала всё именно таким, но узнать я этого уже не смогу. По крайней мере не в этой жизни. Распахнув платяной шкаф, я достала коричневую юбку до лодыжек, кремовые чулки с вышивкой в виде созвездий и бежевую блузу с высоким воротником и манжетами. Нарядившись, я затянула на талии ремень и закрепила на нём ножны с острым клинком. Острие ножа было чуть больше моей кисти, а по форме напоминало верхушку пика или наконечник стрелы. Обтянутая тканью рукоять легко умещалась в руке и была расписана узорами золотых созвездий. Повертев ножик в руках, я вновь вложила его в расписанные такими же созвездиями ножны. Я завязала шнурки на коричневых полуботинках и надела твой плащ. Четыре лаковые пуговицы на левом плече задорно отражали всё сияние комнаты, а золотистая ткань струилась по плечам и ниспадала почти до самого пола. Я подошла к двери. Справа от меня висел медный ключ. Выглядит старым, но выполняет свой долг вполне сносно. Я натянула объёмный капюшон на голову, вышла из дома и, закрыв дверь, кинула ключ в карман юбки. — Ты знаешь, что Леди умерла? — Да. Завтра состоятся похороны на главной площади. — А это кто идёт? Эта девушка — её преемница? — Думаю, что так. Бедняжка, осталась одна. Без наставника. — Ну, она точно сильная. Леди бы не выбрала иную. — Да. Теперь на её плечах лежит всё поселение. — Удачи ей. Обычные сплетни, не достойные ни моего, ни её внимания. Да и кто решил хоронить её прилюдно? Её тело следовало бы сжечь, дабы душа её успокоилась, но мавзолей… Зачем? Если мы почтим её память, то это будет куда лучше всяких прелюдий. Я завернула за угол чайной лавки, где часто покупала тебе твой любимый чай. Я иду к старьёвщику. Иду за твоим наследием. Иду за памятью, что осталась от тебя. — Эй! Сюда! Старьёвщик махнул рукой в сторону узкого закоулка меж домов. Я пошла в его сторону, плащ легкой вуалью полетел за моим телом, что казалось, будто я плыву по воздуху. — Вот, держи. Это то, что она оставила тебе. Письмо и вышитая золотыми нитками брошь. Звёзды на броши переливались в тусклом холодном свете. Я закрепила её на ремне. А письмо… Я решила, что прочту его вечером, когда мысли придут в порядок, а все дела будут сделаны. Я убрала письмо во внутренний карман плаща и поклонилась старьёвщику, на что он замахал руками. — Что ты, что ты, юная Леди. Это меньшее, что я мог сделать для Вас. Он попрощался со мной и ушёл вглубь лабиринтов города, а я вновь вернулась к чайной лавке. Около неё цвело огромное дерево сирени. Ты обожала сирень. Я помню, как принесла домой веточку, и ты начала искать в ней пятилистный цветок. А найдя, проглотила его. И без слов мне было понятно, что ты загадала желание. Ближе к концу ты так хотела вновь увидеть сирень, что когда я принесла ветвь ослабшей тебе, ты одарила меня красноречивым взглядом, просящим отыскать тот самый бутон. А чай? Весь дом был наполнен его ароматом. Запахи жасмина, бергамота, лимона и молока смешивались, а ты разливала по чашкам невероятно вкусную жидкость. Но сейчас это лишь воспоминания. Сейчас я иду не за чаем, а помочь с организацией твоих похорон. День был долгим. Они и вправду хотят оставить твоё тело на площади. Несусветный бред. Хочу скорее прочитать твоё посмертное письмо. Хотя, если бы я так сильно горела этим желанием, то могла бы и не сворачивать с дороги домой, но что-то так и тянуло меня в узкие лабиринты безлюдных улиц и домов. И там я встретила её. Маленькая девочка со скомканными волосами и ободранной одеждой. Вокруг неё столпились несколько мужчин и женщин, бросавших оскорбления в её сторону, а она, несмотря на слёзы, продолжала выслушивать их и улыбаться. Вот оно - озарение, о котором ты мне поведала, так? Я подлетела к девочке, отгородив от толпы. Они продолжали спускать с языков всякую дрянь. Я обнажила клинок и тенью подкралась к самому крупному из мужчин. Когда лезвие сверкнуло возле его горла, окружающие обратили на него внимание. Пустились наутёк. Теперь девочка в безопасности. Я подала ей руку и улыбнулась. Девочка посмотрела мне в глаза с такой неподдельной радостью и детской невинностью и, поднявшись на ноги, схватилась за мою руку. Она рассказала мне обо всём, что знала о себе. Тринадцатилетняя девочка из дальних лабиринтов. Она станет моей преемницей, если захочет, конечно же. Мы пришли домой. Я отмыла девочку, расчесала её длинные чёрные как смоль волосы и нарядила в хлопковое белое платьице с вышитыми на подоле созвездиями. Уложив девочку спать на диван под уютный плед, я села на твою кровать и вскрыла письмо клинком."Следуй своему пути". Вот и всё, что ты мне оставила. Спасибо.

***

Голова трещит. С нашей встречи с дитя прошло шесть лет. Мне уже двадцать пять, а ей лишь девятнадцать. Вся жизнь впереди. Это были самые счастливые годы моей жизни. Я сделала всё, что хотела. Осталось лишь попрощаться с ней. Вновь эта светлая комната, но теперь на месте леди стою я, а на моём стоит дитя. Она плачет, а я лишь улыбаюсь, шагая ей навстречу. Я обняла её и начала поглаживать её по голове. — Мы ещё встретимся, леди? — Надеюсь, что не скоро.